Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)

 - 

International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW)

Registration No 6034676. London. Budapest
МФРП / IFRW - Международная Федерация Русскоязычных ПисателейМеждународная Федерация Русскоязычных Писателей


Сегодня: 17 июля 2019.:
Игорь Сибиряк

Из прошлого Зауралья

Исторический рассказ

Народ может всё понять и простить, кроме ничтожества над собой. Д.Н.Мамин-Сибиряк

В очередной поездке по Уралу, в августе месяце 1888 года, Дмитрий Наркисович, завершал знакомство с литейным производством и людьми железоделательного Нейво – Алапаевского завода. Благодарил заводчика Шамова и горного инженера Алексея Ивановича Умова за оказанное ему содействие в ознакомлении с жизнью завода, внимание, гостеприимство, за созданные терпимые условия для рабочих, мастеров и подмастерьев завода, что является редкостью в других производствах промышленной Уральской губернии. В ответном слове заводчик Шрамов пригласил писателя бывать в здешних краях, как случится оказия в эту сторону и, выделил Мамину-Сибиряку добротный экипаж с ямщиком в обратный путь. После знакомства с извозчиком, они вместе осмотрели предложенный экипаж, обговорили условия найма ямщика на месяц объезда по Зауралью и, до полудня, 4 августа 1888 года, тронулись в путь.
Дорога предстояла дальняя и нелегкая, а главное ехать в этот раз на конечный пункт Дмитрий Наркисович собрался в новинку – первый раз. В дальнюю дорогу, протяжённостью в 470 вёрст от Алапаевска до местечка Заводоуспенское, что находится на крайнем юго-востоке Уральской губернии, пригласил Мамина – Сибиряка, давний знакомый по Екатеринбургу, тарский купец и промышленник Алексей Иванович Щербаков. Недавно он открыл здесь новое дело для здешних мест – писчебумажную фабрику, первую на всю Сибирь. Знаток промышленности, исследователь природных богатств и местного уклада жизни Урала и Зауралья писатель, Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк, с глубоким почтением и радостью воспринял приглашение посетить и осмотреть новое производство губернии. Летнее время он всегда использовал для отдыха в путешествиях по неизведанным местам земли уральской.
Всё готово в дорогу. Быстрое прощание со служилыми людьми железоделательного завода Алапаевска, что стоит на реке Нейве, с дорожным напутствием благополучия, экипаж выехал в направлении поселения Курьи. Дорога через редколесье на открытом пространстве, к исходу дня привела в небольшое поселение по обоим берегам реки Пышма, с тихим течением, крутым каменистым берегом по одну сторону, поросшим вековым, дремучим лесом и пологим спуском к реке по другую. В 1870 году британский подданный И.Е.Тес, основал здесь курорт под названием «Украинские минеральные воды» и первоначально он находился длительное время в его аренде. Позднее, летом следующего 1889 года, Мамин-Сибиряк посетит это благодатное местечко для отдыха и лечения, по приглашению самого промышленника и основателя курорта Ивана Егоровича Теса. Ослабленное здоровье писателя нуждалось в таком лечении минерального источника. А сейчас он остановился здесь на ночлег для отдыха со своим исправным ямщиком и смены дорожных лошадей. До наступления сумерек Дмитрий Наркисович прогулялся по лесопарку, добрёл до скалы над рекой Три Сестры, посидел на скамейке у ротонды «Храм Воздуха», с видом на бескрайние лесные дали, открытые с высоты горного выступа реки. Чувства полноты и удовлетворённости жизнью наполняли его. Он в расцвете лет и творческого успеха, написаны главные произведения, принесшие известность далеко от Урала. Впереди лучшие годы жизни. Шёл 1888 год, полный творческих замыслов, надежд и свершений.
Ранним утром следующего дня проглядывался туман над Пышмой. В августе месяце на среднем Урале деньки становятся уже прохладными, зато нет комаров и мошек, для путников они настоящее бедствие. Ямщик не спеша, со знанием дела стал готовить экипаж в дорогу. На крыльце в одной рубашке и ночных брюках показался Дмитрий Наркисович:
- Евдоким, готовишься в дороженьку?! Не упусти мелочей, да кваском запасись, - обратился он с приветствием и пожеланием к своему путевому дружке.
- Да, не извольте беспокоиться, барин, уже запаслись, колёса брички смазаны, кони накормлены, - радостно, с хорошим настроением доложил Евдоким.
- Вот и хорошо, хозяйка кухни завтрак на стол собрала, зайди, отведай, а я до речки дойду, освежусь, да и, двинемся в путь.
- Премного благодарен, барин, исполню, - проговорил ямщик и заспешил в трапезную.
В это время на реках и озёрах в здешних местах вода прохладная, купаются люди закалённые и смельчаки. Купание Дмитрия Наркисовича, как смельчака, быстро закончилось. Лёгким бегом возвратился к постоялому двору. Собранный экипаж поджидал у крыльца ночлежного дома. На крыльце показался помолодевший после утреннего купания барин, с приветливой улыбкой, молодецки уместился в бричке, экипаж тронулся.
Новый участок пути определился до населённого пункта Богданович, в 104 версты. Через него проходит железнодорожная ветка от Екатеринбурга до Тюмени, открытая совсем недавно, в 1885 году. Стройкой руководил и сдал в эксплуатацию чиновник по особым поручениям при министре внутренних дел России полковник Евгений Васильевич Богданович. За успешное строительство участка железной дороги в кротчайшие сроки, в его честь была переименована железнодорожная станция Оверино Уральской железной дороги. Промежуточной, кратковременной остановкой на пути в Богданович послужила Сухоложская слобода. Первым промышленным предприятием на территории Сухоложья стала бумажная фабрика, основанная в 1879 году. Фабрика производила бумагу из растительного волокна - древесины, старые тряпки и других ингредиентов.
За световой день добрались к постоялому двору Богданович. Расположились на ночлег, без ограничения сна. Двое суток пути изрядно утомили. Надо хорошо отдохнуть перед выездом на Сибирский тракт. Что-то ждёт их на дороге мучеников. По ней шли ссыльные декабристы в глубину Сибирской ямы, похоронившей многих истинных сынов Отечества, увековеченных народной памятью.
Утром хмурилось, плывущие тёмные облака предвещали приближение дождевой погоды. Но не тот ездок, Дмитрий Наркисович, чтобы пасовать перед ненастьем. Годы скитаний по заводам, фабрикам, мануфактурам с целью изучения, описания условий работы и жизни простого работного люда, закалили его, придали желание видеть и знать большее. Надо успеть в этой жизни о многом написать, рассказать об укладе жизни местного населения, невероятных историях и трагедиях в разных уголках необъятной Уральской губернии. Решили незамедлительно выезжать до поселения Пышма, расстояние до которого от Богданович составляет 84 версты. Евдоким предчувствовал желание и решение барина ехать, подсуетился пораньше и был готов к пути. Сразу за околицей, при въезде на Сибирский тракт, ямщик посетовал на разбитую колею дороги:
- Дорога не в радость, барин, будем волочиться, а не ехать. – Дмитрий Наркисович отозвался: – А другого я и не ожидал, сколько торговых и людских обозов движется от престольной на крайний Восток и Сибирь, не счесть, будем двигаться дальше как дано, не спеши Евдоким.
Погода между тем наладилась, дождь отступил, изредка проглядывали из-за тёмных облаков лучи солнца, окрестные леса вдоль дороги блистали своим убранством и величием. Втянулись в монотонность и тряску экипажа по рельефу вековой дороги. Пассажир иногда подрёмывал, ямщик молодецки правил на облучке. Хорошо отдохнувший, Евдоким выглядел бодрым и уверенным в своих действиях ямщика. Однако медлительность движения и напряжение лошадей подсказывали остановиться на ближайшей станции тракта. Приближались к поселению Камышлов, 46 вёрст позади. Чутьём бывалого ямщика, Евдоким прибыл к станции до наступления темноты. Барин отказался от вечерней трапезы и залёг в опочивальне. Ямщик исправно поужинал, нашёл себе место в ямщицкой комнате для отдыха.
В Камышлове находилась крупная почтовая станция на участке пути от Кунгура до Тюмени, а тюрьма Камышлова долгое время выполняла функции пересылочного тюремного учреждения на Среднем Урале. В 1826 - 1827 годах в Камышловской тюрьме побывали декабристы. К различным срокам каторги и ссылки были приговорены 96 мятежников. По Сибирскому тракту через Урал они прошли несколькими партиями с августа 1826 по апрель 1827 года. Позднее узниками Камышловской тюрьмы становились члены других революционных организаций. В январе 1850 года здесь находился в заключении 29-летний народоволец Ф.М. Достоевский. А в июне 1864 года в Камышловской тюрьме находился Н.Г. Чернышевский, автор революционных воззваний и романа «Что делать?». Ф.М. Достоевского доставили из Камышлова в Омский острог, а Н.Г. Чернышевский был переведен на каторгу в Нерчинский округ. После посещения Камышлова в этом, 1888 году, Мамин - Сибиряк образно назовёт Сибирский тракт «дорогой скорби».
В утренний час послышался громкий разговор хозяина постоялого двора с вновь прибывшими транзитными путниками, они жаловались на сильную усталость и просили ускорить устройство на отдых. Свободных мест не оказалось. Дмитрий Наркисович засобирался в дорогу, предложил незнакомцам занять его комнату. Евдоким проворно запряг лошадей, доложил барину о готовности выезда. От Камышлова до Пышминской слободы отмерено 40 вёрст. Ямщик поднаторел в езде на большом тракте, выразил возможность добраться к вечеру на станцию назначения. По обеим сторонам разбитой и ухабистой дороги векового Сибирского тракта начали попадаться жалкие строения изб и надворных построек, спрятавшиеся в лесном бору. Они напоминают о приближении Сибири, о сибирском привольном житье. Какое оно на самом деле, Мамину - Сибиряку ещё предстояло узнать по наблюдениям всей затеянной поездки в глубинку Западной Сибири, село Заводоуспенское. Видимая обстановка тракта оживлялась попадавшимися обозами с людьми и кладью, которые ползли своим черепашьим шагом, как что-то убогое, допотопное и несуразное. Впереди, по ходу тракта, с левой стороны, показался купол церкви, утопающий в зелени листьев высоких деревьев. Ещё немного и повозка поравнялась с первыми избами Пышмы. По правую сторону центральной дороги слободы, остановились на постоялом дворе, хотя пустили их без особенного удовольствия. Больно скромно выглядел экипаж при разодетом в пух и прах хозяине. Любил Дмитрий Наркисович быть красиво одетым, зато в студенческие годы натерпелся лишений и голодной жизни, чем и объясняется его подорванное здоровье. Не дай бог, кому-нибудь повторить подобное испытание, что выпало на его судьбу. Не зря говорят, писателем становятся люди, пережившие хоть раз потрясения в своей жизни, любого возраста. Вся история русской литературы ненавязчиво рассказывает о подобных людских судьбах.
Ночлежные дома по дорогам России во все времена, не блещут особым приютом. Ночь отдыха и скорее в дорогу, она развеет все неприятное, наносное наших скитаний по просторам Отечества. Утром Евдоким расспросил ямщиков встречных обозов о следующем перегоне в сторону Тугулыма. Путь не близкий, предстоит преодолеть 95 вёрст. Промежуточная станция Троицкая слобода, до которой 42 версты. Позади две трети пути и это осилим.
Дорога от Пышмы простирается на юго-восток через леса, смешанные, чисто сосновые или еловые, а потом выходит на широкую равнину,- это последние лесные колки, дальше стелется безлесная зауральская ширь и гладь, насколько видит глаз человека. Картина добавляется видами многочисленных озёр больших и малых, извилистыми реками, впадающими в притоки реки Пышмы. В географическом смысле слова Зауральем можно назвать весь восточный склон Уральских гор с его отрогами, равнинами и балками. С одной стороны проходит могучий горный массив с своими неистощимыми рудными богатствами, лесами и целой сетью чистых и быстрых горных речек, за ним открывается богатейшая черноземная полоса, усеянная сотнями красивейших и кишащих рыбой озер, а дальше уже стелется волнистой линией настоящая степь с ее ковылем, солончаками и киргизскими стойбищами с упитанными баранами, выносливыми к морозам бесчисленными упитанными стадами лошадей. Вообще Урал считается золотым дном, а Зауралье - это само золото. До недавнего времени Зауралье оставалось в стороне от развития цивилизации по России. Но это последнее слово придет сюда вместе с железной дорогой, и тогда для Зауралья будут «другие птицы и другие песни». Нам хотелось посмотреть на эти благословенные места, накануне их неизбежного и тяжелого испытания, которое перевернет здесь всё вверх дном.
Хмурая погода подталкивала Евдокима чаще окрикивать лошадей на быстрый шаг. И не зря, начал накрапывать дождик. Облачившись в тяжёлые плотные дорожные накидки, путники изрядно промокнув, приближались к Троицкой слободе. К их приезду постоялый двор освободился от спешащих в дорогу тюменских купцов, наделавших здесь много шума своим размахом повеселиться на славу. В избе уже кипел ведерный самовар, оставшиеся здесь, ямщики отправились чаёвничать, как это умеют делать только одни ямщики. К ним присоединился и Евдоким. Дмитрий Наркисович отложил вечерю, сразу прилёг отдохнуть от утомительной тряски дорог матушки Сибири.
Троицкая слобода малое село сибирского склада, тянется вдоль тракта, огибая озеро, с пологими лесными берегами. На его побережье расположился старинный винокуренный завод Поклевского-Козела, один из многих в Зауралье, поставляющих свой убойный товар по всей территории страны. Потому и запивались в России, что такие допотопные, убогие заводишки были натыканы в каждой отдалённой волости или уезде отечества, что и способствовало доступностью товара, начиная с самих цехов производства.
Ранним утром следующего дня Евдоким с особым настроением решимости преодолеть последний участок пути до конечной остановки Заводоуспнское, закладывал лошадей, особо тщательно осматривал втулки колёс брички, смазывал оси, проверял подпруги. Накануне вечером, встречные извозчики поделились с ним состоянием дороги, поведали новичку где, на каких крутых поворотах можно срезать путь, минуя Сибирский тракт. Между тем предстояло отмахать до намеченного пункта 106 вёрст. Остановочным двором для смены лошадей на пути следования может быть только поселение Тугулым:
- Смотри не заблудись, да не загони раньше времени лошадей,- волновался Мамин-Сибиряк, не очень соглашаясь с затей своего ямщика.
- С почты Тугулыма, дам телеграмму фабриканту Щербакову, чтобы с Заводоуспенки выслали к нам встречную бричку, упаси господи заблудимся или того хуже, сломаемся, -продолжал барин делиться мыслями с Евдокимом.
При этих словах извозчик повеселел и хитро заулыбался – всё, теперь точно доедем, подумал он про себя.
Шла вторая декада августа. Серым, холодным днём экипаж покинул Троицкую слободу. Стали чаще встречаться тяжёлые повозки на тракте. Сказывается близость железной дороги, Екатеринбург-Тюмень, идущей по соседству с полотном обозной дороги. Выгруженные товары с вновь построенных железнодорожных грузовых станций, отвозятся подводами к заказчикам, другим складам на тракте. В Тугулым прибыли поздним вечером, заночевали, с приятной мыслью, что завтра завершается долгий путь от Алапаевских заводов. Кажется, с тех пор прошла вечность, так дорога и короткий отдых наспех, измотали писателя. Перед сном Дмитрий Наркисович уточнил у хозяина двора, если здесь почта, в какие часы доступна. Узнанное успокоило его, придало уверенности в завтрашнем дне. Предупредил Евдокима о выезде в Заводоуспенку с рассветом, до неё от Тугулыма остаётся 45 вёрст. Впереди встретятся малые поселения осевших переселенцев с большой земли - лесной кордон Луговской, слобода Луговая. Утро выдалось ясное, лучи зари украсили вершины придорожного леса.
- Если всё сложится хорошо, нас встретят в слободе, - поведал Мамин – Сибиряк ямщику,- телеграмма Щербакову отправлена, - трогай.
Сразу за воротами постоялого двора выехали на Сибирский тракт. За околицей Тугулыма, свернули с тракта в правую сторону, на дорогу кордона Луговской. Дмитрий Наркисович, удобно расположился в бричке на свежем пахучем сене, заботливо уложенным Евдокимом, мысленно погрузился в предстоящую встречу, с давним знакомым по столице Уральской губернии, успешным промышленником, детям которого он когда-то давал частные уроки по языку и литературе. Ныне Алексей Иванович Щербаков владелец крупной торговой бумагоделательной компании «Щербаков и К».
Удаляясь от сибирки (так между собой ямщики, называют Сибирский тракт) почувствовалась разница в состоянии дороги – здесь она не так разбита, колея менее глубокая, чем на тракте, тяжело нагружённые повозки редко встречались по этой ветке. Лошади под гору переходят на лёгкий бег рысцой. К полудню въехали на кордон Луговской. Короткий отдых на крыльце постоялого двора и дальше в путь, с надеждой, что их встретит в слободе Луговая посыльный с экипажем от Заводоуспенского фабриканта Алексея Ивановича, он всегда отличался вниманием к желанному гостю. С думой в лучшее, Мамин-Сибиряк, обрадовал Евдокима хорошим ужином с крепкой на новом месте. За разговором не заметили как подкатили к дому ямщика «Луговая». Перегон оказался коротким, всего в 15 вёрст. У кормушки для почтовых лошадей, стоял крытый тарантас с плетёной кибиткой. В чайной постоялого двора шла трапеза своим чередом. Когда Дмитрий Наркисович показался на пороге общего зала чайной, к нему подошёл опрятно одетый ездовой:
- Скажите, Вы путь держите к Алексею Ивановичу? - да, да, я и зашёл сюда в поисках гонца от барина, - ответил Мамин - Сибиряк.
- Я пригнал для Вас лёгкий, крытый тарантас, доедем в лучшем виде.
- Хорошо, попьём чайку с кренделями и в дорогу, будь готов, молодец!
С этими словами он уместился за столиком чайной, его обслужили скоромным обедом, стаканом чаю с тёплой сдобой. Выйдя к экипажам, Дмитрий Наркисович распорядился перегрузить его поклажу в тарантас от Щербакова, Евдокиму приказал выехать первому на Заводоуспенку, а он с извозчиком от барина, поедут за ним на дистанцию видимости, чтобы не потеряться всем в пути. С нескрываемой радостью от встречи, последним перегоном к месту назначения, тронулись в добрый путь. Емельян, встретивший гостей, оказался словоохотлив и балагур. На протяжении всех 25-ти вёрст, что оставались до Заводоуспенки, он принялся рассказывать Мамину - Сибиряку о здешних местах и людях, населяющих окрестности. Начал рассказ, со своего доброго барина, владельца новой бумажной фабрики.
Уж точно не помню, но года четыре назад он прибыл в наши края. Долго со служилыми помощниками осматривал заброшенный Успенский винокуренный завод, который раньше кормил всю округу, работа тогда находилась каждому желающему иметь свою копейку. Ездил много окрест пруда, выкопанного каторжанами в давние времена, ещё и меня не было на этом свете, ходил барин один, по притокам пруда, речкам Катырла и Айба. Потом приехало много люда не нашего, долго судили, рядили, ну и два года назад, как прошло, стали в Успенке строить фабрику, по изготовлению бумаги разной. Да, что-то толком у них сразу не пошло, часто останавливались, ремонт или осмотр какой делали. Уж как год продаём хороший товар, гостей много приезжало, всех встречали, провожали, важные дела Алексей Иванович затеял с окрестными купцами, особенно в Тюмени. Вот так барин и живём.
- Хорошо живёте, Емельян, раз купцы к вам в Успенку зачастили, значит есть, что купить и посмотреть, - поддержал разговор Дмитрий Наркисович.
- Слава богу, не жалуемся, народ наш зажил добро, работа снова появилась, семьи накормлены, дети одеты, обуты. Рабочие фабрики дворы свои в добрый порядок привели, барин того требует и, на самой фабрике порядок лучше стал. Вон оно как пошло,- подвёл итог извозчик, знаток порядков.
Мамину – Сибиряку захотелось скорее увидеть новое производство Зауралья. Много был наслышан хорошего и ранее, об успехах своего приятеля по столице Уральской губернии. Емельян словно угадывал желание своего пассажира и быстро домчал его ко двору заводоуправления Успенской бумажной фабрики, на парадном крыльце которой уже поджидал фабрикант Щербаков.
За три дня пребывания здесь, Мамин – Сибиряк написал два путевых очерка - «Варнаки» и «Последние клейма». Благодаря этим очеркам, потомки каторжан, построившие Успенскую бумажную фабрику, приобрели известность, а поселение Заводоуспенское вошло в историю Зауралья.

Эпилог

Художественно – документальное дополнение

Несомненно, тем, кто интересуется биографией писателя Д.Н. Мамина-Сибиряка, будет интересно узнать детали его поездки в Заводоуспенку, вблизи города Тюмени, в августе 1888 года.
В конце прошлого столетия поселение Заводоуспенское входило в состав Тюменского уезда Тобольской губернии. Селение располагалось в 50 верстах от уездного центра. С восемнадцатого века село было знаменито винокуренной, а с 1888 года—бумажной фабриками. Сменявшиеся друг за другом владельцы и управляющие поддерживали тесные деловые отношения с Тюменью — близлежащим речным портом, имели на Туре пристани и свои складские хозяйства, держали в порядке единственную дорогу. Она связывала Заводоуспенку с Тюменью через деревню Мальцево. Дорога эта сохранилась и поныне, но, как и в прошлом столетии всякого, кто едет в Заводоуспенку не в зимнее время, волнует погода и зависящая от нее вероятность проезда: сибирская земля, перемятая колесами, под дождем превращается в месиво. Впрочем, дело не только в земле и дождях. Выгодная близость к уездному, а позднее, в советское время, к областному центру в последующие годы сменилась положением, когда Заводоуспенка оказалась на далекой восточной окраине Свердловской области. А судьбы окраин и дорог к ним общеизвестны.
Так или иначе, мы и сегодня можем представить себе, как больше ста лет тому назад Д.Н. Мамин-Сибиряк пробирался с извозчиком в заброшенный, окруженный тайгой поселок. К этому времени росла популярность писателя, он был бодр, деятелен, много ездил по уральским заводам. Минуло шесть лет, как Д.Н. Мамин избрал себе сибирский псевдоним и, как бы оправдывая его, торопился узнать людей, природу и историю зауральского края. В 1881 году писатель опубликовал свою работу «Покорение Сибири», первую по зауральской тематике, и, надо полагать, именно тогда его осенила мысль о псевдониме «Сибиряк».
Вот и сейчас после поездки в минералогическую Мекку Урала — Мурзинку, возле Алапаевска, и в Курьи, близ Богдановича, Обуховку и Камышлов он едет в пределы Тобольской губернии в Заводоуспенку — наиболее удаленное на востоке от Урала поселение, когда-либо посещенное Д.Н. Маминым-Сибиряком. На окраине Мальцево разросся сосновый бор. Он протянулся почти к самой долине реки Пышмы. Позади осталась река, знакомая путнику еще по Екатеринбургу, водяная мельница возле моста, остатки которой можно видеть и сегодня, небольшие, в несколько дворов татарские деревеньки, избушки охотников и лесников. За Пышмой потянулся дремучий сосновый лес, теснимый елью тем больше, чем ближе Заводоуспенка. Возле села сосны вырублены, а вырубки и пустыри заполняются елью — акселератом в хвойной семье. Знакомая для Дмитрия Наркисовича картина: на уральских заводах он видел то же самое. Да и сам Успенский завод больше походил на уральские поселения. Такая же земляная плотина, загородившая слияние трех рек—Айбы, Катырлы и Никитки, заводской пруд рядом с плотиной, сам завод с трубой и дымным шлейфом, Успенской церковью, давшей название поселку. Все как на родном Урале. Вот разве что вода в пруду несколько иная, удивительно чистая и мягкая. Неслучайно именно здесь на использовании необыкновенных вод местных речушек возник первый в Сибири завод по производству отменной бумаги. Завод пущен за несколько месяцев до приезда Д.Н. Мамина-Сибиряка тарским купцом и промышленником А.И. Щербаковым. К нему-то и ехал уральский писатель. Они были знакомы еще по Екатеринбургу: Дмитрий Наркисович давал частные уроки детям Щербакова.
Заводоуспенский завод, поначалу винокуренный, был основан в 70-х годах XVIII столетия на месте коренной деревни Земляная. На заводе все работы велись руками каторжных поселенцев, привезенных со всех концов европейской России. Поначалу предприятие было частным. С 1792 года завод передали казне. С этого времени и до отмены крепостного права продолжалась история винокуренного каторжного завода. Жителями поселка становились москвичи, рязанцы, вологжане и донцы. Немало проживало здесь поляков, турок, черкесов, немцев.
В Заводоуспенке Д.Н. Мамин-Сибиряк провел три дня. Он знакомился с заводом, встречался с бывшими каторжанами, изучал быт поселян. Путешествие по Зауралью дало писателю не только материал для сибирской тематики. Знакомство с деловыми кругами расширило корреспондентские связи с некоторыми сибирскими газетами. Ранее такая возможность уральскому публицисту была предоставлена зауральским «Ирбитским ярмарочным листком», а теперь — «Сибирским Листком». Газета издавалась в Тобольске с 1890 года купцом А. А. Сыромятниковым как «частное торгово-промышленное издание».
Демократические публицистические статьи Д.Н. Мамина-Сибиряка, опубликованные в Екатеринбурге, были замечены в Тобольске, и редакция предложила писателю опубликовать цикл статей «Письма с Урала». Очерк об экономических проблемах шадринского крестьянства появился в первом номере «Сибирского Листка» (декабрь 1890 года). В следующем 1891 году с марта по август газета опубликовала еще четыре статьи уральского корреспондента. Их содержание охватывает историю освоения Урала и Зауралья, роль раскольнического движения в освоении восточных земель России, судьбы башкир, голод 1891 года, упадок золотодобывающей отрасли уральской промышленности, распространение преступности среди промышленных рабочих.
Материалы для оценки преступности были заимствованы писателем из архивов Заводоуспенского завода. Криминальную хронику Зауралья позже он использовал в своем романе «Золото» (1891 г.). «Близость степи создала конокрадство, Сибирский тракт - придорожных разбойников, дальше следовали крепостные разбойники, лесоворы, скупщики краденого золота...», — так перечислял уральский автор в одной из статей правонарушения, столь характерные для сибирской действительности.
По возвращении в Екатеринбург сибирские материалы по истории каторги надолго захватили ум и воображение писателя. Итогом обобщений и размышлений стали несколько статей, опубликованных вскоре в центральной российской печати. Это статья «Первая писчебумажная фабрика в Сибири» («Русские ведомости», 1888 г.), позже перепечатанная в «Русской старине» (1890 г.) под названием «Варнаки». Той же теме посвятил Дмитрий Наркисович работу сходного содержания «Последние клейма».
Описание мрачной картины былой винной каторги Д.Н. Мамин-Сибиряк закончил пророческими словами: «Там, где каторжными руками гналось зеленое вино для царева кабака, теперь труд вольного человека нашел приложение к совершенно другому делу — бумага уже сама по себе являлась величайшим культурным признаком. Кто знает, может быть, на этой фабрике выделывается та бумага, на которой новые последние слова науки, знания и гуманизма рассеют историческую тьму, висящую над Сибирью тяжелой тучей».
До 1994 года работала Заводоуспенская бумажная фабрика —предприятие, выпускавшее редкую, но весьма важную продукцию: тончайшую, всего в восемь микрон, конденсаторную бумагу «кон-1» и «кон-2», что позволило отказаться от импорта крайне дорогостоящей аналогичной продукции из Финляндии. Она шла на изготовление электрических конденсаторов в радиоэлектронной и приборостроительной промышленности. Ценную бумагу поставляли и на Тюменский завод АТЭ.
Д.Н. Мамин-Сибиряк охотно откликался на события, связанные с Сибирью. Так, он принимал участие и освещал в печати работу Сибирско-Уральской научно-промышленной выставки в Екатеринбурге в 1886 году. Им опубликован ряд статей по истории Сибири. Это «Сказание о старом хане Кучуме», очерки «Покорение Сибири», «300-летний юбилей завоевания Сибири». В подготовке исторических материалов Д.Н. Мамин-Сибиряк широко использовал работу тобольского историка П. Словцова «Историческое обозрение Сибири».
Интересно мнение Д.Н. Мамина-Сибиряка о роли Ермака в присоединении Сибири к России. Он писал: «Истинными завоевателями и колонизаторами всей сибирской окраины были не Строгановы, не Ермак и сменившие его царские воеводы, а московская волокита, воеводы, подьячие, земские старосты, тяжелые подати и разбойные люди... На Урале эти люди спасались от московской лихости». И еще: «Ермак вел туда, куда тянул казачий круг».
Ряд очерков посвящался промышленности Сибири («Сибирские заводы», «Сибирские орлы»), В «Сибирских орлах» он описал проезд сибирского миллионера по одной из станций только что открытой Тюменской железной дороги.
Спустя два года Д.Н. Мамин-Сибиряк снова совершил поездку, на этот раз — в южное Зауралье. Дорожные впечатления от посещения Шадринска, Долматова, Катайска, Каменска и реки Исети в 1890 году легли в основу известных романов «Хлеб» и «Охонины брови».
Д.Н. Мамин-Сибиряк печатал свои материалы и в «Сибирской газете» (Томск, рассказ «Читатель»), сотрудничал с сибиряком-этнографом Н.М. Ядринцевым («Сибирский сборник», 1886, № 1).
Тюменский еженедельник «Ермак» в ноябре 1912 года сочувственно отнесся к кончине Д.Н. Мамина-Сибиряка и поместил на страницах газеты некролог. В нем, в частности говорилось: «...смерть этого писателя большая и преждевременная утрата. Не только задушевностью, глубоким гуманным настроением, но и свежестью и молодостью чувства Дмитрий Наркисович в своих детских рассказах не уступал передовой молодежи — лучшим молодым силам. Но тяжелая доля в юности, голод и холод студенчества привели к сравнительно ранней и болезненной кончине. Это обычная участь наших писателей, исключения редки».
Источник дополнения к рассказу: «Окрик памяти» (История Тюменского края глазами инженера). Книга первая. Тюмень. 2002 г. Издательская фирма «Слово».

12.10.2018г. Игорь Назаров / Игорь Сибиряк /

 
 

Оценка читателей

Добавить комментарийДобавить комментарий
Международная Федерация Русскоязычных Писателей - International Federation of Russian-speaking Writers
осталось 2000 символов
Ваш комментарий:

Благодарим за Ваше участие!
Благодарим Вас!

Ваш комментарий добавлен.
Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. Если у Вас его пока нет - Зарегистрируйтесь 

Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. E-mail: Забыли пароль?
Пароль:
Проверяем пароль

Пожалуйста подождите...
Регистрация

Ваше имя:     Фамилия:

Ваш e-mail:  [ В комментариях не отображается ]


Пожалуйста, выберите пароль:

Подтвердите пароль:




Регистрация состоялась!

Для ее подтверждения и активации, пожалуйста, введите код подтверждения, уже отправленный на ваш е-mail:


© Interpressfact, МФРП-IFRW 2007. Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП) - International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW).