В последние годы историческая тема разделила писателей Калининграда на два лагеря. Образно говоря, одни пишут о том, что над землей – о Калининграде, а другие о том, что под землей, – о Кёнигсберге. 
 
Спор разгорелся по поводу проекта восстановления Королевского замка. Фактически от него остались сотни тысяч тонн битого кирпича, щебня, ржавой арматуры, пепла. В конце августа 1944 года после налета почти тысячи английских бомбардировщиков типа «Ланкастер» центр столицы Восточной Пруссии превратился в руины. Поднебесный «Веер смерти» сделал из города каменоломню. Война вернулась сюда страшным для жителей города бумерангом. Были разрушены Королевский замок, кафедральный собор, университет и другие знаковые здания. В мирное время на месте руин силами переселенцев из материковой России поднялся Калининград. Но Кёнигсберг до сих пор как город-призрак будоражит умы местной творческой братии.
 
Недавно в свет вышла книга «История замка Кёнигсберг» профессора Владимира Кулакова. С тем, как автор оценивает послевоенную историю и выявляет разрушителей замка, не согласен главный эксперт центра по охране памятников Авенир Овсянов. В 1957 году он сам входил в группу подрывников по уничтожению руин замка. В то время развалины крепости представляли опасность для населения. Тем не менее, в наше время часть писателей героизирует свою борьбу с обкомом партии за сохранение руинированных замковых стен.
 
Ныне, повторюсь, кроме заваленных землей и щебнем подвалов, на этом месте ничего нет. Найденные сокровища давно разошлись по частным коллекциям. Подземелье не имеет даже статуса памятника истории и культуры. И если говорить о придании этому месту какой-либо общественной значимости, то надо начать с культурно-исторической экспертизы. Пока же дело дальше громогласных заявлений не идет. Новый генеральный консул Германии в Калининграде, едва заняв пост, заявил о готовности помочь калининградцам с восстановлением Королевского замка, если они того сами захотят. Его макет уже изготовлен немецкими архитекторами. Но станет ли муляжный новодел украшением города, вот в чем вопрос.
 
Тема подземного Кёнигсберга отражена и в литературных трудах историка Сергея Трифонова. Мифическая «Лаборатория-13» кёнигсбергских астрологов - это еще один таинственный лик города-призрака, который, по мнению новеллиста, до сих пор прячет в своих недрах знаменитую Янтарную комнату и другие богатства. Писатель Олег Глушкин в своем романе «Парк живых и мертвых» также ищет связи между нынешними и прошлыми жителями города. Воспоминания о Кёнигсберге преследуют и других литераторов, относящих себя к либералам.
 
Другая группа писателей Калининграда напоминает о том, что мы вовсе не Иваны, не помнящие родства. Виктор Геманов посвятил свою книгу легендарному капитану-подводнику Александру Маринеско, потопившему на Балтике уходивший из осажденного Кёнигсберга военный транспорт «Вильгельм Густлоф». Поэт Юрий Кулагин создал поэму «Хвала Святому Великому князю Александру Невскому». Публицист Герман Бич написал книги «Из Кёнигсберга в Сталинград, из Калининград в Волгоград», «Боевые подруги». Избранные произведения местных прозаиков и поэтов вошли в двухтомную антологию «Земля калининградская». Ее главные герои – фронтовики, бравшие Кёнигсберг штурмом, участники становления нового российского города, нынешние калининградцы. Тему войны и мира с точки зрения поколения 50-х годов своеобразно отражает в своих рассказах Юрий Крупенич. Вышел в свет сборник рассказов и очерков о рыбаках, подготовленный участником Великой Отечественной войны, председателем ассоциации морских капитанов Петром Чагиным. Ведь именно история рыбопромышленного комплекса стала основой летописи Калининграда.
 
Так или иначе, идейный водораздел в умонастроениях пишущих калининградцев проходит по вопросу о необходимости восстановления Королевского замка. В его московских палатах в 1511 году принимали первых послов от князя Василия III, в зале московитов гостевал Петр I, здесь губернаторствовал Василий Суворов. Назвать дискуссию о значении замка крестоносцев для россиян противостоянием нельзя, каждый вправе выбирать исторический символ поклонения.
 
Но почему все творческие пути ведут к этому объекту? В самом Калининграде и на территории области немало фортов и старых замков, которые еще сохранились. Вот их бы обустроить и сохранить для истории и привлечения туристов. Так нет же, идеологические «танцы» совершаются на Королевской горе, на которой стояла главная рыцарская цитадель.
 
Некоторое время раскопки замковых подвалов финансировал журнал «Шпигель». Теперь же средневековая кладка подземелий обнажена и требует профессиональной консервации. Наверное, лучшей судьбой для этих катакомб стало бы открытие музея в бывших винных погребах замкового ресторана «Кровавый суд», нежели химера с восстановлением крепости прусских королей. Если он кому и нужен, то скорее как символ, как духовная реставрация вечно вчерашних. Правильная оценка прошлого поможет избежать ошибок в будущем. Жалко, что обитатели Королевского замка пренебрегли уроками, полученными тевтонскими псами-рыцарями еще 5 апреля 1242 года на Чудском озере.
 
Георгий Набатов