Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)

 - 

International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW)

Registration No 6034676. London. Budapest
МФРП / IFRW - Международная Федерация Русскоязычных ПисателейМеждународная Федерация Русскоязычных Писателей


Сегодня: 15 декабря 2018.:

Милла Синиярви. Экспонаты. Рассказ

Пришла к читателю через интернет. Постоянный автор журнала «LiteraruS». Некоторые рассказы опубликованы в Москве в сборнике женских писательниц Русского зарубежья «Женским взглядом», в сборнике «Встреча»  (Хельсинки) и других. В 2006 году рассказы «Экспонаты», «Русское письмо», «Акации», «Ветка сирени» переведены на финский язык и вышли в коллективном сборнике: Людмила Коль, Виталий Чапкович, Маргарита Ниеми, Милла Синиярви «Где звенят сосны».
 
–Так вы заболели аксессуарами, как я коллекционированием? О, эта бацилла заводится однажды, и на всю жизнь, – уверял пожилой человек даму без возраста, одетую в бежевое пальто. Сумочка из светлого кожзаменителя, которую нервно теребила женщина, казалось, развалится в дрожащих руках.
–Боже, опять разошлась молния на ридикюле! – жалобно произнесла владелица. – Позвольте обратить ваше внимание на эту деталь, – и она указала на зонтик в мелкую розовую клетку. – Вы понимаете, как важны атмосферность, дух эпохи!Я уважаю стиль, поэтому всегда ношу пальто, шляпу, по возможности обувь, определенного времени. И уж конечно я не могу взять в качестве аксессуаров к одежде семидесятых вещи конца девяностых, из бутиков. Прическа, интерьер, манеры – разве это мелочи?
–Да, и к тому же с вашим, позвольте выразиться возвышенно, экстерьером, весьма стильным, любая мелочь становится жемчужиной коллекции! – заулыбался мужчина и заказал два кофе: с молоком даме и черный, без сахара, себе.
–Взгляните на эту вещицу, – продолжал он, протягивая собеседнице черно-белую открытку с пожелтевшей бумагой на оборотной стороне. – Ведь вы работаете в редакции, и вам не составит труда прочитать письмецо, написанное почти сто лет назад. Полюбопытствуйте, сударыня!
– «Доброму другу Василию Лазаревичу и всей его милой семье сердечные приветы и поздравления с Новым годом, при пожелании счастья и доброго здоровья», – произнесла женщина. – Подпись неразборчива, да и на открытке какой-то господин, незнакомый!
–О, это известный петербуржец, ваш коллега, если так можно выразиться. Ведь вы работаете в отделе естествознания? – старик явно заигрывал с собеседницей, заглядывая ей в глаза.

–Простите, а ведь мы и с Вами не знакомы? С кем имею удовольствие пить кофе в этом чудном кафе?
–Николай Петрович Шмидт, ленинградский коллекционер, – он поцеловал запястье мадам, осторожно отвернув край серой нейлоновой перчатки. – Ваше имя я знаю: Ия!
–Странно, – улыбнулась Ия Семеновна Циркуль. – Все так странно... Я не была в кафе с молодым человеком уже сто лет!
–Целую эпоху, – добавил Николай Петрович, флиртуя на глазах у публики.
Впрочем, окружающие не обращали внимание на пожилых людей, одетых скромно. Никто не узнал в мужчине историка города, филокартиста Н.П.Шмидта, пребывающего в данный момент в миноре несмотря на общество дамы. Удрученный мыслями о судьбе коллекции, он пытался развеяться, пускаясь во все тяжкие, тратя последние деньги на кофе. Который раз ему приходится переписывать письма-завещания, подыскивая лучшего хозяина для своего детища, цели всей жизни, огромного собрания открыток с видами Петербурга-Петрограда-Ленинграда. Наследники Николая Петровича, дети, давно уехали в Америку, и судьба ценностей российского масштаба лежит грузом на сердце пожилого человека.
–Признайтесь, о чем это вы так сладко мечтаете? О женщинах? – разошлась после кофе Ия Семеновна. – Я вас рассмешу! Вы знаете, какое у меня прозвище на работе?
–Будьте любезны, откройтесь!
– «Чесоточный клещ»! Так обзываются недовольные авторы, которых я вынуждена редактировать.
–Хотите, я раскрою секрет?
–Ну смелее же, я, кажется, скоро попрошу шампанского!
–Я самый счастливый человек.
Ия Семеновна вздохнула. Она выполняла миссию чистильщицы в кругах ада современной литературы, пусть научной. Беллетристика из нее сделала бы жука-навозницу. Сегодня впервые она забыла о работе. Посмотрела в глаза одинокого мужчины и смутилась от догадки.
–У филокартистов есть легенда, гласящая, что однажды из Стокгольма, где для России издавались многие открытки, прибыла в Кронштадт партия открыток с изображением Народного дома имени императора Николая II, на которых вместо слова «народный» было напечатано «публичный».
–Ой, какой курьез! – фыркнула раскрасневшаяся редакторша. – Конечно, иностранцы путают наши слова: какая им разница – «народ» или «публика»?
–Вся партия открыток была тут же уничтожена. К сожалению, такой открытки у меня в коллекции нет.
С грустью прозвучали последние слова, и кофе уже был давно выпит...

Ия Семеновна скрыла от своего знаменитого собеседника, что почти всю жизнь проработала ученым секретарем в Лесотехнической академии. Редактором Ия стала подрабатывать недавно, когда открылось частное издательство. Новой работы она боялась, путаясь в современных словах, не вписываясь в коллектив, состоящий из молодежи. И фамилия у нее была смешная – Циркуль.
Вечером Ия подошла к книжному шкафу, достала словарь Ожегова. Она взяла за правило перед сном читать какую-нибудь большую словарную статью. Сейчас открыла страницу на слове «цирк». И успокоилась, представляя лестницу, ведущую к куполу. Вот акробатка извивает гибкое тело, осторожно достигая вершины. Забравшись на огромную высоту, женщина висит, заколка из волос падает на арену, покрытую красным ковром. Как замирают сердца у Ии и акробатки!
Ия живет одна много лет. Ее не касался мужчина очень давно. Сегодня она захотела этого. Прилегла на диван и уснула. Во сне увидела, что шла за Николаем Петровичем. Он оказался слепым и ощупывал ее! Трогал лицо, руки...

Они стали встречаться. Жизнь зациркулировала, совершая магический круговорот: наступила весна.
Ия и Шмидт бродили по городу. У Николая Петровича был старый путеводитель по Петербургу. Они следовали по маршрутам, обозначенным в нем.
–Ты моя неаннотированная открытка, – однажды признался Шмидт. – Знаешь, иногда попадаются такие, на которых изображен знакомый объект, но нужно произвести немалую исследовательскую работу, чтобы атрибутировать предмет коллекции.
–А как ты угадал, что я могу стать таковым? То есть войти в твою коллекцию? Может, я из другой темы?
– Ия кокетничала.
–Заподозрил это еще в кафе, когда увидел стрелку на твоем чулке.
–Ах, так ты заподозрил меня в неряшливости!
–Чаще всего какие-то детали: вид городского пейзажа, реклама, трамвай, светофор или мостовая, водосточная труба, одежда, прическа... То есть те самые детали, о которых мы говорили тогда, во время первой встречи.
–Когда ты разглядывал мои ноги? – Ия пристально смотрела в глаза Николаю. – Что ты делаешь, когда понимаешь, что нашел свой экспонат?
–Я приобретаю его!
Ия стала останавливаться у киосков и украдкой рассматривать глянцевые журналы с фривольными картинками. Вечером вместо чтения словаря Ия вспоминала. В молодости она влюбилась в водопроводчика и изучила всю литературу по сантехнике, которую нашла в библиотеках.
–Как ты думаешь, постыдно мечтать о сексе в нашем возрасте? – спросила она у Шмидта.
Он не ответил, но положил руку Ии себе в карман. С тех пор они гуляли с рукой Ии Семеновны в его кармане. Шмидт гладил между пальцами, Ия после этого не могла уснуть. Она была страстной.
Ей очень нравилась основательность Шмидта. Ия часто бывала у него дома и наблюдала, как коллекционер работает. Он медленно перекладывал открытки из одной картотеки в другую, молчал, был невероятно серьезен.
–Ты будешь смеяться, – вдруг она подошла и обняла его. – Я знаю, каким ты был любовником!
–Почему был?
На старом диване произошел триумф Шмидта. Все получилось! После этого они были особенно нежны, пока Ия опять не привела его к заветному месту. И так происходило много раз, на протяжении всего знакомства.
–Когда ты танцуешь, мне кажется, ты вычерчиваешь окружности, так ты плавна и точна в движениях, – Николай Петрович был влюблен.

Однажды Ия получила конверт с открыткой. На той стороне, где изображено строение Камерона в Пушкине, сохранилась надпись «Царское село. Декамеронова галлерея». Ия засмеялась: о таких курьезах Николай Петрович часто рассказывал. На обратной стороне она увидела приписку, сделанную рукой Шмидта:«Завещаю всю коллекцию своей любовнице И.С.Циркуль».

После его смерти Ия Семеновна не осмелилась претендовать на сокровище, вступать в спор с наследниками из Америки. Она стеснялась обнародовать самую важную, по ее мнению, открытку коллекции.

 
 

Оценка читателей

Добавить комментарийДобавить комментарий
Международная Федерация Русскоязычных Писателей - International Federation of Russian-speaking Writers
осталось 2000 символов
Ваш комментарий:

Благодарим за Ваше участие!
Благодарим Вас!

Ваш комментарий добавлен.
Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. Если у Вас его пока нет - Зарегистрируйтесь 

Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. E-mail: Забыли пароль?
Пароль:
Проверяем пароль

Пожалуйста подождите...
Регистрация

Ваше имя:     Фамилия:

Ваш e-mail:  [ В комментариях не отображается ]


Пожалуйста, выберите пароль:

Подтвердите пароль:




Регистрация состоялась!

Для ее подтверждения и активации, пожалуйста, введите код подтверждения, уже отправленный на ваш е-mail:


© Interpressfact, МФРП-IFRW 2007. Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП) - International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW).