Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)

 - 

International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW)

Registration No 6034676. London. Budapest
МФРП / IFRW - Международная Федерация Русскоязычных ПисателейМеждународная Федерация Русскоязычных Писателей


Сегодня: 23 ноября 2017.:
Андрей Маняхин

Обреченный

ПРОЛОГ.

− …и зло затрепетало с его приходом к нам. И бился он полный отваги и мужества, отдавая всего себя на благо нашего народа, – настала пауза. Ее сын уже давно спал и, увлекшись своим рассказом, не заметила этого. И что же ему нравится в этой легенде, что просит повторять ее каждую ночь вновь и вновь? Этого, похоже, не понять. Главное, что эта дребедень по душе Ларри, и он всегда засыпает, недождавшись конца. И она понимала, как любящая мать, будет делать это столько раз, сколько придется, лишь бы ее дитя хотя бы засыпало со счастливой улыбкой.
Поправив ему одеяло, Джесси поцеловала сына в лоб и задула свечу, которая добро служила, освещая комнату уже несколько ночей, но всему приходит конец, так и этот огарок доживал свои последние часы. Как хотелось бы, что б история, рассказываемая ею, стала реальностью. Но, увы! Такого еще никогда не случалось и не будет. Этот мир – жестокая реальность, где нет места сказкам, мифам и тем более легендам. И сейчас нет для нее места: солнце уже давно село, и ее тянуло в сон. Оставив занавес отодвинутым, она направилась к кровати, где, как и ее малыш, уже давно спал милый. Если, конечно, его можно было таким назвать с огромным ростом и крупным телосложением. И, в отличие от малыша Ларри, храпел вовсю. Помогал ему нарушать полную тишину старый друг – сверчок, начинавший свою песню вслед за Дейвом. Их совместная песня никогда не нарушала ее сладкого сна после тяжелого рабочего дня, но не сегодня! Джесси не могла долго уснуть. Мысль, что эта легенда в один день может оказаться реальностью, а не выдумкой, тревожила ее. Только когда наступит этот день?!.. День, несущий свет. Свет, в котором они так нуждались. Она никогда не знала даже, что такое свобода, чувствовать себя свободной. Свободной была прабабушка, и та только в юные годы. Но пришел однажды мрак и ужас в их края неизвестно откуда, и все они были порабощены гаргами. Худшее пало на мужчин: все, кто были старше двадцати лет, были убиты, и лишь некоторым повезло стать рабами. Везеньем это тяжело было назвать, но изредка им давалась возможность увидеться с семьей. Прошло неменее пятнадцати лет, когда они были отпущены, прапрадед в число везунчиков тогда не попал, недождавшись всего нескольких месяцев, был убит по неизвестной причине.
Не только люди пострадали от вторжения гаргов. Некогда прекрасные земли с полями, лесами, реками и озерами стали убогими или мертвыми кусками бесплодной, пустой земли; живность, царившая в этих округах, почти вся покинула эти места или вымерла из-за отсутствия возможности прокормиться. Изменилась земля, и вместе с ней животные: появились новые свирепые, уносящие несколько жизней в месяц. Жаль, что только людей! На войска гаргов, патрулирующих эти территории, они не нападают, а следуют за ними, как преданные псы. Псы, убившие первого мужа Джесси, который пытался обрести немного свободы. И он обрел ее, но не в этом мире, а в мире духов Хавин. Она никогда не верила в его существование, как и Дейв, поэтому в их семье не свойственно говорить об умерших, как о тех, кто еще живет в другом мире, а продолжать жить дальше, изредка вспоминая о них. Как может существовать место, где все прекрасно и живет в гармонии? Мысленно стараясь представить леса, с порхающими в них феями, волшебными растениями и животными, Джесси уснула.
Встала она рано, когда первые лучи солнца только показались на горизонте, проспав крайне мало, и это сильно отражалось на ней: покрасневшие глаза, вялость в движениях. Ведь для сна нет больше времени, поэтому оставалось только бороться с таким состоянием и идти на кухню, где в печи еще теплились угли, и от нее исходило тепло. После теплого одеяла – оно было сейчас весьма кстати – прохлада коснулась ее, и после умывания холодной водой манило к себе. Кинув на угли несколько поленьев, лежавших возле печи, она принялась за приготовление завтрака для своего мужа, который в любое время должен был проснуться. Все уже было приготовлено на столе к трапезе, но будить его еще не собиралась, а направилась к сыну, убедиться, что тот в порядке. На пороге Джесси замерла, не сумев сделать вдох. Его там не было! С усилием схватив немного воздуха ртом, она попыталась преодолеть начинающуюся панику и разобраться в происходящем. Может быть, он уже проснулся! Тогда где же он?!.. Или все же нет?!.. Ведь он никогда не вставал так рано!..
− Дейв! – паника все же охватила ее. – Ларри!.. Ларри!.. Его нет в кровати!
Вскочив с постели напуганный воплями жены, он еще не мог сообразить, что происходит. Так как их дом, если таковым можно назвать, был маленьким, то сделав всего пару шагов, Дейв уже стоял вплотную возле нее, стараясь понять, о чем она говорит.
− Что случилось, Джесси? – развернул он ее к себе за плечи. – Что с Ларри?
− Е…е…его нет… в постели, – уже рыдая, вымолвила тихим голосом.
− Может он встал пописать.
− Ларри всегда будит меня!
− Он встал, подошел к нам и не стал тебя беспокоить. Он все же взрослеет, – слегка улыбнулся, чтобы успокоить ее. – Давай проверим, может он снаружи.
− Где? – переспросила она, слыша его слова будто в тумане.
Держа друг друга за руку, они направились к двери, за которой все еще царил мрак. Лишь на востоке небо уже окрасилось в красные тона: лучи солнца как бы разъедали тьму, врываясь в столь тихий мир. Стояла гнетущая тишина. Даже луна, непоколебимая рассветом, светила ярко, но не радовала взгляд. Пустой и тяжелый свет зависал где-то в воздухе, не достигая земли. Но это не пугало молодую пару, с детства Дейв и Джесси привыкли к тому, что ночью всегда было совершенно темно, как бы сильно не светила луна. Их даже не пугал огненный змей, зависший ниже луны с двумя хвостами. В этом зрелище им виделось только что-то мифическое и завораживающее, усыпанное сотнями звезд по всему небосводу. Страх был один! Куда делся Ларри?.. Если его нет снаружи, тогда что?.. Где его искать?!.. Сжав руку мужа еще сильнее, нервничая и дрожа, она открыла дверь. Внутрь ворвался прохладный воздух, наполненный влагой. Тщательно смотря по сторонам, они так и не увидели ничего: тьма съедала все через десять-пятнадцать шагов. Еще крепче ухватившись за руку супруга, повела его вокруг дома, всматриваясь во мглу и пытаясь увидеть силуэт сына, Джесси, не переставая, звала его. Напрасно! Он не откликался. Завернув за дом, где солнце отвоевывало каждый сантиметр за сантиметром, и можно было рассмотреть деревья на востоке вдали, чья-то тень сидела на бревне на опушке умирающего леса.
− Ларри! Ларри! – закричала она, отпустив руку мужа, и побежала к сыну, который никак не реагировал на ее крики.
Джесси подбежала к нему, опустилась на колени, и, схватив его за плечи, стала слегка трясти. Ее сердце стучало так, что его стук звучал у нее в ушах, а все тело тряслось от происходящего. Прошло какое-то время, прежде чем он посмотрел на нее, и лишь тогда она смогла вздохнуть с облегчением, убрав прочь от сына руки. К ней возвратилось спокойствие, убедившись, что с ним ничего не произошло. Да, такого еще не случалось! Теперь надо быть внимательнее, а то, кто знает, к чему такое поведение Ларри может привести. Прощайте спокойные ночи!
− Что ты здесь делаешь? – в ее голосе уже звучало спокойствие.
− Мне приснился кошмар, – почти шепотом ответил он. – И я не смог потом уснуть. Думал об этой сказке, что ты мне рассказываешь перед сном. Это действительно свершится когда-нибудь, мама?
− Я не знаю, – задумчиво ответила Джесси.
Ей никогда не приходилось лгать ни мужу, ни сыну, и сейчас не стала этого делать. Хотя так хотелось сказать – ДА! Порадовать того, кто был для нее всем на этом свете. От таких мыслей слезы выступили на ее глазах. Дейв, который сидел рядом на бревне, не говорил ни слова. Разговор между двух самых дорогих ему людей встрепенул что-то у него внутри: как бы он не был груб и жесток со всеми, и безразличен ко всему, но только не с ними, отдаваясь все цело своей семье. Многие сочувствовали его жене и сыну, но – напрасно! Под его холодной, каменной внешностью и неразговорчивостью скрывался добрый, нежный и заботливый семьянин – груда льда с сердцем, как любила говорить она ему.
− Да, Ларри, когда-нибудь, – старался поддержать он его, не понимая, о чем тот говорит. И мысли его вернулись к работе, на которую нельзя опаздывать или придется работать весь день задаром. – Мне нужно успеть позавтракать, а вы можете продолжать свой разговор.
− Погоди, – окликнула Джесси, остановив его. – Мы пойдем с тобой, не так ли, Ларри?
− Да, ма.
Она встала с колен и подала руку сыну, удивившись тому, что его рука, несмотря на столь прохладное утро, была горячей. Они шли, не говоря ни слова: каждый был погружен в свои мысли, – не обращая внимания на промокшие от росы ноги. И теперь, казавшаяся до этого безветренная погода, ласкала прохладой их тела. В данный момент все трое чувствовали себя оторванными от реального мира, свободными и сплоченной семьей, но совсем не глубоко в сознании понимали, что это лишь мгновенная иллюзия. Иллюзия, которая рассыпется на куски, как бревно, лежащее в лесу и кажущееся только что упавшим, но под ногой рассыпается в труху, и ты наступаешь еще и еще, пока не натыкаешься на прочное место, которое не поддалось влиянию ни времени, ни погоды, как сурова она не была. Так и их иллюзия - не совсем «труха», а под ней скрывается то, что не может быть сломленным ни временем, ни даже злом, нависшим над народом. И сейчас это не волновало, лишь они одни были в их маленьком мирке и никого больше. Никого, кто мог бы разрушить эту идиллию, созданную ими самими и только для себя. Но… рано или поздно иллюзии придет конец, так как время возьмет свое. Да, возьмет! Пройдет не так уж много времени с этого момента, как они вернутся в реальность. Но не сейчас! Им ничто не мешает наслаждаться чуточкой свободы в своем уютном и в тоже время ограниченном мире. В мире, который ограничился небольшой поляной, посреди которой расположился крохотный дом.

− Ты опоздал! – рявкнул гарг. – Тебе повезло, что ты в почете у командира, а то бы работал всю неделю задаром… в лучшем случае! – он рассмеялся, сменив суровое выражение лица и обнажив желтые, местами посеревшие, зубы, пропуская Дейва и помечая, что тот пришел вовремя.
Отец Дейва не был убит, как большинство мужчин. Хотя гарги и объявили о том, что рабов больше не будет десятилетия назад, но это были только слова. Поэтому его семья жила, если так можно назвать, свободной, но вынуждена работать как рабы и получать хоть что-нибудь за труд, в отличие от него, живущего в подвале замка и работающего от рассвета до заката в кузнеце и лишь изредка видясь со своей семьей. Он был мастером своего дела, унаследовав его от отца, которое передавалось на протяжении нескольких поколений. Мать Дейва работала на полях, которые приносили мизерный урожай. Когда это случилось, ему было девять лет, и он смог работать в подмастерьях своего отца. Неизвестно как, но тому удалось как-то договориться. Со временем, наблюдая за работой и перенимая опыт, сын стал сам неплохим кузнецом, быстро обучаясь этому ремеслу. Уже к пятнадцати годам он знал многое, чтобы начать работать самостоятельно, но продолжал работать под руководством отца до его кончины. Умер тот в сорок два от неизвестной болезни, когда Дейву было уже двадцать, поразившей тогда многих рабов, заточенных в подземелье замка, и получивших тогда возможность вечера проводить с семьей, при условии, что те будут возвращаться на работу в установленный срок или их постигнет наказание – смерть, а в лучшем случае заточение в подвале на всю жизнь. Вот уже многие годы он ходил по лезвию ножа, если о его опозданиях станет известно многим, то расправы ему тогда не избежать. Хотя сами гарги были заинтересованы в том, чтобы этого не произошло. Такому положению был обязан только отцу, так как отличного кузнеца нелегко найти в этих краях, переняв у того опыт и превзойдя даже в чем-то даже своего учителя, что не осталось незамеченным. Однако весь его дар был направлен на изготовление оружия, а также доспехов, и лишь изредка он получал заказы на изготовление чего-то иного.
− Привет, шеф, – поприветствовал Дейв командира, который стоял в ожидании опоздавшего работника. – Как твои дела?
− Привет! – с каменным лицом ответил тот, подходя к нему. – Не очень, – он замолчал и удостоверился, что их никто не подслушивает. – Император хочет совершить новый поход только уже на большую землю и завладеть той частью, где живут варвары, без конца ведущие междоусобные войны, чтобы обосноваться там для дальнейших захватов более развитых народов. По его словам, сделать это легко. Но ты знаешь, как я утомлен от вечных сражений – война давно уже не для меня. Я хочу безмятежной жизни: построить дом, обзавестись семьей.
− Разумеется, понимаю тебя, Дес, – посочувствовал ему Дейв, пожав руку.
− Ладно! У меня сегодня много дел. Постарайся не опаздывать в следующий раз, – посоветовал он по-дружески, повернувшись, чтобы уйти.
− Хорошо, шеф!
− И перестань называть меня шефом, – улыбнулся Дес. – Когда мы одни.
− Еще увидимся, – бросил он командиру, когда тот открыл дверь кузницы.
Он бросил взгляд на Дейва, в котором было тепло и приветливость, чего не скажешь о большинстве гаргов, чей взор не отражает ничего, кроме ненависти к людям. Дес ушел, оставив друга наедине с собой и работой. Ему не просто нравилось это ремесло, а любил всей душой и вкладывал ее без остатка. Чувствуя себя отчужденным от всего мира, он погружался в иной, где все подчинялось ему одному: металл становился послушным, огонь был его другом, молот был, своего рода, третьей мощной рукой. Его тело и душа становились единым целым с кузницей и всем, что было в ней. И когда Дейв творил, Дес приказывал никому не входить без его разрешения, поэтому он всегда встречал товарища в кузнеце и лишь после этого занимался своими прямыми обязанностями. А покончив с делами, приходил поболтать с ним, так как в это время большинство гаргов уже сидели в какой-нибудь таверне и, как обычно, накидывались пополной. Но это не для него, отдав предпочтение проводить время, беседуя со своим другом на любые темы, волнующие их обоих. Иногда общаясь, они проводили по нескольку часов, что, конечно же, не нравилось Джесси, но она всячески мирилась с этим – это было только на благо их семьи. Он всегда давал ее мужу прибавку и, когда было мало работы, позволял тому пораньше уйти домой, что бы Дейв мог провести больше времени в кругу своей семьи. Дес лишь завидовал. Как ему хотелось порой быть на его месте, когда приходишь домой, а тебя ждут и рады твоему возвращению, а не проводить ночи в одиночестве в своей комнате или развлекаться с девицами в таверне, но второго уже не было с ним давно. Это все надоело! Он повзрослел внутренне в отличие от своих коллег, которые кутили каждую ночь. Это была обычная дружеская зависть, которая не могла не повлиять на отношение и к жене Дейва, которая работала на кухне замка, что было довольно странным, так как она была единственной женщиной, допущенной туда. Все это благодаря командиру, чьи слова были законом здесь, как и еще четырех командиров, закрывавших глаза на все, что творил их сослуживец. Да, и им было не до него! Их ждали дела поважнее: выпивка и девицы. Поэтому фактически все управление крутилось вокруг Деса. И если он отпускал своего друга пораньше, то и Джесси уходила вместе с ним. Но не сегодня. Ему предстояло работать допоздна, и все из-за никому не нужной войны. За это, конечно, его ждет значительная прибавка. Заказ на оружие оказался огромным, а значит, сюда будут переброшены еще войска для дальнейшего распределения дальше на юг, на большую землю. Не надо быть посвещенным в эти планы, а достаточно работать в кузнеце, но разглашать этого нельзя даже дома. Его мучил только один вопрос, сколько же еще гаргов прибудет на их землю? Ведь на изготовление всего оружия у него уйдет месяца три-четыре, если работать одному, а у него всего два. Придется просить кого-нибудь в помощь, чего не хотелось бы, но выбора нет. Жаль, что Ларри еще слишком мал, что бы смог помогать ему и одновременно обучаться. В замке есть кузнецы, но рассчитывать на них не придется: похоже на их долю тоже выпала такая участь и им также не помешали бы помощники.

Солнце давно село, когда в кузницу вошел Дес. Слабый огонь свечей, едва достаточный для освещения помещения, задрожал от ворвавшегося дышащего прохладой воздуха. Но Дейв не отрывался от своего дела, он был столь увлечен работой, что и не заметил, как вошел командир и встал поодаль от него, терпеливо ожидая, когда тот закончит. Посеребренная кольчуга сверкала в свете десятка свечей при малейшем движении. Выше своего приятеля почти на голову, Дес превосходил его и в телосложении, которое было результатом многих тренировок и многочисленных сражений. Сколько же их было?.. Он перестал считать, когда они перевалили за двадцатку. Благодаря чему смог завоевать почет и уважение в рядах гаргов-воинов. Его отец был обычным служивым ничего не добившимся на военном поприще кроме ранних похорон, тогда ему еще не было десяти лет, и он плохо помнил его, так как того почти никогда не было дома. Не слушая свою мать, он все же пошел по стопам своего отца, оставив ее совершенно одну. К двадцати шести годам получил уже звание командира за заслуги перед империей и императором, который почитал отважных и преданных воинов, кем теперь не являлся Дес. И война не являлась чем-то интригующим и забавным. Мысленно он погрузился в прошлое, вспомнив слова матери: «Ты не понимаешь, что делаешь!» − вытирая слезы, пыталась она достучаться до сына. – «Отец записался в войска лишь для того, чтобы мы ни в чем не нуждались и дать тебе жизнь, в которой ты не почувствовал бы ни запаха крови, ни смерти!..» Она была права! Ему все, что было когда-то так дорого и вызывало интерес, стало чуждым. Он так погрузился в свои мысли и не сразу услышал, как его зовет Дейв.
− С тобой все в порядке? У тебя такой вид как-будто увидал призрака.
− Можно и так сказать, – подойдя, сказал Дес. – Я вспомнил слова и лицо матери, когда покидал ее. И она была права! Черт возьми, права, говоря, что сражаться не для меня. Жаль, что ее больше нет! Я бы извинился пред ней за то, что ослушался ее тогда. Как бы я хотел изменить все это! Но больше всего я хочу, чтобы между нашими расами настал мир.
В воздухе повисла тишина, и только огонь играл, потрескивая бревнами, в печи, который яростно пожирал их, окутывая ласкающими языками пламени. Они оба были погружены в собственные мысли. В конюшне, прилегающей к кузнице, заржали лошади, вернув их обратно на землю.
− Зачем вы воюете? – напрямую спросил он.
− Я как-то не интересовался и не задавался таким вопросом. Мне сказали нападать – я и атакую. Мне был важен сам процесс, а не ответы на вопросы, которые я тогда находил глупыми и ненужными, чтобы забивать ими свою голову.
− Ладно! Мы не в силах с тобой что-то изменить. Уже поздно, а меня ждут дома.
− Тебя сопроводить?
− Если у тебя есть время, то почему бы и нет, − тепло улыбнулся он. − Я не буду возражать от ночной прогулки с тобой!
− Тогда, Дейв, я встречу тебя на Малой площади.
− Хорошо.
Ему пришлось прождать какое-то время, прежде чем появился Дес на своем жеребце. Белый конь резко контрастировал с бледно-серым цветом кожи хозяина, но сейчас это скрывалось на фоне блестящих доспехов. Он сразу же заметил друга на его кляче – по-другому ее никак нельзя было назвать: небольшого роста и тощая. И когда их лошади поравнялись, то Десу пришлось немного нагнуться, чтобы обратиться негромко к Дейву.
− Ты готов?
− Давно. Ну, что, вперед, друг мой!
И они выехали за ворота замка. Раскаленный днем солнцем воздух дышал сентябрьской прохладой, и было приятно ворваться в его объятья после душной и пыльной кузницы, где все пропахло дымом и раскаленным металлом. Около тридцати лет он вдыхал этот воздух, и, как бы ни был фанатом своей работы, ему всегда нравилось вырваться из его оков в ночную прохладу даже летом. Но сегодняшняя ночь особенно хороша: юго-западный ветер пригнал тучи и насытил воздух влагой. Они молча скакали по мощеной камнем улице, пока не выехали за пределы города, не желая, чтобы их разговор кто-нибудь услышал, хотя многие знали об их дружбе. Оставив позади дома города, два ночных путника выехали на северо-восточную дорогу, проходящую через несколько миль вблизи спрятавшегося дома на окраине, борющегося за свое выживание, леса. Каждый раз Дейв был безумно рад, когда товарищу удавалось сопроводить его. Конечно, он знал, благодаря Десу, что твари из другого мира не нападают даже на одиноких путников, пока те на коне, но в компании гарга ему было куда спокойнее. Ведь не было ни одной ночи без сопровождающих глаз и шорохов вдоль дороги. К ним он никак не мог привыкнуть. Хотелось бы хоть раз увидеть этих существ, которые держат в страхе всех. Те, кому все же удавалось одним глазком взглянуть на них, распрощались с жизнью, став едой для псов-тьмы. Сами гарги предпочитали молчать, и каждый раз уходили от разговоров о них, даже его друг всячески уклонялся от этой темы.
− Как поживает твоя семья?
− Хорошо, – ответил Дейв. – Когда, наконец-таки, ты представишь меня со своей семьей, а?
− Сегодня уже не успею! – отшутился Дес. – Твой сынишка ходит на работу с Джесси?
− Пока – да. Но думаю, что стану брать его с собой на работу и буду обучать со следующей осени.
− Он ведь еще так мал!
− Я и не намереваюсь учить его чему-то, покуда он сам не пожелает этого. Ларри будет постигать все сам: смотреть, что я делаю и как, – это лучше, чем обучать его, когда он не имеет представления о моем ремесле. Ты согласен со мной?
− Может ты и прав! Мне этого все равно никогда не понять. Я же горе воин, а не первоклассный кузнец, − и они оба рассмеялись.
Они сбавили скорость, так как огни города уже скрылись в ночи. Сколько им предстояло еще ехать, было неизвестно – виднелись лишь очертания широкой дороги и нависающего над ней леса, накрываемых непроглядной пеленой тьмы, опустившейся на землю.
− Ей, Дес! И когда ты намереваешься осесть? Или ты пока не решил?
− Сперва, я хочу выстроить себе дом и подыскать женщину, которая разделила бы со мной остаток моей жизнь. Но, где построить дом, я до сих пор не решаюсь, – он помолчал. – Я думаю присмотреть какое-нибудь местечко поблизости.
− Дай мне знать, как найдешь! Это случаем не из-за Лиз ты решил здесь обжиться? – улыбнувшись, спросил Дейв, удивляясь тому, что его друг решил обосноваться в их мире, но на этот вопрос так и не получил ожидаемого ответа.
За разговором они и не заметили, как доехали до места, где еле заметная тропа, по которой могла пройти только одна лошадь, уходила вглубь леса, ответвляясь от основной дороги. Свернув на нее, темнота окутала, поглотила их целиком. Проехав сквозь лес с минуту, им открылась просторная поляна, посреди которой стоял небольшой дом, виднеющийся лишь из-за света в его оконцах, как бы вырывался из тисков непроглядной тьмы и рвался к ним на встречу, радуясь, что он все же не один в этом ночном мире и приглашал их войти. Подъехав ближе, стали видны еще две постройки, одна из которых, по-видимому, предположил Дес, была конюшней, а вот другая – не имел понятия. Да и это не имело значения. Главное, ему понравилось это место. Оно веяло теплом, и было приветливо, что не могло не притягивать. Как же раньше он его не видел?.. Ведь столько раз провожал Дейва, но лишь до тропы, но не сегодня. Сегодня они разговорились и впервые доехали до конца – до самого дома. Безусловно, его вид желал лучшего, но это все, что мог позволить себе хозяин. Мох всюду покрывал бревна хижины, абсолютно не портя картину, а придавал ей целостность с окружающей природой. Ухоженность вокруг дома говорила о том, что люди, живущие в нем, ценят этот маленький мирок, и он для них весьма дорог.
− Пойдем, отужинаешь с нами, – предложил Дейв. – Наврядли ты успел поесть.
− А Джесси не будет против?
− Нет! Заодно познакомишься с моей семьей поближе.
Войдя внутрь, им ударил в нос запах недавно приготовленной еды. Дес и предположить не мог – слишком аппетитными были ароматы, − что приготовила хозяйка этого уютного и ухоженного дома. Хоть они и проводили слишком много времени на работе, но за чистотой следили изрядно. Даже печь, было видно сразу, убирали частенько. Ему еще ни разу не доводилось находиться в столь бедном и притягательном месте, а в его положении он успел побывать у многих в городе, где до малейшего напоминания о чистоте было совершенно далеко. Пока гость осматривался, Дейв закрыл ставни во всех комнатах, остановив танец свечей, и свет стал ровным, и изредка языки пламени колыхались тревожимые воздухом, когда кто-нибудь проходил мимо них. В комнату вошла Джесси, после неудачной попытки уложить в постель Ларри, но стоило тому услышать, что кто-то пришел, и все стало тщетным. Ей пришлось сдаться, и вслед за ней вбежал сын, кинувшись к отцу на руки. Ему было не важно, что в дверях стоял внушительных размеров гарг, одетый по-военному, он был по-детски рад тому, что застал приход Дейва, и сможет побыть с ним хоть немного, пока его вновь не уведут спать. В то время как его жена замерла при виде одетого в доспехи командира, она знала о дружбе с одним из них, но понятия не имела, как тот выглядит. На ее лице застыл испуг, который не остался не замеченным, и Десу пришлось объяснить, что инициатива пригласить его на ужин прямиком исходила от ее муж, и он ощутил некое смущение и неловкость от своего присутствия здесь, которое случалось довольно таки редко, тем более только в гостях у гаргов, но никогда до этого у людей. Этих слов оказалось не достаточным, так как недоверие все еще читалось в глазах Джесси, хоть и старалась вести себя естественно. С Ларри на руках муж подошел к ней и чмокнул в щеку.
− Ты не возражаешь, что я пригласил к нам на ужин моего друга?
− Конечно, нет, дорогой! – теперь после его слов она по-настоящему смогла расслабиться, и ее лицо вновь засияло, как-будто к ним пожаловал их старый друг, с которым они не виделись года. – Давайте ужинать, пока еда еще полностью не остыла.
− Я – Ларри, – подбежал он к гаргу, не испытывая никакого страха и неловкости перед ним.
− Ты смелый мальчик, – улыбнулся Дес, протягивая тому шестипалую руку. – А я – Дес.
− Ларри, не мешай папе с его другом ужинать! Иначе мне придется уложить тебя в кровать, – серьезным голосом сказала Джесси, но улыбка на ее лице говорила об обратном.
− Я тоже хочу есть!
− Тогда присаживайся за стол.
Она помогла сыну сесть на стул и принялась их обслуживать. Открыв чан за чаном, запах еды усилился на столько, что у Дейва заурчало в желудке, и смех заполнил комнату. Он оказался не одинок, кто сильно хотел поесть, так как через минуту его поддержал друг с еще более громким урчанием в животе, и они вновь засмеялись. Гостю положили больше всех, исходя из его гарговской комплекции, а вот Ларри досталось совсем мало, так как незадолго до приезда мужчин мать успела его накормить, и теперь он попросил поесть, лишь бы подольше побыть с ними. Свежежаренная рыба не могла не вызвать большого аппетита, и все трое набросились на нее как-будто не ели несколько дней; после того, как положила им по порции гарнира из третьего чана, она каждому еще подала по ломаному куску хлеба. Ели молча, и только Джесси не приняла участие в чавкающей трапезе. В итоге ни у кого на тарелке не осталось ни крошки даже после солидной добавки, на которую с охотой согласились мужчины, но, так как для мальчика это был уже второй ужин, то, пока Дейв с другом доедали, ей удалось уложить его спать. Помыв руки в бочке, стоявшей у печи, они вновь сели за стол, чтобы еще немного поболтать. Вернувшись к ним в комнату через несколько минут, Джесси подкинула в печь несколько поленьев, чтобы поддержать тепло в доме. Когда наступят холода, то придется топить постоянно, а их сыну предстоит тесниться с ними на одной кровати, но пока еще довольно-таки тепло по ночам у него в распоряжении целая кровать. Убрав со стола и положив наконец-таки себе немного еды, она присела к ним. Идти спать без мужа ей совсем не хотелось, хоть и тело ломило от усталости и потрясения, случившегося утром – мысли об этом не покидали ее весь день.
− Дес, ты же понимаешь, что мне одному не поспеть к сроку – слишком много работы. Мне понадобиться в помощь какой-нибудь человека.
− Я с тобой согласен! – напряжение и озабоченность появилось на лице гарга. – Но не смогу дать тебе в подмогу ни одного кузнеца – на них тоже возложили много работы. А если для тебя присмотреть хорошего помощника, но не из числа кузнецов?
− Да… – на мгновение Дейв задумался, постукивая по столу пальцем. – Ну, если другого выхода нет, то с радостью готов согласиться и на это.
− Все так плохо? – включилась в разговор Джесси, взяв супруга за руку.
− Грядет новая война, а нехватка резервного оружия совершенно не радует императора. Тем более он призывает в ряды войск еще гаргов. И мы ожидаем начало первых походов под конец зимы, когда закончатся все приготовления, но оружие должно быть готово к зиме. Зачем это? Мы не знаем. Так же ходит молва, что сам император возглавит войска на большую землю. В связи с чем, намереваются даже приступить к постройке его личного корабля. Это означает, что про прежнюю жизнь можно будет на время позабыть. Ведь в вас, людях, он видит только бездушных рабов, которым ничего не надо кроме еды и абсолютно нечего терять. Да, что я о нем! Для большинства гаргов – люди ничем не лучше стада животных. До того, как мы стали тесно общаться, я полагал также и… – он прервал свой разговор, заметив, что оба его слушателя просто-напросто засыпают за столом. – Уже поздно, а мне самое время возвращаться в город.
Встав из-за стола, Дес поблагодарил их за чудесный ужин и радушный прием, но покидать этот дом, с его милыми хозяевами, совершенно не хотелось. Попрощавшись с Дейвом и его женой, он вышел. Куда б ему поехать, не знал, но возвращаться в пустующую серую комнату в замке, не хотелось. У него теперь оставался только один путь и тот не в таверну, где почти уже все поднабрались и веселились вовсю. На протяжении многих месяцев его путь лежал лишь к одному месту – к дому, в котором жила Лиз. Познакомился он с ней тогда случайно: сидел, выпивал и веселился вместе со всеми гаргами на равне, а она работала в таверне, разнося выпивку по столам, когда к ней в тот вечер стали нахально приставать три гарга, у него почему-то проснулась жалость к ней, и незамедлительно поставил тех на место, объявив, что она с этого момента его девушка. Лиз была молода и привлекательна собой, поэтому приставали к ней постоянно до того вечера, который изменил многое для нее и для него самого. О чем, впоследствии, тот не жалел. И тогда им пришлось поддерживать свою историю: иногда проводить вечера вместе прогуливаясь по городу, а когда на работе у нее появлялась свободная минутка, присаживалась к нему за стол, и они болтали, на что владелец таверны никогда не высказывался своих недовольств. И спустя месяц об их отношениях знали почти все, хотя между ними тогда еще ничего не было. Но вот уже минуло два месяца, как их история обросла незаметно для них двоих реальностью. Лиз перестала работать рабыней, а Дес, в свою очередь, стал все больше забывать туда дорогу. Вот и теперь он ехал к ней, а не в таверну, где мог напиться и забыться. Ему лучше всего получалось забываться только с ней. Нет, о чем-то большем говорить нельзя было, но она его притягивала. И сейчас, погруженный в мысли, он держал путь туда, где ему были очень рады и всегда ждали.

Прошло несколько дней, и у Дейва появился помощник, как и обещал ему Дес. Работа шла неплохо: напарник учился всему быстро и был трудолюбив, что не могло не обрадовать. С заказом они успевали в срок, чему завидовали многие кузнецы, выбивающиеся в поте лица из сроков. Наказания были жестоки, и от них не спастись никому, даже имея в друзьях командира. Это понимали все – ведь предательство в верхах повседневность. А то, что многие закрывают глаза на странную дружбу между гаргом и человеком, еще не означает, что все молчат – слухи об этом уже стали привычной вещью. Но любое неосторожное снисхождение и Дес полетит со своего поста в миг, получив позор на всю оставшуюся жизнь, а вместе с тем пострадает и его друг со своей семьей в большей мере. За это можно было пока не беспокоиться, так как все складывается куда лучше, чем предполагалось. Дейв знал, что придется работать больше, хоть ему и не говорили, но это его не огорчало, ведь свою часть работ он практически закончил. А вот другим еще до завершения оставалось далеко. Трудясь больше обычного, недосыпание и усталость сказывались на нем. Если б не предоставленная помощь, то и работать в обычном темпе не смог бы. Но ничего! Как только все закончится, жизнь вернется в свой привычный ритм, а пока ему надо выкладываться полностью.
Время пришло. Все было готово. Изнурительный труд закончился, и все вздохнули с облегчением. Вот поэтому Дейв и не торопился в кузницу, а не спеша ехал, наслаждаясь прохладой предзимнего воздуха, который был насыщен влагой. Холодный ветер и тяжелые тучи не сказывались на его приподнятом настроении. Он не видел в этом ничего серого и мрачного. Обычный прекрасный день, который пройдет на одном дыхании. Опавшие листья, тревожимые внезапными порывами ветра, шелестели под копытами лошади, и лишь некоторые все еще висели на ветвях. Вдали уже виднелись сквозь обнажившиеся деревья серые стены замка. Легкая улыбка сменилась на его лице удивлением. На башнях стен трепыхались черно-красные флаги гаргов, но, подъехав еще ближе, удивление усилилось: вместо привычно одиноко стоящего гарга у ворот было трое. Обычно веселое выражение стало суровым на их лицах и, не сказав ни слова, они проводили Дейва пристальным взглядом. От приподнятого настроения не осталось и следа. Не осталось не замеченным и то, что по улицам бродило больше гаргов, чем обычно и все были облачены в полную экипировку доспех. Некоторых из них ему никогда не приходилось видеть раньше, а их презрительные взгляды, обращаемые на него, заставляли почувствовать себя неловко.
Возле кузницы стояли еще двое гаргов, которых он не знал. Подъехав ближе, стало ясно, что это не простые вояки, а при звании. А вот при каком, он забыл, но в свое время Дес объяснил ему различия между всеми рангами. Спрыгнув с лошади и привязав ее к столбу, Дейв с опаской направился к двери кузницы, ожидая, что его остановят на пороге, но этого не произошло. Наоборот, с абсолютно безразличным видом, один из них потянулся рукой к двери и открыл ее ему, пропуская внутрь. Это еще больше озадачило его. Кто и мог открыть ему дверь из гаргов, так это только его друг. О нем он как раз таки и подумал, входя в полумрак кузнецы. Только закрылась за ним дверь, он остановился как вкопанный. Внутри находился не только Дес, но и четыре других командира, которых он тоже знал довольно таки хорошо. Но его поразило и заставило остановиться совсем другое: среди них был тот, кого он видел сравнительно часто – каждый день. В позолоченных доспехах в центре этой компании стоял сам император, устремивший свой пронзительный взор на Дейва, стоило лишь захлопнуться за его спиной двери. Разговор между ними сразу же стих. По лицу Деса было видно, что не все так хорошо складывается, как хотелось бы. В голове мелькнула мысль о том, что неужели об их отношениях стало известно тому, чей портрет красуется на флаге и эмблеме гаргов?..
Мысли, словно трусливые дезертиры, мигом покинула его, когда к нему быстрым шагом направился император. Страх окутывал Дейва, и не было сил даже шевельнуться. Он много слышал о нем, чтобы бояться встречи с ним: безжалостный, хладнокровный и непоколебимый тиран. И теперь тот самый тиран шел к нему. Шаг, второй, третий, и резкий удар в челюсть свалил Дейва как маленького мальчишку на пол. Солоноватый привкус крови заполнил рот и два кусочка чего-то твердого коснулись языка. Он сразу догадался, что это были зубы, так как языком ощущались две зияющие пустоты среди нижнего ряда зубов. Гнев подступил к нему, который он сразу же постарался подавить. Было бы безрассудно предпринимать что-либо в данной ситуации – его убили бы без промедления. Выплюнув выбитые зубы и отхаркавшись кровью, он мужественно встал и посмотрел в глаза императора, в которых не было ничего кроме ярости. Второго удара не миновать! И вот он вновь на полу. Боль пронзила голову, и еще один зуб распрощался с ним. Собравшись с силами, Дейв повторил попытку, ожидая третьего удара, поднялся.
− Я – император всей Лакирнсии, Кальни Ершенсиз. Ты, скорее всего, и так знаешь, кто я, − ровным голосом произнес он. – Я не люблю ожидать! А тем более, если это касаемо омерзительного раба. Но тебе повезло, что все присутствующие остановили меня еще до твоего появления здесь. Либо ты на самом деле стоящий раб, либо смог обмануть всех моих ставленых командиров. Если окажется второе, то уже никто и ничто меня не остановит! – улыбка у него не удалась. – Но я здесь по другой причине. Мне доложили, что ты хороший кузнец, а я это очень ценю! Полагаюсь, ты меня не разочаруешь со временем!
Император повернулся и медленно направился к командирам, показав Дейву, что б тот следовал за ним. Ему ничего не оставалось, как беспрекословно подчиниться приказу. Получить еще один удар в челюсть он не хотел. Все стояли молча полукругом, и ожидали дальнейших действий Кальни, который поминал руки, выжидая какого-то момента, хотя все стояли, не шелохнувшись, и поддерживали молчанье, чтобы случайно не помешать ему. Все прекрасно знали, что подобное неуважение к императору равно самоубийству. При этом совершенно не важно, какое положение ты занимаешь при нем, если, конечно же, ты не являешься его личным канцлером, должность которого пустовала уже несколько лет.
− Я хочу для себя новый меч, щит, а также шлем, − почти шепотом произнес наконец-таки он, повернувшись к Дейву. – Они нужны мне ровно через месяц и ни днем позже! Хочу затем сравнить их со своими, и, если будут не хуже, то ты обретешь мое снисхождение и признание, но, а я – меч со щитом и шлем! Если же запоздаешь со сроком или они будут недостойны меня, то примешь свою участь, ничтожный раб! А ты, − уже обращался император к Десу на родном им языке, − разочаровал меня! Я предполагал, у тебя есть голова на плечах, и никогда ниспадешь до такого унижения! Я возлагал на тебя чрезмерно большие надежды. На сегодняшний день место канцлера остается свободным и дальше, на не определенный срок.
Теперь все и так было ясно Дейву без дальнейших слов. Всего месяц на то, чтобы сделать не возможное! Изготовить меч со щитом и шлем лучше тех, что сейчас у императора гаргов не реально. На протяжении многих десятилетий он отбирал только лучшее, и они были идеальны и великолепны во всем. Было понятно, почему Дес был абсолютно поникшим, и в его глазах читалось сожаление: друга ожидает неминуемая смерть. Смерть! Мысль об этом напугала Дейва еще больше. Кальни, по-видимому, и провел некоторое время в размышлении над тем, как сделать так, чтобы убить его, но оправдано перед остальными. И сейчас в этом не осталось ни капли сомнений. Мысль о том, что жена с ребенком останутся одни в этом жестоком мире, пугала его больше, чем угроза императора. Как сказать об этом Джесси?.. Он не знал! Но ему придется это сделать. И пока размышлял над этим, Дейв не заметил, как все вышли из кузницы, и он остался в полном одиночестве. Через полчаса к нему зашел Дес, а он все еще стоял неподвижно, погруженный в свои мысли, и даже не заметил его. Лишь прикосновение к плечу тяжелой руки вывело друга из гнетущих размышлений.
− Ты справишься с этим? – в голосе командира чувствовалась тревога за него. – Я могу дать тебе в помощь одного из наших лучших кузнецов, если ты только пожелаешь.
− Ты же прекрасно знаешь, Дес, что это не реально. И при том у меня слишком мало времени на все это.
− Понимаю! Но не надо сдаваться прежде времени. За всю свою жизнь я усвоил одну вещь – необходимо бороться до конца. Тем более, когда это касается собственной жизни, − пытался всячески поддержать его друг, все еще держа за плечо. – А сейчас ступай домой, завтра с утра приступишь к работе. Повеление императора.
Не говоря ни слова, они вышли из душной кузницы, и Дейв отправился домой. Он совсем не замечал по дороге мелкий дождь, который промочил его насквозь. Это его нисколько не волновало. Ему было намного важнее то, что будет с Джесси после сказанных им слов. Ведь ее слезы – это словно нож в самое сердце! Она и Ларри были для него всем, ради чего стоило жить! Как бы ему не хотелось говорить на эту тему с ней, но выхода нет. Потом может быть уже слишком поздно для подобных разговоров.

После его рассказа о происшедшем сегодня утром, Джесси не отходила от мужа ни на секунду весь день. Она была дома вскоре после возвращения Дейва, так как и ее отпустили пораньше, но теперь благодаря только повелению Деса. Давно уже стемнело. Легкий свет свечей и огня в печи освещал и согревал их жилище. К вечеру усилившийся дождь громко барабанил по соломенной крыше. На печи теплился ужин, наполняя аппетитным запахом весь дом, но голодным оказался лишь Ларри, которого накормили досыта и теперь сладко спал в своей кровати. Он понятия не имел, что происходит в их семье и почему у его матери весь оставшийся день покрасневшие глаза, и нет улыбки на лице. Да и отец был не многословен, а просто сидел рядом с женою и держал ее за руку. Он был еще слишком молод, чтобы знать о случившемся. Пусть пока радуется хоть как-то жизни! С возрастом успеет еще хватить и боли, и страданий. Мир вокруг всегда будет жестоким, хоть Ларри этого не осознает, но придет время, когда ему придется с ним столкнуться лицом к лицу. А пока Дейв сделает все зависящее от него, что бы его сын был поистине счастлив. С этой мыслью он еще сильнее сжал нежную руку, от чего Джесси вскрикнула от боли, возвращая его своим голосом к себе.
− Прости! – он поцеловал ей руку и улыбнулся с горечью в глазах, обнажая зубы, которых с утра было куда больше.
Она через силу ему улыбнулась, как бы принимая извинения, и в ответ тоже сжала его руку посильней. Освободившись с трудом, он обнял ее за плечи и крепко прижал к себе. Так они просидели еще долго, болтая обо всем, как бы цепляясь за каждый миг своей совместной жизни и стараясь уделить друг другу как можно больше времени и внимания. Ведь завтра у них этой возможности может и не быть!
Вдруг раздался глухой стук в дверь. От неожиданности Джесси подпрыгнула на месте хоть и была в объятиях мужа. Они замерли на мгновенье, затаив дыхание. Стук повторился. Биение ее сердца стало отдавать в ушах, а тишину в комнате нарушало лишь ее дыхание и шум дождя. Третий стук в дверь вывел их из оцепенения. Дейв встал из-за стола и направился к двери.
− Может не надо отворять? − еле слышно прошептала она мужу на ухо, схватив его за мускулистую руку и слегка потянув к себе.
Он как-будто не слышал ее вовсе и подошел к двери, и лишь тогда почувствовал, что страх окутал жену. Она вся дрожала от страха. Днем, даже находясь дома одна, Джесси бы не испугалась, но не сейчас: ночью не один человек в здравом уме не выйдет за пределы города или из своего жилища, а уж тем более не будет бродить по лесу – это подобно самоубийству. Ведь помимо вечно бодрствующих псов-смерти, ночью просыпались и другие существа, пришедшие вместе с гаргами на их земли, а те куда опаснее. Порой они находили странные следы вблизи своего дома, что не могло не пугать ее, и это не говоря уже о странных душераздирающих криках и воплях доносившихся в ночном мраке из глуши леса. Но почему-то этот стук в дверь посреди ночи совершенно не настораживал Дейва?! Он убрал в сторону дверной засов и открыл дверь. Внутрь ворвался холодный влажный воздух. Слабый свет внутри осветил две черные фигуры, вырывая их из сплошной темноты. Ее немного успокоило то, что два странника были невысокого роста, а это совсем несвойственно высокорослым гаргам. Незнакомцы стояли неподвижно, как-будто ожидая особого приглашения. Она постаралась их разглядеть, но безуспешно: их лица скрывали приопущенные капюшоны балахонов. Они вошли лишь после пригласительного жеста ее мужа, и он сделал шаг в сторону, пропуская их внутрь. Один из незнакомцев был облачен в светло-серый балахон, а второй – в абсолютно черный.
Дверь за их спинами вновь закрылась на засов, и от ночной прохлады не осталось и следа. Только от путников все еще веяло свежестью уходящей осени. Не спеша снимать капюшоны, люди осмотрелись вокруг, и только убедившись в чем-то, открыли свои лица. Джесси была удивлена: один из них был абсолютно седым стариком с длинной бородою, а второй напротив – молод, коротко острижен и без какой-либо растительности на юношеском лице. Если б она только знала, что будет поражена еще больше! Ее бы нисколько не удивило большое различие в их возрасте вообще. Но пока все молчаливо стояли, и никто не решался проронить ни слова. Дейв, наконец-таки высвободившись от мертвой хватки своей жены, указал на место, куда два путника могли положить свою верхнюю одежду. Те все еще медлили и стояли на своем месте, как-будто не понимая, чего хочет от них хозяин дома. Но время не ждет, как и не ждет приказ императора гаргов.
− Вы можете положить свою одежду сюда, − не выдержав, сказал он, указывая на место.
Переглянувшись и поняв, чего от них все же хотят, послушно сняли свои балахоны и положили возле печи, где они смогут высохнуть намного быстрее. Как ни в чем не бывало, путники направились к столу, и присели за ним рядом друг с другом, в то время как оба хозяина стояли в полном оцепенении. Их, в первую очередь, поразил не старик, по внешнему виду которого они сразу же догадались, кто он такой, хотя ни разу за свою жизнь ни с одним из них они так и не встречались, а взор был обращен на юного парня рядом с ним. Оцепенев, они стояли не в силах проронить ни слова!


Глава 1.

Тишину разорвал будильник. 6:45. Так рано! Если учесть, что лег спать до полуночи, а уснул около трех часов. Как ему все надоело! Хочется оказаться на необитаемом острове – он открыл глаза, − или что бы все просто исчезли, сгинули и оставили его в покое. Увы! Это лишь мечты. В свои двадцать лет он уже осознал, что есть мечты, которых можно добиться в жизни, а есть совершенно несбыточные. Как жаль! Ведь они так и останутся за пределами досягаемости. А раз так, то придется вставать, собираться и ехать в университет. Туда, куда его не тянет, и не будет тянуть теперь никогда. И эта апатия одолевает уже больше года. Попытки побороть ее не принесли никакого результата – стало только хуже. Люди видят его смех, улыбку, но если б они только знали, каких усилий это ему стоит! Как приходиться вытягивать из себя облик радости. Хочется быть просто самим собой! И чтобы никто не доставал вопросами, почему у него нет настроения. Слыша такой вопрос, он еле сдерживается, не закричав, что бы его наконец-таки оставили в покое. Тогда б не пришлось выдавливать из себя улыбку. К счастью, никто не узнает о чувствах, которые терзают его изнутри, научившись давно скрывать их. Это случилось еще в пятом классе, когда его заставили краснеть перед всеми одноклассниками, но до сих пор помнил об этом, как-будто все было лишь вчера. Нет, эту девочку он не любил. Она просто ему нравилась. Хотя и этого было достаточно, оставив след на долгие-долгие годы.
Он очнулся от своих мыслей только в ванной. Дочистив зубы, умывшись, направился на кухню, где вода в чайнике уже закипела. Что же поесть?.. Его это бесило, так как есть ему вовсе не хотелось по утрам, но есть мать. Она всегда возмущается, когда он ест меньше трех раз в день. Если б только знала, что в университете обеда для него не существует, точно б вспылила и стала орать. И вот теперь надо было что-нибудь по-быстрому перекусить! Иначе придется добираться до учебы самому, если отец поедет на работу к восьми, а он будет еще не готов. Открыв холодильник, начал искать хоть что-нибудь, когда из ванной уже вышел отец и направился на кухню, а его место заняла мать, и вода зашумела вновь. Ее монотонное журчанье разжигало желание бросить все и пойти спать, но ему все равно не дадут этого сделать. Он тяжело вздохнул и взял из холодильника начатую палку копченой колбасы.
− Доброе утро! – его голос звучал слишком вяло, что бы этого не заметили.
− Опять сидел допоздна за компьютером и не выспался? – с упреком спросил отец.
− Нет, я лег в полдвенадцатого. Долго не мог уснуть – спать не хотелось.
Это были его единственные слова утром, если не считать, что он ответно сказал доброе утро матери. Если б они знали, что оно такое же серое для него, как и погода за окном, и так же идет дождь у него в душе. Потому все остальное время кивал головой и угукал, не обронив ни слова. Это давалось тяжело, как-будто он был немым, и все, что пытался выдавить из себя, упорно не хотело превращаться в звуки. Поэтому молчаливо позавтракал и был готов выйти на улицу, когда мать пожелала им удачного дня, и слово благодарности с трудом прорвалось через пересохшее горло, причиняя легкую боль. Так и всю дорогу, пока его вез отец, он не разговаривал, а тупо смотрел в окно, погруженный в свои мысли.
Как всегда на пороге университета он оказался одним из первых. Студенты начнут подходить не раньше, чем через пятнадцать минут, поэтому у него есть время спокойно поболтать с вахтером. Почему-то с ней, не утруждаясь и не прилагая больших усилий, он мог спокойно поговорить о жизни. Ему было приятно это общение, и хоть обращался учтиво из-за большой разницы в возрасте, разговаривал на равне, не чувствуя никакого стеснения, а лишь уважение. Приятная беседа помогала ему хоть как-то уйти от мыслей и вернуться на эту грешную землю, которая тоже не сильно радовала, но была намного светлее, чем его мрачный мир, где он проводил большую часть своего времени. И сейчас, стоя у дверей вахты, болтал обо всем. Одна тема сменялась незаметно другой, и приходившие студенты были единственным, что могло немного отвлечь их от разговора. Когда они стали чаще маячить перед его глазами, ходя взад-вперед, он вновь ушел в себя, выйдя на улицу покурить, даря улыбку и приветствуя только однокурсников и преподавателей, и просто пожимая руки некоторым парням с других курсов. Курил много и к этому давно все привыкли, поэтому, еще на первом курсе, перешел на самые легкие сигареты Winston “ONE”, понимая, что бросить курить в ближайшем будущем уж точно не сможет: не было ни желания, ни стимула. И вот он закурил вторую сигарету. Да и верил в то, что придет однажды тот день, когда бросит курить. Но этот день наступит не сегодня и не завтра!
Он стоял у входа в университет, в который поступил одним из первых в двухтысячном году, так как открыли его незадолго до окончания им школы. Этому выбору, обучаться именно в данном вузе, удивлялись все друзья, зная, что у него отличные математические способности, но далеко не гуманитарные, а почему выбрал лингвистику, не знал даже он сам. Что-то подтолкнуло его тогда сделать такой выбор. Но что?.. Интуиция?.. Навряд ли! За все время он так и не научился прислушиваться к ней, а она ведь столько раз пыталась ему помочь. Вот и сейчас его выбор принес только боль и страдания, которые бессильно пытался побороть в себе. Неужели, не хватило того же еще в школьные годы, когда его любовь сидела за партой прямо перед ним? За три года нежные чувства к ней въелись настолько, что пару лет он так и не смог посмотреть ни на одну девушку, а она так и осталась лишь в его сердце, не сумев сказать ей тогда о своих чувствах. Восьмой – девятый класс были для него золотыми годами жизни: она была рядом – просто рядом! И этого было достаточно. Когда же он решил открыть ей свою душу и сердце после окончания девятого класса, было уже слишком поздно! Вся ее семья разом съехала: Марина поступила в какой-то колледж в соседнем городе, а ее родители переехали в село или городок неподалеку, но так не смог вспомнить куда именно. Его в очередной раз подвела память. Она у него хворала не только на имена и названия, а также на даты, но ему хватило однажды увидеть дату ее рождения в классном журнале, как та врезалась в его память навсегда: двадцать второе марта тысяча девятьсот восемьдесят третий год. Как и шрам, украшавший ее щечку, да и взгляд не мог позабыть, когда она поворачивалась к нему и смотрела с искоркой в глазах, очаровывая и еще сильнее покоряя его сердце, бившееся невероятно сильнее в груди, отдаваясь в висках, когда Марина начинала говорить с ним. Сейчас бы он отдал многое, что бы вернуться в те сказочные дни, когда мог видеть ее почти каждый день. Если один из них болел, то с нетерпением ждал того дня, когда сможет вновь увидится с ней, становясь по истине счастливым даже от ее присутствия, не говоря уже об улыбке ему. Но, Боже! Теперь он отдал бы жизнь лишь прикоснуться к ней, держать за руку, обнять, поцеловать и просто быть с нею рядом. О чем-то большем Денис и не думал. Ему нужно было только ее присутствие рядом, в первую очередь, но понимал, что ее уже не вернуть. Они никогда больше не увидятся, как бы ни мечтал об этом! А если и встретятся когда-нибудь, то ни он, ни она, вероятнее всего, не узнают друг друга, так как эта встреча будет мимолетной и сведет их опять спустя многие-многие годы. Почувствуют ли они тогда, что находятся так близко или нет?.. Он не знал. Но в том, что никогда ее не позабудет, был абсолютно уверен.
Нет, он уже не страдал беспамятственно по ней, но никогда не забывал и часто вспоминал, даже сейчас думал о Марине. Причиной теперешних переживаний была Светлана. Любовью это нельзя было назвать – влюбленность. Его, конечно, тянуло к ней, но сердце даже не замирало на половину так, как это было с первой любовью. Хотя, если б не встретил ее, то кто знает, что б он сделал тогда от отчаянья? Ведь почти два года мысли о самоубийстве не покидали его. Денис, конечно же, не собирался этого делать в причину своей разумности, но думал об этом постоянно. Как узнал потом, многие хоть раз в жизни задумываются о самоубийстве, и это его немного успокоило, а там появилась Светлана, учившаяся с ним на одном курсе. В отличие от Марины, она завоевала его сердце, не прилагая никаких усилий и даже не подозревая об этом, так как все ее внимание с самого начала их знакомства было направленно на однокурсника Николая. Ему было ужасно больно, видя, как она сама тянется к его товарищу: хватает его за руку, при всех садиться к нему на колени, целует. Он сильно ее ревновал, но не стал отбивать у друга и с трудом сдерживал свои чувства и эмоции. С ним они были друзьями еще до университета. Да, и этой паре не суждено было долго просуществовать. Не прошло и полгода, как у них разорвались отношения. Хотя в его голове всплывали все время те образы, когда она со страстью и нежностью смотрела на Колю, а его даже не замечала. Время не все лечит, но, по крайней мере, способно послужить как обезболивающее. Денис всячески пытался находить любой повод, что бы побыть с нею рядом. Но, к сожалению, они учились в разных группах. И уже весной решил, что должен рассказать ей о своих чувствах при первом же удачном случае. Увы! Этому не суждено было произойти вообще. Светлана исчезла, ушла из его повседневной жизни – перестала появляться на учебе в тот самый день, когда лед по отношению к ней тронулся. Как он узнал позже, она по какой-то причине попала в больницу, после чего, спустя почти два года, перевелась на заочное отделение. С того времени они виделись очень-очень редко и мимолетно, сталкиваясь случайно где-нибудь в коридорах или на лестнице, но каждый раз у них не было ни времени, ни возможности поболтать по душам. Всяческие попытки достать ее номер телефона провалились. У всех был ее старый номер сотового, а новый знал лишь ее куратор, к которому можно было даже не подходить. Вот и сейчас, закурив вторую сигарету, он автоматически переключился с Марины на Светлану, надеясь, что увидит ее сегодня, хотя бы на секунду. Этого было бы достаточно, что бы ощутить ту сладость чувств, нахлынывающих при ее виде, а тем более, когда улыбалась ему в ответ. Если выдастся возможность, то они по любому пообщаются откровенно. Как же он хотел сейчас встречи с ней, но больше всего – открыться ей!
− Ден, ты где? – с улыбкой спросил Коля.
Николай! Как же он ему тогда завидовал и хотел бы оказать на его месте, когда Светлана была увлечена им, хоть и знала, что у него есть девушка, но все равно, сияя счастьем, не отходила от него ни на минуту в те далекие, въевшиеся в его память дни. И уже прошло три года с тех пор, но не для Дениса. Для него же они были всего лишь вчера, и за это ненавидел себя, что некоторые вещи никогда не забывал, и те ясно всплывали в его голове.
− Так, немного задумался обо всем, − с фальшивой улыбкой ответил он.
− Я уже было решил, что мы тебя потеряли, − и щелкнул пару раз пальцами в воздухе, как бы выводя его из транса.
− Ага! Ушел в себя, но обещал вернуться в скором времени, − добавил Женька.
− Если что – пишите смс, − попытался пошутить Денис, но его шутку никто не оценил, а продолжили свой, ранее прерванный, разговор.
− Здорово! – поприветствовал всех Стас, поздоровавшись с каждым за руку, и, минуя всех, зашел в здание.
Выбросив окурок, Денис поплелся вслед за ним, так как оставалось всего несколько минут до начала занятий, а надо было еще приготовиться к паре. Преподаватель до сих пор не появилась, но это не означает, что ее не будет вовсе. Виктория Анатольевна всегда приезжает за пять минут до звонка, и лишь пару раз она позволяла себе немного опоздать, но ни разу не было такого, чтобы не появилась на занятиях. Если ее не будет, то нет – снег не пойдет. Тогда все живое на земле вымрет! Так что, готовиться надо. Как же он хочет, чтобы преподаватель не приехала сегодня вообще! Поднимаясь на второй этаж, картины опустевшей безлюдной планеты всплыли в его голове, вызвав настоящую улыбку. Ту из немногих, которой мог порадовать окружающих.
− Ты английский сделал? – спросил его Стас, как только зашли в аудиторию.
− Да, − ответил он, зная, зачем тот интересуется, достал тетрадь и отдал ему.
Достав все необходимое, Денис направился на улицу, что бы еще раз покурить перед парой, так как потом, на протяжении полутора часов, у него не будет такой возможности. Он понимал, что надо бросить курить, но не сейчас, когда стал получать от этого кайф, да и сигареты помогали ему слегка расслабиться и поразмыслить. Хотя незаменимым удовольствием для него было пиво с сигаретой, получая от этого истинное наслаждение. Его от этого уносило в забытье, освобождая разум от ненужных мыслей. Он не любил пить днем, однако в данный момент был одолим желанием выпить одну – другую бутылочку пивка и покурить. Подкурив, Денис огляделся вокруг. Да, до субботы все выглядело гораздо лучше, пока студенты не убрали опавшую листву, а она ведь так украшала этот серый пейзаж. Ему стало грустно из-за того, что даже глазам не было чему радоваться – все серо! Одежда людей и та преобладала в мрачных темных тонах. Лишь изредка, как вспышка молнии в ночи, мелькали красные, зеленые, синие пятна в повседневной суете. Как же это все ужасно! Люди сами омрачают свою жизнь. Комок подкатил к горлу, сделав усилие, он сглотнул, и сделал очередной вдох порции никотина. Нет, одиночество его не пугало – с годами привык к нему. Ужасней было одиночество, облаченное в гнетущие тона, и уйти от него не было возможности, а значит, придется терпеть до апреля или до мая. Он глубоко затянулся и не спешил выпускать дым, не дышал, не обратив на это никакого внимания, но его вывел из себя звонок. Пара началась. Выдохнув табачный дым, Денис затушил окурок и поплелся в аудиторию, пропуская вперед торопящихся студентов. Уже четвертый курс, и поэтому преподаватели не обращали никакого внимания на их даже десятиминутные опоздания. Чего и следовало ожидать, после него опоздавших было еще два человека, которым было указано жестом занять свои места. Пока преподаватель приветствовала студентов, рассказывала о том, что сегодня будут проходить и нужно будет сделать, он вновь погрузился в свои воспоминания.
В воспоминания, когда с ним пару раз за партой сидел не Стас, а она – Светлана. Это были пары по истории и культуре стран изучаемого языка. Их сводило вместе то, что Олег, разделявший с ней парту, никогда не писал лекции и сидел там, где был виден как на ладони, и поэтому просил Дениса поменяться с ним местами. Никто даже не догадывался, что это было за величайшее удовольствие пересесть за парту, где сидела та, по которой уже больше полугода сходишь с ума. Как же он хотел сейчас сидеть рядом с ней и чувствовать ее рядом, запах ее духов и знать, что она рядом! Чтобы не показать своей искренней радости, делал это со слегка недовольным видом, хоть и терпеть не мог ложь в ее любом проявлении. И лишь блеск в глазах мог выдать его, но в них никто не смотрел. Если б Светлана сейчас взглянула в них, то увидела б ту нежность и любовь, которую он так питал к ней. Этого не могло случиться. Их пути разошлись так же неожиданно, как и сошлись. Судьба?!.. А как же тогда свобода выбора?.. Поэтому в нем давно уже отсутствовала вера в судьбу.
− Денис, читай следующее предложение и переведи его, − обратилась к нему Виктория Анатольевна, возвратив обратно в аудиторию.
− Пятое предложение, − шепотом подсказал Стас, перелестнув страницу учебника, и указал на требуемое предложение.
Он не был удивлен, хоть и допустил ошибку при переводе одного слова. Это предложение не давалось ему для перевода дома почти час. За хороший перевод его похвалили, но это никак не отразилось на лице – делал все машинально и никого не слышал, оставаясь отчасти в своем мирке. А переспрашивать не стал, чтобы не выглядеть глупо перед лицом однокурсников, как сделал бы любой на его месте. Очередь прошла, но возвращаться в свои воспоминания Денис не желал – с него пока хватит! – и постарался сосредоточиться на паре, и следил за каждым словом, разрывавшим тишину, которой было не так уж много во время английского языка, что позволило ему с легкостью сосредоточиться.
День в университете прошел как обычно: по английскому языку получил четверку, а по немецкому – тройку. Второму языку он стал уделять мало внимания еще на третьем курсе, поэтому тройка стала для него привычной оценкой, хоть и знал грамматику намного лучше, чем английского языка, но проблема была в словарном запасе, которому не уделялось почти никакого внимания с его стороны: большинство слов запоминалось во время учебы, а не дома при их заучивании. Обладая преимущественно математическими способностями, а не гуманитарными, то у него к четвертой паре не оставалось уже сил что-либо адекватно запоминать и понимать, по этому сегодня ему с трудом удалось высидеть до конца. И когда вышел на улицу, с облегчением вздохнул, доставая долгожданную сигарету из пачки, которую купил только сегодня с утра, а в ней уже осталось всего лишь две сигареты. Это его совершенно не волновало, так как дома при родителях никогда не курил и не собирался. Их, как бы там ни было, он уважал, поэтому дома не курил не из-за того, что мать была категорически против этого. И вот теперь это была последняя сигарета на этот день. Да и не хотелось бы, что бы от него учуяли запах и стали читать ненужную мораль о вреде курения, о чем он и так превосходно знал и мог сам многое рассказать, прочитав любому часовую лекцию. Денису никогда не нравилось и порой бесило, когда одно и то же повторяют дважды, не говоря уже о многократности. Зачем?!.. Он и так запоминал практически все с первого раза, улавливая не слова, а – смысл.
Теперь, освободившись от оков учебы, быстро направился к остановке автобуса, не обращая внимания ни на что, зная эту дорогу, как свои пять пальцев. Ему хотелось побыстрее оказаться дома, где мог забыться, закрывшись в своей комнате от остального мира. Его спальня была тем мирком, хоть и довольно маленьким, где не побеспокоят и оставят, наконец-таки, в покое. Всего около двенадцати квадратных метров, тех самых, куда могло поместиться гораздо больше, чем весь мир, и это чувство и спокойствие были доступны лишь ему одному. Еще час и он забьется, замуруется в ней. Родители редко заходили к нему, когда тот сидел за учебной работой, чтобы ничем не мешать. Да, Денис делал ее, но лишь малую часть. Раскладывая учебники, словари, тетрадки, он погружался в свой мирок, который был в нем самом и даже не в комнате, как полагал. Его воспоминания, фантазии, иллюзии создали неповторимый и неописуемый шар вокруг него, и туда мог войти только он, скрываемый от посторонних, непонимающих людей. К сожалению, как и в любом мире, там также присутствуют боль и сострадание, жестокость и доброта, страх и отвага, ужас и счастье, но лишь для него и никого больше. И это не могло не радовать – это были его страдания и переживания. Он почти погрузился туда с головой, как чей-то голос нагло вырвал у него такую возможность.
− Передаем оплату за проезд, − громко обратился ко всем вошедшим водитель маршрутного такси, прежде чем тронуться.
Пошарив в заднем кармане джинсов, достал от туда немного мелочи, которой как раз таки хватало на оплату проезда. Расплачиваться пятидесятью рублями, а затем ждать сдачу, ему не хотелось. Он передал деньги какой-то, впереди сидящей, женщине и уставился обратно в окно, так как терпеть не мог смотреть на пассажиров, которых уже до предела набилось в машину, троим даже пришлось стоять, изогнувшись в ней так, что выглядели совершенно нелепо в подобных позах. Килька в томатном соусе, блин! Мелькнуло в его голове, и улыбка появилась на лице.
Маршрутка тронулась. Еле моросивший до этого дождь усилился, и по стеклу потекли потоки воды. Как и передавали по радио, дождь будет идти весь вечер и всю ночь, поэтому на завтра обещали похолодание до нуля градусов, а значит, придется одеться теплее, чтобы не замерзнуть с утра. Стерев каплю со лба, Денис провел рукой по мокрым волосам. В носу запершило, говоря о приближающемся насморке. Конечно, болеть он не хотел, но это такой шанс побыть дома и никого не видеть, а тем более не слышать на протяжении почти двух недель, и решил не застегивать куртку. В окнах домов зажигался потихоньку свет, которые проносились мимо. Наступили сумерки, а из-за непроглядной облачности, было темнее обычного. К тому времени, как доберется домой, будет практически уже темно. Ужин будет готов где-то часа через два, но есть совсем не хотелось, хоть ничего и не перекусывал с самого утра – организм к такому режиму давно привык. Мать должна приготовить плов, который любил, поэтому надеялся, что у него проснется аппетит. Он устал насильно пихать в себя еду, от которой часто воротило. Но сегодня ему хотелось поесть, получив хоть какое-то от этого удовольствие. Попытки представить, как уплетает плов, не вызвали ощущение голода, а наоборот – отвращение! Его покорежило от одной только этой мысли. Придется глотать еду быстро. Сейчас хотелось одного: утолить жажду, которая мучает не первый час, а последняя сигарета лишь усилила ее. Оставалось совсем немного до его остановки, и он обратился к водителю, что бы тот остановил на ней машину. Убедившись, что был услышан, вновь прильнул к окну в ожидании не пропустить ее. Не хотелось бы по дождю идти лишнюю остановку домой. Вот она! Сжав покрепче в руке черный пакет, Денис приготовился выходить, как только маршрутка начнет притормаживать. Он уже стоял у двери, когда машина полностью остановилась, не желая ни секундой дольше находиться в ней, окруженный безликими людьми. Они были для него все на одно лицо: безэмоциональными и мрачными. Единственным отличием было по половому признаку и одежде, и не более того. Теперь до дома оставалось совсем немного – максимум пять минут ходьбы. Он открыл дверь, капли дождя ударили ему в лицо, и от неожиданности пришлось прищуриться, выходя из маршрутки в сплошную стену ледяной воды.
Пока он шел домой, все его тело остывало под прохладой ноябрьского дождя, и холод стал окутывать с ног до головы. После такого точно должен заболеть! Шмыгнул носом и улыбнулся сам себе, предвкушая покой, который ожидал его. Завернув к себе на улицу, он прибавил шаг: родители могли пойти в магазин, а ему совсем не хотелось быть застигнутым, плетущимся под дождем. Но был огорчен, когда дошел до ворот, ему так никто и не встретился. Мрачная погода, серые ворота, перед которыми он стоял, доставая ключи, явно вписывались в его жизнь. Жаль, что забор и дом из белого кирпича, а не из серого или даже куда лучше – черного! В черных домах он никогда не видел присутствия зла, хоть и часто им это приписывали, когда смотришь какой-нибудь ужастик. Ведь это не фильм ужасов, а всего на всего реальность. Реальность, где также царит своя жестокость, в которой порой и самим королям ужасов такое не приснится, и они об этом никогда не напишут или не снимут какой-нибудь кассовый фильм. Даже в новостях не все позволено цензурой, хоть и говорят повсеместно о свободе слова и гласности, но, став показывать многое по сравнению с десятью годами ранее, цензура все еще жестокая убийца реальности, внушающая людям, что все хорошо на этом белом свете, накрывая их жизнь сказочной иллюзией. Это была лишь пелена, за которой безжалостно скрывали реальность, как заключенного в камере от глаз общественности, о ком знают далеко немногие, а иногда даже запирали под грифом «совершенно секретно». Людям не зачем знать всю жестокость жизни, пока она лично не коснется их мирного существования…
− Ты уже приехал? – не успел Денис еще до конца разуться, как послышался голос матери с кухни, откуда веяло насыщенными ароматами только что приготовленной еды, запахи которой заполонили собою весь дом.
− Да, − сняв второй ботинок, ответил он ей. – Я ужасно хочу есть.
− Переодевайся и садись ужинать. Плов почти уже готов.
Ничего не говоря, поспешил в спальню переодеться, но идти есть, пока не торопился. За годы он уже привык играть свою роль, какую ожидали от него родители. Сейчас ему было легче это делать – отец был все еще на работе. С ним, почему-то, притворяться было сложнее всего. Почему?!.. Он и сам этого не знал, да и старался не забивать себе голову подобными мыслями. Кинув пакет на письменный стол, подошел к стулу, где висела его домашняя одежда. Взгляд упал в сторону книжного шкафа, который стоял слева от стола, и скользнул к книге, купленной чуть больше месяца назад, но так и не тронутой до сегодняшнего дня. Сняв свитер, подошел, открыл дверцу и извлек ее из числа многочисленных книг. Она привлекла его внимание не только тем, что выделялась среди других книг ярко-красным переплетом, но также названием: «Сто великих тайн». Ему всегда было интересно то, что ученые не могли объяснить, либо стало известным лишь в ближайшем прошлом. Открыв содержание, он бегло просмотрел его, и положил книгу на стол. Вот и настал ее долгожданный черед. Похоже на завтра не получиться подготовиться. Опять долги. Но ему было далеко наплевать!
− Ты почему не переоделся?
− Поужинаю, а потом переоденусь.
− Ты в этом ходишь на учебу и можешь сейчас заляпать, − недовольным голосом бросила ему мать. – Если выпачкаешь, завтра в этом же и поедешь в университет, я не собираюсь стирать для тебя одного.
− Я аккуратно, ма.
− Я тебя предупредила, − сказала она, выходя из кухни. – Приятного аппетита!
− Спасибо!
Денис был рад, что будет есть в гордом одиночестве, и никто не будет заглядывать ему в рот, говоря о том, что тот плохо питается. Положив себе плов, он с не охотой стал его поглощать, добавив и перемешав до этого с приличной порцией майонеза, который очень любил. Да и с ним пища не была такой сухой. Почти четыре года, как майонез стал неотъемлемой частью его рациона, хоть какие-то добавочные калории в скудном питании. Хотя с такой комплекцией тела и этого далеко не достаточно. Он был немного худощав для своего возраста и, при росте немногим ниже ста семидесяти сантиметров, весил едва ли пятьдесят девять килограмм. Но разве это так важно?! Было время, когда всеми усилиями старался набрать вес. И что из этого?!.. Шестьдесят три килограмма были для него потолком. Поэтому, зачем переводить напрасно пищу, если ему и так неплохо в таком теле. Этой концепции и старался следовать все время, стараясь никогда не переедать. В последнее время это давалось совершенно легко – он вообще не хотел есть. А, наоборот, у него появилось отвращение к любой пище. С трудом он осилил порцию плова и с облегчением вздохнул, когда покончил с ней. Убрав за собой, направился к себе в комнату, где томилась, ожидая его возвращения, книга. Проходя мимо зала, поблагодарил мать за ужин, которая в это время увлеченно смотрела какой-то сериал по телевизору и ответила ему, даже не взглянув в его сторону. Это был хороший знак. Можно было не беспокоиться, что в ближайшее время она заглянет к нему в спальню. Но, чтобы наверняка не быть неожиданно застигнутым за чтением книги, закрыл за собой дверь.
Разложив все на столе, как-будто занимается английским языком, Денис вновь открыл книгу на содержании, которое логически было поделено на три части. Первые две заинтриговали его, а вот третья – нет. В последнее время история перестала увлекать так, как это было прежде. Либо за многие годы ее изучения он насытился ею, либо сказалось то, что ее все-таки пишут люди, в которых окончательно разочаровался. В его жизни не было еще тех, кто бы действительно оценивал жизнь, не подгоняя ее под свои идеалы и не меняя факты, чтобы она оставалось сама собой – адекватной реальностью, − а не личностной адаптацией во благо интерпритируещего человека. Поэтому, что стоит людям написать в исторических книгах и источниках то, что они сами пожелают, немного изменив реальность событий?.. Ничего! А если учесть, что историю постоянно переписывают, то здесь уже можно проследить принцип «испорченного телефона». К тому же в последнее время появилось столько различных учебников по истории и книг, что просто глаза разбегаются от их пестрого разнообразия. Значит, третей части будет уделено меньше всего внимания, решил он после того, как бегло просмотрел ее содержание. Ему стало интересно прочитать лишь то, что касалось старых времен, а не людей и событий двадцатого века, который был погрязшим во лжи и эгоизме с самого своего начала. Чего только стоили две мировые войны! Второй из которых, в свое время, он уделил довольно достаточно внимания, так как она была поистине жестокой и затронула практически все страны. Как раз таки это и было толчком к тому, чтобы задуматься над всей историей в целом, найдя очевидные отличия в описании событий тех лет, просматривая исторические источники различных стран. Но Дениса сейчас интересовало больше всего не это, а необъяснимое – сверхъестественное. Усевшись поудобнее, он открыл первую часть о «тайнах земли и вселенной», и принялся читать, погружаясь всеми мыслями в книгу. По-иному читать и анализировать содержимое книг он не мог.
Время летело быстро. Отец успел прийти с работы, поужинать и заглянуть к нему в комнату. К счастью, Денис услышал его приближение и в спешке отложил книгу, сделав вид, будто учит английский. Не став ему мешать, тот после нескольких взаимных фраз удалился. И в руках вновь оказалась она – спасительница сегодняшнего вечера. Ведь за все время, он еще ни разу не уходил в свой мирок. Чтение продолжилось. Не заметно один сюжет сменялся другим. И вот, когда родители уже спали, первая часть книги подошла к концу. В ней его внимание привлекли в основном три сюжета. В первом говорилось о сущности природы человеческого мозга. Он полагал, что мозг это уникальная часть человеческого организма, но то, на что тот способен, доказывало теперь его предположения. Хотя больше всего тронули два последних сюжета. В одном говорилось о параллельных мирах и человеческом сне, которые его очень интересовали, так как и сам жил частично в собственном абстрагированном мирке. Как бы он хотел сейчас оказаться совершенно в другом мире! Где его никто не знает, и до него нет никому дела. И так как это нереально, то выход лишь один – погрузиться в сон. В сон, который, судя по книге, как бы пересекался порой с параллельными мирами из-за скорости процессов протекаемых в мозгу, и где все было иначе, чем в присущей ему жизни. Теперь было понятно, почему он так любил поспать: сны уносили его в совсем другую «реальность». А вот последний сюжет не мог не заинтриговать в полной мере: «эта страшная темнота». В его голове пока не укладывалось, как человек может быть окутан полным мраком, а время пролететь незаметно: за несколько минут пронестись несколько дней?!.. Не уже ли это и есть тот самый временной разрыв?!.. Естественное путешествие во времени только в одном направлении – будущее!.. Ему оставалось лишь гадать, так как ответа на этот феномен в книге не давалось. Он взглянул на часы – почти полпервого ночи. Снова придется клевать носом на парах. Надо идти спать, хоть и совсем не хочется. Убрав книгу обратно в книжный шкаф и сложив на завтра все в пакет, Денис пошел готовиться ко сну. Единственным его желанием сейчас было пойти покурить, но этого он не мог себе позволить.
Почти два часа ночи, а сон никак не приходил к нему. Все мысли были сосредоточены на прочитанном сегодня вечером. Как бы он хотел испытать на себе, что такое сплошная темнота, стараясь представить ее, в которой невозможно разглядеть ничего, даже если поднести предмет к самому носу. Это его нисколько не пугало, а больше интриговало. Да, что там темнота! Было бы классно узнать и почувствовать, что такое, когда мозг работает хотя бы на пятьдесят процентов, не говоря уже обо всех ста. Какие возможности и способности могут при этом открыться ему?!.. И тут в его голове всплыла одна статья, которую прочитал на днях в каком-то журнале. Он попытался припомнить его название, но – четно. Мозг уже отказывался работать. Не припоминая ни названия журнала, ни название статьи, перед его глазами стояла четкая картинка горной местности и несколько человек на ней, один из которых был полу размыт, как-будто растворяясь в воздухе. В самой же статье говорилось о загадочном исчезновении людей в какой-то местности в США, где никто из пропавших в горах так и не был найден, как и останки, если б их задрали звери. Это было где-то в 50-е годы прошлого века, но до сих пор это место остается загадкой подобно Бермудскому треугольнику. А если они не исчезли бесследно?.. Если они переместились из одной точки в другую?.. Или, может быть, в другой мир?.. Крутилось у него постоянно в голове. Человек же не может просто взять и раствориться в воздухе: имеется определенная масса тела и внутренняя энергия. Куда-то же они должны были деться!.. Интересно, а могли б они переместиться в параллельный мир или в другое время?.. На этих размышлениях, наконец-таки, он погрузился в долгожданный сон, когда часы показывали уже около трех ночи.

Сегодняшний день обещал быть намного лучше, чем вчера. Еще с утра выглянуло солнце и пригрело остывшую после дождя землю. Для Дениса не это было хорошо, а то, что из-за болезни одного преподавателя у них были отменены две пары, во время которых они теперь смогут просто послоняться по университету, в ожидании последней четвертой пары, которую, к сожалению, никто и никогда не отменит. Тем более что проходит она раз в неделю, и на нее приезжает преподаватель с другого ВУЗа. В отличие от большинства своих однокурсников, ему больше нравилось проводить время на улице, а не сидеть в душной аудитории и бессмысленно болтать ни о чем или, куда хуже, обсуждать кого-нибудь. Вот и теперь он ходил по территории бывшего детского садика, где теперь, на протяжении почти четырех лет, был лингвистический университет. Ему нравилась эта атмосфера, напоминающая о своей прошлой жизни этого здания и прилегающей к нему территории. Несколько павильонов были сохранены специально для студентов, чтобы те могли спокойно покурить, укрывшись от дождя. Так же по всему периметру отчетливо проглядывались детские площадки, заросшие травой, пробивающейся прямо через асфальт к жизни, по одной из которых он сейчас и бродил, погруженный в себя. Его все еще терзали мысли о вчерашней книге, давшей ему почву для новых глубоких размышлений и бурных фантазий, чтобы уйти от внутренних терзаний. Он закурил очередную сигарету, так как не мог ответить на один вопрос, который его сейчас волновал. Способен ли человек, который исчез, вернуться обратно или это «билет в один конец»?.. Но в то, что человек может исчезнуть куда-то без следа, несомненно, верил. Но вот куда?.. На этот вопрос уже никто не даст ответа, потому что ни один из пропавших людей так и не вернулся обратно.
Неожиданно Денис дернулся, как-будто пораженный молнией, не сразу поняв, что был потревожен сотовым телефоном, пока мысленно не вернулся вновь на землю. Ему настойчиво кто-то звонил. Он давно еще хотел сменить мелодию звонка на своем телефоне, но до этого никак не доходили руки. Проклиная все на свете, достал сотовый из кармана джинсов, но отвечать не спешил. Кто-то звонил с неизвестного номера. Не желая отвечать на этот звонок, он все же, скрепя сердцем, нажал кнопку соединения, поднеся телефон к уху.
− Да, − неохотно и в недоумении выдавил он из себя.
− Здорово, Ден! Угадал, кто? – веселым голосом ответили ему с того конца.
Конечно, он угадал сразу же. Ведь с этим человеком был знаком уже многие годы, благодаря их общему другу. Но никак не ожидал от него звонка. Прошло полгода, как Александр уехал. Уехал ни куда-то поблизости, а покорять Америку. И вот снизошел, чтобы позвонить ему. Стоило ли удивляться? Нет. Находясь еще в России, он не часто звонил, но всегда был рад встретиться с друзьями. Тем более что последний год до его отъезда, практически все свободное время от учебы проводили у него дома, болтая обо всем и попивая пиво. А теперь, спустя столько времени, его голос звучал у него в телефоне с совершенно другой стороны земного шара, и так отчетливо, будто бы тот говорил не за тысячи километров, а в паре шагов от него и не по телефону.
− Привет, дружбанище! Конечно, я тебя узнал. С таким голосом, как твой, тяжело не узнать тебя! – сострил Денис, поистине радуясь услышать друга, о чем говорила широкая улыбка на его лице. – Как ты хоть поживаешь там? Все ли отлично?
− Да, все хорошо! Работаю сейчас у одного араба в магазине. Получаю, конечно, мало по здешним меркам. Приходится экономить на всем, чтобы каждый месяц отсылать домой штуку баксов. Хоть по приезду и пришлось, сперва, встрять.
− В каком смысле, Санек?
− Когда я только приехал сюда, меня кинули с работой, и пришлось почти два месяца голодать, питаясь практически только лапшой быстрого приготовления, и бегать в поисках работы. Пока не устроился в одну из забегаловок Фаст-Фудов…
− Понятно! – сочувствуя, удалось вставить Денису.
− …получал там, конечно, маловато, зато хавчик был бесплатным. Но оттуда пришлось уйти, так как виза подходила к концу, а я решил здесь подзадержаться где-то на год. Поэтому и нашел работу в одном арабском магазине. Хотя босс и не желал меня сначала брать, так как у них работают в магазинах практически одни арабы, но ему срочно нужен был работник. Только, вот, с напарником не повезло: вечно не доволен чем-то и постоянно жалуется на меня боссу. Но мне, если честно, насрать!
− Ну, в этом я не сомневаюсь, − и они оба засмеялись. – Босс хоть нормально к тебе относиться?
− Да. Он мне даже частенько делает приличную скидку на товар и говорит, что б не обращал внимания на старого хрыча. Я стал ему даже сочувствовать, − усмехнулся Санек. – Он теперь находиться между двух огней.
− Ты бы хоть сказал, что уезжаешь в штаты, а то свалил по-тихому, никому не сказав, − упрекнул его Денис, шутя, после небольшой паузы.
− Я не люблю прощаться. И не хотел всем говорить.
− Понимаю! Достали бы тебя тогда расспросами.
− Жаль, что ты отказался поехать со мной в штаты!
− А разве ты мне предлагал, Санек? – в недоумении спросил он. – Я что-то не припомню подобного разговора.
− Где-то за полгода перед отъездом я предложил тебе поехать со мной. Ты тогда еще с Ваньком приходил, чтобы попить пива у меня в тепле.
− Может быть! Если честно, то я не помню, − было и не странно услышать подобное, так как он частенько покидал друзей, погружаясь в себя, поэтому и мог пропустить этот эпизод беседы мимо ушей, ответив машинально – этому он уже давно не удивлялся. – У меня все-таки не настолько отличная память как у тебя. Или может и вовсе не принял тогда твои слова в серьез. Не помню!
− У тебя, вообще, есть желание побывать в штаты? – в лоб спросил друг.
− А что есть возможность?!.. Я бы с радостью! – немного слукавив, ответил Денис. Ему было все равно: поедет он туда или нет, − но не хотел огорчать Александра, который, судя по оживленному голосу, желал от всей души, чтобы он побывал в Америке – в стране сбывающихся мечтаний.
− Виталик собирается приехать сюда на следующий год, так что, если хочешь побывать в штатах, можешь присоединиться к нему. Надеюсь, ты его еще помнишь – моего одноклассника, − с кем мы раньше играли в футбол на стадионе?
− Конечно, помню! У него еще есть младший брат. Так он тоже собирается туда?
− Да. Он на днях поедет в одну шарашку, которая помогает студентам поехать в Америку по обмену, так что, свяжись с ним, и, если не пропадет у тебя желание, приезжайте сюда вместе с ним. У тебя есть время подумать до понедельника, Ден! – сделал он акцент на последнюю фразу, чтобы друг теперь смог расслышать его наверняка, ничего не пропустив мимо ушей, так как он уже достаточно хорошо знал его.
− Я созвонюсь с ним сегодня вечером, и там тогда договоримся, − он остановился, чтобы подкурить очередную сигарету, не заметив того, что нарезал уже по площадке с десяток кругов, пока болтал по телефону.
− Если все же поедешь в Америку, будь готов раскошелиться! Мне поездка обошлась в две штуки баксов, так как сюда нужно брать с собой наличкой хотя бы пятьсот, и полторы у меня ушло на все про все. Но тебе хочу посоветовать взять наличкой не меньше штуку. Если тебя кинут также с работой, как и меня, то чтобы было на что жить по первой, пока не найдешь работу. Хотя, думаю, с деньгами у тебя проблем не должно быть. Это мне пришлось влезть в долги, чтобы поехать.
− ОК! Я тебя понял. Лучше пусть они останутся, чем их не хватит.
− Надеюсь, что мы все-таки встретимся с тобой здесь и отдохнем пополной! Ладно, дружбанище, мне пора! Надо еще предкам позвонить с этой карты. Здесь, чтобы позвонить в Россию надо покупать телефонную карточку, иначе звонки на Родину дорого обойдутся. Поэтому за пять баксов, я могу поговорить по телефону около двух часов – выгодно! Возьми это на заметку и, если все же подашься сюда, звони только с телефонных карт или получишь бешеный счет за переговоры. Все, давай!
− Давай! Приятно было поболтать! – Денис говорил от души, и не было ни капли наигранности в его словах за столько времени. Он уважал друзей, ценя их дружбу.
Этот разговор был особенно приятен ему. И не сразу убрал телефон, когда в том давно уже настала тишина, и только тогда заметил, что у него болит ухо, а значит, побагровело от столь продолжительной беседы. Ему еще ни с кем не приходилось так долго говорить по телефону. Но теперь, главное, не забыть позвонить вечером Виталику, и все обсудить. Докурив, он легким движением руки выбросил сигарету за сетчатый забор университета и направился вовнутрь, чтобы вновь не поглощать очередную порцию никотина. По пути обратно встретились несколько одногруппниц, которые прогуливались вокруг ВУЗа, наслаждаясь последними теплыми деньками поздней осени. Если верить синоптикам, а это случалось довольно-таки редко, то со следующей недели обещали резкое похолодание из-за надвигающегося циклона и с ним первый снег. Снег, который он с нетерпением ждал. После него не все будет выглядеть так мрачно, укутавшись в девственно-белую пелену. И хоть как-то скрасит для него этот угрюмый мир, так как белый цвет был одним из немногих, который Денис любил. Для него он олицетворялся с чем-то новым, чистым и нетронутым. Нет, конечно же, ничего прекраснее, чем пройтись ночью при полной сияющей луне, когда все вокруг сверкает, играя искорками, и снег, мерцая, скрепит ласкающе под ногами. Кажется, что все замирает и превращается в какой-то сказочный сюрреалистический мир. Ведомый, похоже, только ему одному, так как никто из его группы ничуть не рад первому снегу. И стараются насладиться, нежась под лучами солнца, последним теплом, чтобы пасть потом в бродячую спячку до прихода весны. Зачем?!.. Ведь зима тоже по-своему прекрасна, если даже не больше. Жизнь все-таки одна и дается людям лишь раз. Жаль, что почти никто не понимает и никогда не задумывается над этим!..
− Денис! – окликнула его Наталья, стоя у входа в здание, прервав его размышления, когда он появился из-за угла, и направился к ней. – Четвертой пары не будет, − сообщила она ему с улыбкой, когда до нее оставалось всего несколько шагов. – Мы упросили замдекана позвонить, и перенести пару на другой день. Препод согласилась! Так что, можем собираться домой. Ты там никого из наших не видел?
− Вон, они уже идут, – сказал он, так как те уже появились с другой стороны университета, медленно плетясь в их направлении. – Я так полагаю, это ты зачинщица того, чтобы нас отпустили сегодня пораньше? – это был больше риторический вопрос, потому что с Натальей они общались очень хорошо с самого поступления в ВУЗ, поэтому знал, кого надо было благодарить за то, что отправляются сейчас домой, вместо того, чтобы маяться еще полторы пары, и на его лице появилась улыбка. – Ну, спасибо тебе!
− Я же все-таки пробивная у вас!
− Это точно! – и они оба засмеялись.
− Ты куда? – остановила она его на пороге.
− Хочу свалить побыстрей домой.
− Все равно вместе идти, так что давай покурим напоследок, а потом вместе и пойдем, − не оставляя ему выбора, подкурила сигарету, и теперь ничего не поделаешь, как присоединиться к ней, хоть и курить совсем не хотелось.
Они могли говорить обо всем на свете, доверяя друг другу на все сто. Поэтому их разговоры не ограничивались только учебой и обсуждением однокурсников. Денис знал о ней практически все, как и она знала о нем столько же, кроме внутренних переживаний. С ними Наталья предпочитала все же делиться с подругами, но, в отличие от нее, ему некому было выговориться, так и держа все в себе. Вот и сейчас они болтали о взаимоотношениях с родителями. Чего и следовало ожидать, с ними полное недопонимание и вечные пререкания. Ему было немного легче: до скандалов и ссор почти никогда не доходило, − поэтому ей мог только посочувствовать от всего сердца. Сегодня его поддержка для Натальи была очень важна. Вчера она поругалась с отцом так, что ей пришлось плюнуть на все и съехать на квартиру. Терпеть его претензии она больше не могла. Он видел, что ее любовь к отцу сильна, и в любой момент готова расплакаться при нем. Слезы!.. Как же Денис не мог их переносить! Особенно, когда их проливает девушка или ребенок.
− Успокойся! Все будет хорошо! – старался он всячески ее успокоить. – Немного поживешь одна, а отец пока одумается. И вскоре с ним помиритесь. Все-таки он тебя любит, Натусь! Потерпи чуть-чуть.
− Хотелось бы верить! Я уже устала от его нападков, Денис! – она уже шмыгала носом. – Не могу больше так! Я не выдержу!
− Ты можешь хотя бы месяц потерпеть? Дай ему остыть, прийти в себя. Да, и сама заодно успокоишься. А так будет только хуже! Просто дай ему немного времени, а пока поживи сама.
− Ты – настоящий друг! Спасибо тебе! Может, ты и прав! Заодно спокойно поучусь, и никто не будет на мозги капать.
− Вот и умничка! Так держать, подружка! – и он ободрительно ей улыбнулся, получив ответную улыбку.
За разговором они оба не заметили, как не спеша дошли до остановки, где их пути расходились. Наталья направилась дальше пешком, а ему оставалось только одно – в одиночестве ждать маршрутное такси. Ведь автобусы, вот уже как пару лет, были вытеснены ими. В ожидании он мог провести долго, поэтому достал очередную сигарету, отойдя от общей серой массы толпящихся людей, которые слетались на остановку словно воронье. Вечером предстоял не только звонок Виталику, но и разговор с предками, который волновал его больше всего. Решение: поедет он или нет, − в полной мере лежало на них. И по какой-то неведомой причине стал волноваться, как-будто ему предстояло сдавать очередной экзамен в ВУЗе, по которому не знал ни одного ответа. Денис хотел поехать, и это было его первое сильное желание за несколько лет, когда не было ни капли безразличия. Может быть, именно там получится уйти от своих проблем и терзаний?!.. Он на это искренне надеялся.
Мысли его оборвались, когда вдали заметил знакомую машину, и машинально посмотрел на часы, на которых было начало первого. Значит, это он! Сделав пару шагов вперед, он встал на бордюр, чтобы отец смог его заметить. Горел красный свет светофора, и машина стала замедлять ход, и, когда она была всего в нескольких метрах от него, резко свернула к остановке, остановившись как раз возле Дениса. Он не ошибся – это был отец. Ему ужасно повезло! Теперь не придется трястись в набитой до отказа маршрутке, где чувство дискомфорта одолевало его всегда. Если б не красный свет, тот бы пролетел, совершенно не заметив его, как не раз уже бывало, поэтому и не стал привлекать внимание жестами, чтобы не выглядеть нелепо, когда отец просто на просто проскочил бы мимо, не заметив сына. Но не на этот раз!
− Привет! – бросил он, садясь в практически новую белоснежную BMW. – Я уж думал, что ты опять меня не заметишь, − наполовину шутя, наполовину всерьез сказал отцу.
− Я не сразу тебя увидел. Ты же должен был находиться сейчас на занятиях, − с пробуксовкой рванула машина, так как уже горел зеленый свет.
− У нас препод заболел, а четвертую пару получилось уболтать перенести на другой день.
− Ты только, как приедем, на мать не дыши, − с улыбкой намекнул ему отец и постарался пошутить, чтобы разредить обстановку после сказанных им слов. – А то можем оба получить по шапке. На жвачку.
− Теперь придется вообще не дышать, когда будем дома, − усмехнулся он, закинув ее в рот. – Пока доехал бы на маршрутке, все б и выветрилось. Я уже знаю, сколько примерно нужно времени, что б она не учуяла запах.
− Как я тебе и говорил раньше, при мне можешь спокойно курить. Тебе все же почти двадцать один год.
− Я знаю, но не получается. Чувствую себя чертовски неловко, когда курю при тебе. А смысл тогда курить, если не получаешь кайфа?!.. Я не вижу.
− Постарайся со временем вообще бросить курить, − посоветовал ему он больше по-дружески, чем по-отцовски. – А то я, вот теперь, даже не знаю, как это сделать.
− У меня есть желание, но нет пока никакого стимула. Придет время, и я брошу. Ну,… лет так через пятьдесят – точно. Обещаю! − его шутка удалась, и они рассмеялись.
Настала тишина, и только легкая музыка заполняла ее. Они не знали, о чем еще можно поговорить. Видно было, что каждый был чем-то сильно озабочен. Говорить о поездке пока не было смысла: лучше дождаться вечера, чтобы потом не повторяться, рассказывая одно и то же. Ведь мать по любому будет расспрашивать обо всем. В любопытстве ей не отнимать! Да, и нужно было, сначала, позвонить Виталику и разузнать все подробнее. Хотя ему не терпелось, и с трудом сдерживался, что б ничего не поведать отцу. Это было сейчас единственным, о чем он мог думать после очередной бессонной ночи, поэтому другие темы для разговоров просто не лезли ему в голову. Молчанье заставляло чувствовать себя неловко, давя будто бы на него со всех сторон, так как внутренне полагал, что именно он должен начинать диалог каждый раз, как повисало молчанье, но с родителями это ощущалось вдвойне. До дома оставалось всего несколько мучительных минут, и, когда свернули на свою улицу, Денис облегченно вздохнул. Еще чуть-чуть и отцу будет совсем не до него, как и матери: ему нужно будет успеть пообедать за полчаса, а ей – накормить его. Тогда все хорошо! Он будет предоставлен сам себе, а значит, не будет к нему излишнего внимания, которое так не любил.
− Ты будешь с нами обедать? – спросила его мать, как только он успел прошмыгнуть к себе в комнату.
− Нет. Я в универе поел, −ему пришлось солгать: все немного лучше, чем давиться едой, запихивая ее вовнутрь насильно. – Нас отпустили после того, как мы успели поесть. Я только почему-то спать хочу. Наверное, прилягу на пару часов.
− Хорошо, − и она переключила все свое внимание на мужа.
Закрыв дверь и опустив жалюзи, он быстро разделся, чтобы поскорее лечь спать. Но, увы! На его глаза вновь попалась она… вчерашняя злосчастная книга, из-за которой и просидел допоздна, а потом еще долго не мог уснуть. Но ему было все же интересно, что еще загадочного в ней сможет прочесть, и решил для себя, что сегодня прочтет ее до конца, пропуская лишь то, что на самом деле не достойно его внимания. Подойдя к книжному шкафу, достал ее и положил на письменный стол возле школьного пакета, как он иногда называл его. Черный пакет и красная книга – за последнее время сочетание этих двух цветов он полюбил. Даже рисовать предпочитал в черно-белом или черно-красном стиле. Только хорошо, что эти рисунки никогда не видели родители и надеялся, что не увидят, а то точно сочли б его немного «того». Лежа в теплой постели, в полу мрачной комнате, Денис вспомнил последний свой рисунок, который назвал «врата Ада»: что-то на подобии пещеры, с потоками бушующей лавы, через которые вел мост к вратам, охраняемых двумя церберами. Заведя наручные часы на четыре часа вечера, он расслабился, все цело отдаваясь в объятья сладкого сна, в надежде, что хоть сегодня ему приснится какой-нибудь ужастик, а то уже и не помнил, когда в последний раз просыпался в холодном приятном поту, от которого по коже пробегал приятный мороз. Или настолько привык к ним, что даже они не кажутся ему теперь столь страшными и захватывающими, как раньше?.. Не успев переключиться мысленно на что-то другое, как погрузился в сон. Изнеможенный организм все-таки взял свое.

Проведя весь вечер в ожидании разговора с родителями о поездке в Америку, Денис все больше и больше переживал, накручивая себя к тому, что получит отказ, и все его надежды, вспыхнувшие подобно ослепительной звезде на чернеющем небосводе, рухнут вновь. Отец вернулся сегодня пораньше с работы, так что ужин будет вовремя, и вся их небольшая семья соберется вместе за столом, а пока мать возилась на кухне, что-то готовя. Для него это будет момент истины. А пока он отсиживался в своей комнате, прилагая усилия, сделать хоть что-нибудь по учебе, дабы не получить очередной долг, которых у него и без того уже поднакопилось немало. Все же в школе в этом плане было гораздо легче. Не сделал домашнюю работу – двойка, но ее можно было со временем исправить, закрыв всего парой пятерок и не возвращаться опять к пройденному материалу. Но не в университете! Пока не сдашь хотя бы на тройку, от тебя не отстанут, а то и вообще не допустят ни к зачету, ни к экзамену. Вот и приходилось хоть иногда напрягаться, прилагать усердия, чтобы было поменьше долгов. Не хотелось бы завалить сессию и пересдавать ее, подведя тем самым родителей, которые так возлагают на него надежды. А если это произойдет в ближайшие две сессии, то штатов ему не видать, как собственных ушей. Придется немного попотеть!.. Но, как же надоело это вечное зубрение и монотонность!.. И вновь вспомнилась та школа, где преподавались его любимые предметы, на которых он просто отдыхал, да и еще при этом получал пятерки. Алгебра, геометрия, тригонометрия, астрономия, география, физкультура, а иногда нравилось посещать также биологию, физику и химию. Но нет же!.. Выбрал специализацию ни по одному из этих предметов. А может это шанс уйти от его теперешних проблем, от этой мрачной жизни?..
− Денис, через десять минут можешь идти ужинать, − послышался голос матери с кухни, прервав его размышления.
− Хорошо! Сейчас доделаю одно задание по английскому и подойду. Можете начинать без меня. Все равно будете есть дольше, чем я, − и постарался вновь сосредоточиться на учебе.
Завершить задание оказалось сложнее, чем предполагал: мысли о предстоящем разговоре не давали ему покоя, настойчиво лезли в голову. Закрыв наконец-таки учебник и тетрадь, убрал их в сторону и приготовил все по немецкому языку, который, заранее знал, делать не будет. Его заждалась книга, которая как бы призывала к себе. Он достал ее из книжного шкафа и положил на край стола. Пока не до нее,… но скоро и ее черед настанет. Обреченно он направился на кухню, так как из-за разговора с родителями надо было постараться съесть все. Пожелав приятного аппетита, присел рядом с отцом, чтобы не пересекаться с ним взглядом. Его мнение было важно для Дениса, поэтому видеть недовольство на его лице во время беседы совсем не хотелось. Тем более, что было еще кое-что: не зная, почему и как, он всегда чувствовал состояние отца и матери, из-за чего общаться порой с ними было значительно тяжелей. Принявшись медленно есть, он вновь прокручивал мысленно то, с чего лучше начать разговор и переключиться на поездку в Америку.
− Все хорошо? – не выдержала мать. – У тебя какой-то озабоченный вид.
− Не, все хорошо, ма! – постарался сказать Денис тоном, чтобы она поверила его словам.
− Может, какие проблемы по учебе? – не поверив ему, не могла угомониться. – Или на личном фронте? – спросила она, улыбнувшись.
− Правда! Все хорошо! – повторил попытку он, но так хотелось закричать, что все дерьмово на этом свете! – Я просто задумался. Вот и все!
− И о чем же?
− Да, не трогай ты его, Светлана! Видишь, он не в духе. Если захочет, сам расскажет, − постарался отец отвлечь ее внимание от сына. – Так?
− Да, − сказал он благодарно, что тот остановил допрос матери.
И она вновь переключила свое внимание на мужа, который говорил о работе. Одно и то же – вечная работа! Неужели в их жизни не осталось ничего, о чем можно еще поговорить помимо нее?.. Он им искренне сочувствовал! И желал, чтобы у них были по-настоящему красочные моменты в жизни, о которых они смогли бы говорить за столом. Такого, как сейчас у его родителей, в своей будущей семейной жизни Денис не хотел! Или все будет так же, как и у его предков?.. Мысленно он отмахнулся от этого. Нет, такого надо постараться не допустить! И выход, похоже, знал. Уехать из этой страны и начать совершенно новую жизнь с нуля. Таким шансом для него теперь были штаты, и не стал больше медлить.
− Вы даже не догадаетесь, кто мне сегодня позвонил! – он явно привлек их внимание, чего и добивался, но не стал ждать догадок, а продолжил говорить после мимолетной паузы. – Мне позвонил Санек из Америки. И рассказал, как там сейчас живет. Судя по его голосу, ему там очень нравится, поэтому он решил подзадержаться еще где-то на год. И жалеет о том, что я все-таки не поехал с ним.
− А что, он тебе предлагал? – спросил отец, когда тот замолчал.
− Да, но я тогда не правильно понял его. И он сказал это тогда как-то вскользь, поэтому и не принял его слова в серьез. Тем более, что Санек обожает поприкалываться, − и на его лице появилась та самая улыбка, которая была уже сегодня утром, когда услышал голос друга по телефону.
− А ты бы хотел туда поехать? – спросила у него мать то, что Денис и хотел услышать. Все-таки психология в университете не прошла даром, хоть и не любил ее. Нет, больше он не любил не предмет, а преподавателя с его ехидной двуличной улыбкой до ушей.
− Он мне как раз таки сегодня и предложил поехать, так как Виталик – его бывший одноклассник – тоже собирается туда уехать на заработки в мае, − он немного тянул с ответом, ожидая реакции родителей, но, на удивление, те были совершенно спокойны, а это означало, что можно говорить теперь прямо. – И было бы классно там побывать! Поэтому вечером позвонил Виталику, чтобы разузнать все подробности. У меня время дать ему ответ до понедельника. Как вы на это смотрите?
− А что для этого вообще надо? – с любопытством спросил отец, и это хорошо. Теперь он может успокоиться.
− Сначала, надо съездить в компанию и заполнить анкету, после чего пройти небольшой тест на знание английского языка.
− Ну, с этим у тебя проблем не будет! – с полной уверенностью сказала мать, даже не полагая, что последнее время Денис вообще перестал учиться и последние две сессии еле вытянул, не без большого везения, конечно, на хорошо.
− Когда все проверят, то скажут результат: есть ли у меня шанс поехать или нет. Если – да, то на все про все необходимо две тысячи долларов и загранпаспорт. Хотя Санек мне посоветовал взять с собой не пятьсот, а тысячу долларов на всякий случай, так как снимать там жилье стоит не дешево. Что вы на это скажите?
Наступила тишина. Все обдумывали сказанное. Отец, по-видимому, о расходах, к которым был щепетилен, мать о том, как полагал, что боится отпускать сына одного. Она всегда беспокоится за него, а если уедет, то места не будет себе находить. Денис, безусловно, понимал ее, но чертовски устал от такой чрезмерной опеки. Ведь не маленький же мальчик, что б за ним продолжать приглядывать и трястись! Половина его одноклассников уже обзавелись собственными семьями, а у некоторых были даже малые дети. Да, для нее он всегда будет ребенком. Но зачем так волноваться и порой до такой степени, что не давать ему прохода?.. Как она часто любила говорить о том, что перестанет так беспокоиться лишь тогда, когда у него уже будет своя семья, а до тех пор придется терпеть ее через-чур заносчивую опеку. Если он не женится до сорока, неужели мать будет все это время продолжать так вести себя?.. Нет!.. Этого не будет! Придется тогда постепенно ломать ее стереотипы в отношениях к нему.
− Я не против, − наконец-таки сказал свое слово отец. – Тем более, если ты там сможешь остаться навсегда, я буду только рад за тебя! Там хоть живут по-человечески. Не то, что у нас!
− Значит, я дам Виталику утвердительный ответ завтра, − Денис был искренне счастлив это услышать. – Я и сам был бы рад там жить. И смогу остаться там, если работодатель подпишет со мной договор и мне продлят визу, либо заключу фиктивный брак. На месте будет виднее!
− Только я буду за тебя волноваться, сынок! – в голосе матери чувствовалось сожаление и радость одновременно. – Надеюсь, ты не будешь вести себя безответственно там! И никуда не вляпаешься.
− Ма, у меня есть голова на плечах! Поэтому поводу можешь не волноваться вообще. Я бы и здесь мог встрять куда-нибудь.
− Я знаю, но все равно буду очень волноваться за тебя!
− Хватит за него беспокоиться! Он уже не ребенок: через пару месяцев ему исполниться двадцать один год – полное совершеннолетие. И он пока еще никуда не поехал.
− Понимаю, Сережа! Но ничего не могу с собой поделать! Я и за тебя часто переживаю, когда ты допоздна задерживаешься на работе, − виновато сказала она, опустив голову.
На этом разговор о поездке в Америку закончился. Родители переключились на нескончаемую тему обсуждения – работа. Денис доел свой ужин до конца, стараясь не огорчить мать, и покинул их, отправившись к себе в комнату, где его ожидало продолжение захватывающего чтения. В отличие от вчерашнего вечера у него было приподнятое настроение. Наконец, родители сошлись с ним во мнении, не смотря на то, что из-за переживаний мать была внутренне и за и против этой поездки, но это уже не играло существенной роли, когда отец поддержал его на все сто процентов. Хотя все же надеялся, что тот не изменит в последний момент своего мнения под влиянием той, которую любил – жены. Как бы там ни было, все мужики, если любят, подкаблучники, пусть даже и не признаются в этом, но факт есть факт, и при этом часто меняют свое мнение под влияние слабого пола. Судя по реакции матери, то и она не против его поездки, а значит, все складывается для него наилучшим образом.
Еще какое-то время он анализировал разговор с родителями, пока не открыл ожидавшую его книгу. Мысли сразу же переключились на нее, чему он был только рад, так как устал от одновременно большого количества мыслей в голове, из-за чего у него часто случались головные боли по вечерам, не дающие ему покоя. Он продолжил читать. Несколько первых сюжетов принесли ему только разочарование – Денис ожидал большего. Все, что сейчас читал, было похоже на сказку, на какой-то вымысел, не более того, но решил все-таки не откладывать в сторону. Не успев дочитать очередной сюжет, он услышал приближающиеся шаги и в спешке закрыл книгу, положив ее в стол в тот самый момент, как открылась дверь в его комнату. На пороге был отец.
− Мы тут с твоей мамой кое-что обсудили по поводу поездки в штаты и решили узнать твое мнение, − обратился он к Денису, который теперь был озадачен словами отца, и на его лице появилось немалое беспокойство. – Как ты смотришь на то, что бы поехать туда не работать, а учиться? Все-таки их образование очень ценится по всему миру.
− Хм… − этот вопрос не мог не успокоить его и явно заставил задуматься: ведь если он останется там учиться, то не придется просто работать, а получит образование и сможет во время учебы подрабатывать, а это будет большой шанс остаться там, да и фиктивный брак был все же ему не по душе. – Я, конечно, постараюсь узнать, па, но, насколько я знаю, обучение там дорогостоящее.
− За это не беспокойся! Будем поменьше спускать деньги на всякую ерунду, − и он улыбнулся сыну. – Так что, ты согласен с нашим решением?
− Конечно, да! – и широко улыбнулся ему в ответ.
Отец вышел. Денис был теперь еще больше рад происходящему. Ведь здесь в университете у него не было настоящей студенческой жизни, о которой все вокруг говорили, и всегда завидовал, желая оказаться на месте тех студентов, которых часто показывают в западных фильмах, так как он всегда восхищался их жизнью. И вот у него есть такой шанс – стать одним из них. Значит необходимо сделать все, чтобы воплотить этот шанс в реальность! Денис достал книгу из ящика стола и открыл на том месте, где остановился, но читал теперь машинально, не вникая. Его мысли были далеко. Он представлял уже ту жизнь, в которую мог в ближайшем будущем окунуться с головой, не жалея ни о чем; и она представлялась ему в красочных тонах, а не в тех серых, темных, которые преследовали его повседневно, везде. Весь в мыслях он и не заметил, как дошел уже до двадцатого сюжета второй части книги − «полтергейст». Давно изъезженная тема прошлого века, которая не стоила его большого внимания, и Денис перелистнул страницы. «Телепортация» − это куда интереснее! Его ожидания оправдались и, поглощенный чтением, не обратил внимания, как отключился от других мыслей. Как вообще такое возможно с точки зрения физики?!.. Когда предмет перемещается с одной точки пространства в другую, и при этом без каких-либо видимых действий и прямых воздействий на него… Он был поражен особенно тем, что и люди способны к телепортации, а не только предметы! Но большим шоком, когда дочитал до конца, было то, что и в животном мире встречается телепортация, судя по этому сюжету из книги: так матка североамериканских муравьев атта при опасности способна телепортироваться из одной камеры муравейника в другую. Только каким образом?! Это не могло не потрясти и не восхитить его! Но почему не все люди способны использовать это?.. Или это просто бред и никакой телепортации нет?!.. Он почувствовал, как начала появляться легкая головная боль, и потер руками виски, но откладывать книгу в сторону не собирался.
Прошел почти час пока Денис не дочитал вторую часть книги. На часах полдвенадцатого ночи. Время еще есть. И он открыл содержание третей части, но сразу же закрыл его, решив читать выборочно, пролистывая ненужные сюжеты. Не получилось! Из-за преобладающего любопытства пришлось уделять внимание каждому из них: про «Атлантиду…», «…Колоссы Египта», «проклятие фараонов…» и «Стоунхендж», который заинтриговал его более всего. Раньше он считал глупым, что люди уделяют столь большое внимание каменным глыбам, но не теперь. Его поразило все о Стоунхендже! Но остался неудовлетворенным, так как там не говорилось точно, кто все-таки воздвиг его. Да, теперь пришлось поменять свою точку зрения кардинально. Ведь воздвигнуть такое в те далекие времена было невероятным достижением и познанием некоторых наук, с какой точностью все камни были установлены, а это означало, что Стоунхендж, по-видимому, так и останется загадкой навсегда. Такое не могло не привлечь большого внимания Дениса, и он решил узнать о нем больше, но всему свое время. А пока можно продолжить читать дальше. Хотя следующий сюжет просто пролистал – не для него! Просто какой-то бред и ничего более. На следующем он все же решил остановиться, но, дочитав до конца, пожалел. Как могли жить люди сотни тысяч лет назад и владеть той информацией, о которой было нарисовано на камнях, а на не которых из них рисункам было десятки миллионов лет – сказка!.. Он захлопнул книгу в разочаровании и стал готовиться ко сну: завтра на учебу, а на часах уже почти час ночи. Спать ему совсем не хотелось, так как поспал вечером, но ложиться надо.
Он еще долго не мог уснуть терзаемый различными мыслями: обреченная любовь, учеба, поездка в штаты, вчерашнее и сегодняшнее чтение книги – все это переполняло его мозг, готовый вот-вот разорваться на мелкие кусочки. Мысли переключались мгновенно с одной темы на другую. Денис всячески старался расслабиться и уснуть, но тщетно! Вопросы, вопросы, вопросы и никаких пока ответов!.. Уснуть ему все же удалось в пятом часу утра, когда стало доноситься кукареканье петухов с соседней улицы через речку, куда выходили окна его спальни.

Ранее утро. Будильник разрывался, нарушая тишину. Четыре часа. Денис вскочил, как от удара молнии. Поспав всего часа три, он был совершенно бодр. Конечно, ведь сил и бодрость придавало ему то, что сегодня предстояло ехать в Краснодар за загранпаспортом с визой, где располагался офис по Южному Федеральному округу компании, от которой летел в США. Он уже видел, как держит паспорт в руках, и его тогда ничто не остановит, кроме, конечно, конца света, в приближение которого никогда не верил. В свой двадцать один год ему раз пять – шесть приходилось слышать о том, что миру настает конец, но до сих пор этого не произошло, поэтому на счет конца света был абсолютно спокоен. Из этого следует, что все складывается отлично! Так он и думал. Радостью было еще и то, что предстояло ехать наедине с отцом, а значит, можно будет спокойно курить. Не так, как привык, по многу, но все же. Он залез в пакет, с которым ходил в университет, и вынул из него пачку сигарет, купленную заранее вечером. Теперь главное, чтобы мать не заметила, что та явно выпирает у него из кармана, и по-тихому прошмыгнул на кухню. Путь предстоял долгим, поэтому надо было хоть немного позавтракать. Кто знает, когда им выдастся шанс поесть? Отрезав себе приличный кусок торта, Денис стал насильно его поглощать. Не хотелось бы, что б в такой день из-за голода начались сильные головные боли!.. С этой мыслью отрезал себе второй кусок, но уже немного поменьше, и, к его разочарованию, смог осилить только половину, отправив вторую обратно в холодильник. Пока он убирал за собой со стола, отец успел выгнать машину на улицу, и ждал сына, закурив сигарету. Так рано он никогда не завтракал, да и мог почти неделю прожить на своих жировых запасах. День обещал быть чудесным, о чем говорила легкая утренняя прохлада и безоблачное небо, усыпанное тысячами звезд.
− Ты готов? – обратился Сергей к сыну, но не стал дожидаться ответа и сел в машину. – Нам еще надо заехать на заправку и залить полный бак.
− Ок! Сколько нам придется ехать? – спросил Денис, и так зная примерное время, за которое смогут добраться до Краснодара.
− Три с половиной часа, если все пойдет нормально. У нас может еще уйти много времени, пока будем блуждать по Краснодару. Ладно! Поехали.
Денис включил радио, чтобы не было тоскливо ехать, и уставился вперед. Он хоть и встал легко, а вот организм возмущался и тянул поспать. Сейчас заправятся, и можно будет постараться поспать, если получится, хоть и понимал, что это не реально. Как бы ему не хотелось спать, но в машине он практически никогда не мог уснуть, пока уже совсем не вырубало и тогда глаза сами по себе закрывались. Закурив с отцом на пару, сон стал потихоньку отпускать его, и предвкушение долгожданного результата этой поездки так же сыграло свою роль. Они ехали молча почти все время, лишь изредка перекидываясь несколькими фразами. Песня сменялась другой, наполняя машину хоть каким-то шумом. Остановок может и не быть, а если и будет, то только одна. За годы Денис уже усвоил, что отец терпеть не может часто останавливаться в дороге, так что, если захочется в туалет, то придется немного потерпеть, и с этим проблем уж точно не будет. За четыре года в университете он привык терпеть по три – четыре часа, пока выдастся шанс сходить и помочиться от души.
Сделав по пути всего одну остановку, они около восьми часов утра были уже в Краснодаре. Уточнив у сына адрес офиса, в который направлялись, Сергей точно знал, куда следует ехать, так как бывал в том районе часто, мотаясь в свое время по работе, поэтому блуждать, как надеялся Денис, не придется. И к девяти часам будут на месте, поэтому придется подождать еще час, прежде чем откроется офис. А может, и нет!.. Стоило въехать на улицы Краснодара, как сразу же встали в пробке, образовавшейся из-за аварии. Походу, как всегда, кто-то слишком поторопился и думал, что успеет проскочить – ошибся! Ну, теперь пока менты совсем не разберутся, ему уж точно никуда не придется спешить. Но, когда подъехали ближе к месту самой аварии, стало ясно, что все намного серьезнее: обе машины были превращены в груду искореженного металла, и медики кому-то оказывали помощь; сверкали битые стекла, усыпав собою проезжую часть, моторное масло растекалось по асфальту, блестя в утренних лучах солнца, одна дверь просто лежала неподалеку, словно не имея никакого отношения к аварии, бампер отлетел на тротуар, на капоте одной из машин были смазанные следы крови. Видимо водитель не пристегнулся и вылетел через лобовое стекло, а теперь был госпитализирован, так как было видно лишь одного пострадавшего. Автоинспектор показал им, чтоб они поскорее проезжали, и отец нажал на гашетку. От увиденного у Дениса встал комок в горле, когда представил, как пробивает лобовое стекло собственной головой и весь в крови лежит на капоте без сознания, и очнется лишь в больнице, где только и сможет осознать, что с ним произошло, и будет винить придурка, который хотел проскочить у него перед носом за секунду до столкновения. Он постарался избавиться от этих мыслей в голове, так как ему становилось не по себе, когда стал внутренне ощущать привкус крови на языке и ее вязкость на своих руках. От этих чувств его передернуло, и все перевернулось внутри. Чем дальше они отъезжали от места аварии, тем слабее становились его ощущения, и вскоре исчезли вовсе.
Отец несколько раз повернул по улицам, и они оказались на нужной им улице. Проехав по ней минут двадцать, показалось нужное здание, забитое различными офисными помещениями и множеством разнообразных неоновых вывесок. Теперь оставалось совсем ничего – найти нужный офис. На часах было всего восемь пятьдесят, а значит у них полно времени, чтобы не спеша найти его, и еще будет время побродить по магазинам, которые занимали весь первый этаж здания. И Денис заметил вдали вывеску магазина электроники. Вот туда-то они и направятся в первую очередь! Электроника, новые технологии и прочий подобный товар всегда привлекали его внимание и интерес к прогрессу в данной области, который стал развиваться последнее десятилетие бешеными темпами. Но пока не до этого! И он повел отца на третий этаж, где находился офис. Через пару минут они уже стояли напротив нужной двери. Чего и стоило ожидать: никто и никогда не приходит на работу раньше положенного времени. Значит, есть у них все-таки время побродить!.. Они спустились опять вниз и направились к магазину, в который тянуло Дениса, а он, следовательно, тянул теперь туда отца. Разнообразие ноутбуков поражало: от дешевых обычных и до дорогих с всякими новоротами. Конечно, они не были сейчас такой новинкой, как несколько лет назад, но все равно поражали его тем, как можно было целый компьютер запихнуть в одну небольшую открывающуюся пластиковую коробку. Хотя, что там удивляться! Еще десять лет назад никто и понятия не имел о сотовых телефонах, а теперь они практически у каждого встречного и являются неотъемлемой частью жизни. Он помнил первый свой телефон: большой и с антенной. Сейчас у него аккуратный Samsung C100, да и еще с полифонией, которая стала новинкой меньше года назад. И теперь такой телефон уже не казался новинкой, а привычной вещью и доступной каждому.
− Пойдем, − обратился к нему отец, отрывая от изучения новшеств в технологиях. – Пока поднимемся, как раз будет десять часов.
− Да, если б показать ноутбук лет двадцать назад, когда только появились компьютеры, люди бы не поверили, что это вообще когда-нибудь будет возможным! – Денис больше рассуждал сам с собой, нехотя выходя из магазина. – Да, они были бы в большом шоке и удивлении, до чего дойдет прогресс всего за каких-то там двадцать лет!
− Это точно! – неохотно поддержал его отец, когда они поднимались по ступеням.
− Это то же самое, как запустить воевать Б-2 во время второй Мировой войны, ну и парочку современных МиГов, − и он улыбнулся, представив эту картину, когда среди винтовых истребителей и бомбардировщиков, небо рассекали б сверхзвуковые самолеты последнего поколения. – Война была бы выиграна намного быстрее. О, уже открыто! – воскликнул он, увидев приоткрытую дверь, и его захлестнуло ощущение долгожданной свободы: загранпаспорт был для него визитной карточкой к ней.
− Иди, забирай свой паспорт, а я тебя здесь подожду, − и Сергей остался стоять в коридоре напротив двери.
Не прошло и десяти минут, как Денис вышел с улыбкой на все лицо, держа в руке загранпаспорт. Немного отойдя, он открыл его на (№ страницы) странице и показал отцу визу: клочок бумажки, прикрепленный степлером к листку паспорта. И из-за этого куска бумаги он так переживал! Но теперь можно быть абсолютно спокойным, так как в другой руке держал авиабилет до Нью-Йорка. Осталось совсем ничего – ждать. Это хуже всего! Если б можно было улететь именно сейчас, он бы это сделал, не задумываясь, но все равно придется сидеть почти месяц в ожидании. Теперь со спокойной душой можно было ехать домой. И голод, который одолевал его последний час, куда-то исчез. Ему хотелось лишь одного – попить холодной воды и быстрее оказаться дома, чтобы похвастаться матери визой и билетом. Ведь сейчас уже ничто и никто не сможет остановить его от поездки. Купив литровую бутылку холодного пепси, они сели в машину. Надо было возвращаться назад. Все-таки завтра отцу на работу, а Денису надо готовиться к досрочной сдачи сессии, что бы 5-го июня оказаться на борту самолета, пересекающего Атлантический океан. Абсолютно счастливый, он сидел рядом с отцом и попивал холодное пепси, обдуваемый прохладным воздухом кондиционера.

7:50 утра. 4 июня. Денис с родителями стоял на выезде из города, ожидая автобус, идущий из Ставрополя в Москву, куда им надо было попасть утром следующего дня, чтобы успеть доехать до аэропорта Шереметьево – 2 к одиннадцати часам. На собственной машине они бы доехали быстрее, но тогда б отцу пришлось почти сутки ехать за рулем, а ведь ему с матерью еще возвращаться обратно, поэтому было решено ехать на автобусе. Да и им хотелось последние часы побыть с сыном и пообщаться с ним. Ведь, может быть, они не смогут увидеться в ближайшие годы. Утро выдалось довольно таки прохладным. И это было даже очень хорошо – никто в их семье не любил жару. Это изнурительное пекло, потное тело вызывали дискомфорт и желание окунуться в прохладную воду! Воду, которая способна снять тяжесть горячего воздуха и пробудить бодрость, но сегодня это им не понадобится. Спасение – прохладное утро и кондиционер в автобусе, который уже показался на горизонте и быстро приближался. Помимо них были еще две группы людей, которые так же ожидали его. И как только он остановился, в спешке схватили свои огромные сумки и рванулись к нему, еле тащась из-за тяжести ноши. Ох, уж эти людишки!.. Смысл лететь сломя голову, если водитель еще даже не вышел и не открыл багажное отделение. Отец взял не спеша второю сумку Дениса, чтобы помочь тому нести их, но в этом не было нужды: обе они были небольшими и нетяжелыми, так как было бессмысленно набирать с собой кучу вещей в дорогу. А если учесть, что цены на одежду в штатах немного выше, то было б абсурдом накупать их здесь, а потом волочиться с ними. Вот и было решено взять только самое необходимое. Когда сумки были загружены, и все сели на свои места, автобус тронулся в путь.
Благодаря отцу и его дальновидности, сидели они на лучших местах: на втором этаже на передних сиденьях, откуда открывался прекрасный вид через широкое лобовое стекло, где можно было наблюдать весь встречный пейзаж, а не только смотреть в одну сторону из бокового окна, как это было весной, когда Денис с матерью ездили в посольство за получением визы. Он любил дальние поездки, наблюдая вид из окна, проносившийся перед ним. И вот теперь ими были заняты четыре первых места. Отец сидел с матерью, а ему пришлось разделить свободное место рядом с собой с сумкой и пакетом, в котором все еще теплился завтрак и укутанная в полотенце бутылка замороженной воды. Родной городок медленно оставался позади, и долгая дорога ожидала впереди.
Родной городок! Да, теперь он был таким. Ранее огромное село Шпаковское было переименовано и стало городом Михайловским. То, что его переименовали, радовало большинство жителей, а вот изменение статуса было не по душе. Но, как бы там ни было, он все равно оставался для него родным, в котором родился и прожил все время. И вот, Денис покидал его. Насколько?.. И сам не знал,… но надеялся, что рано или поздно вернется в него. Ведь он был его родным городом! Городом, в котором преимущественно частные дома, где хоть как-то тишина и спокойствие, в отличие от рядом расположенного города Ставрополя намного крупнее Михайловска. Если жить где-нибудь в старости, то его городок был идеальным местом, если, конечно, за эти годы ничто сильно не поменяется. Сомневался, что время не возьмет свое! Интересно, насколько он изменится, когда он вновь вернется?.. Останется ли город таким же спокойным и умиротворенным?.. Денис не знал. А колеса автобуса все дальше и дальше уносили от него, навстречу неизвестности и другой стране, которая была словно другим миром. Об Америке он знал достаточно, и она была полной противоположностью России. Нет, не в политике! Дениса она мало интересовала. Отличие было там в самой жизни: другое мировоззрение, устои, ценности, отношение к людям, − которую он так хотел познать. И это не считая материального уровня жизни. Только было не понятно одно: как люди с таким уровнем жизни, и так малообразованны?.. Может быть, Денис и не поверил бы в низкое умственное развитие американцев, и считал бы это проделками правительства, но общение с теми, кто там побывал, убедили в обратном на все сто процентов. Конечно, в штатах встречаются и умные люди, но, к сожалению, их единицы. Несмотря на образование, жили они все же гораздо лучше – это факт! Теперь ему предстояло в этом убедиться лично, меньше чем через двое суток, когда самолет коснется взлетно-посадочной полосы в аэропорту Нью-Йорка (название аэропорта).
Больше всего сейчас Денис ожидал ни когда будет в штатах, а когда сядет в самолет. Лететь ему приходилось впервые, поэтому волновался, боясь, что укачает и придется воспользоваться специальным пакетом, но от полета, даже такая мелочь, не могла его остановить. С самого детства он мечтал стать летчиком и уже настроил себя на это, когда врачи вынесли безжалостный вердикт: физические нагрузки из-за здоровья противопоказаны, − и с мечтой пришлось распрощаться навсегда, как и с физкультурой в школьные годы. Пришлось утолять свою страсть виртуальными полетами, что порой вызывало конфликты с родителями, так как от компьютера его было не оторвать, когда бороздил небесные просторы, сажая и поднимая различные самолеты с множества аэропортов мира. Проведя сотни часов за штурвалом виртуальных самолетов, он был уверен, что смог бы посадить, может быть не с первого захода, но с третьего уж точно, даже Боинг-747, которым всегда восхищался. И теперь его счастью не было предела! Ему предстояло лететь именно на этом самолете через Атлантику. Жаль было одно, что нельзя находиться в кабине пилота! И ощутить всю прелесть полета от взлета до посадки. Но, а пока предстояло трястись почти сутки в автобусе до того самого момента, как сядет в кресло долгожданного самолета, хоть и в качестве пассажира.
Пока Денис был погружен в свои мысли и слушал в плеере одну из любимых рок групп Арию, наблюдая за проносящимися селами и пейзажами, отец с матерью смотрели какой-то фильм, который крутили по телевизору под потолком. Так как он ехал в Москву на этом автобусе не в первый раз, то с уверенностью знал, что его еще повторят ночью. Вот тогда-то и посмотрит его, когда все за окном укутает мрак. Он давно привык к тому, что не мог нормально спать в автобусе, но поездки на нем ему очень нравились. Поэтому надеялся, что сможет вздремнуть хотя бы часа три до того, как приедут в Москву. Не спать почти двое суток все-таки тяжеловато для организма, а надо быть в нормальном состоянии, когда прилетит в Нью-Йорк, так как придется еще добираться до университета, который находился в совсем другом районе города на Манхеттене неподалеку от Центрального парка, а самолет приземлится почти в восемь часов вечера по местному времени, и там он будет совершенно один, в совершенно не знакомом ему мире. Как же хотелось поскорее оказаться за океаном!.. Денис достал из пакета пачку кедровых орешков, чтобы заглушить хоть как-то желание покурить. Он до сих пор не мог поверить в то, что сможет курить в любое время, когда только пожелает, даже посреди ночи, когда будет мучить бессонница. И этот момент вот-вот настанет! Улыбка скользнула по его лицу, но пока ему предстояло только терпеть и ждать.
Обед. Автобус остановился на получасовой перерыв, чтобы все смогли сходить в туалет и купить что-нибудь поесть в нескольких придорожных магазинах, расположившихся в одну линию вдоль дороги. В первую очередь Денис отправился с отцом в туалет, чтобы потом можно было спокойно посмотреть, что докупить на обед. Как только они завернули за стену, отделяющую мужской туалет от женского, Сергей протянул сигарету.
− Небось, уши уже пухнут от желания покурить? – с улыбкой обратился он к сыну.
− Уже давно! – усмехнулся Денис, закурив долгожданную сигарету. – А как же мать? Опять будет возмущаться, если учует!
− Тебе двадцать один год, и ты начинаешь самостоятельную жизнь, поэтому все нормально! Я на твоей стороне. Надо успеть еще в туалет сходить, так что, кури спокойно.
Приятный запах сигареты заполнял легкие, и ему становилось намного лучше. Нервозность стала уходить. Как же хотелось, чтобы сигарета была хотя бы в полтора раза длиннее, и ею можно было бы накуриться. С большим удовольствием Денис медленно выпускал ядовитый дым изо рта, растягивая блаженство. Настала его очередь заходить в туалет, и, сделав три быстрых затяжки, выкинул окурок в ведро, которое было полностью забито лишь бычками, среди которых пробивалась на свет единственная пустая пивная бутылка. Да, сейчас бы еще глотнуть холодного пивка, и было бы все просто супер! Выйдя из туалета, он увидел, что отец стоит неподалеку один, а матери не было видно, значит, она только что вошла в туалет, поэтому надо было дожидаться ее, чтобы потом пройтись по магазинчикам и присмотреть себе что-нибудь. Он уже наперед знал, что возьмет себе бутылочку пивка и что-нибудь к нему. Лишь бы у них была холодная Балтика 3! В последнее время, отдавая предпочтение пить только его. Но сейчас все же главным было одно!.. Не дышать на мать, чтобы избежать очередного чтения морали. Спасением был отец, от которого несло запахом табака не меньше, чем от него самого. Поняв суть дела, он стал поближе к отцу, по другую сторону от матери, и направились по магазинам. В их распоряжении было еще минут двадцать – есть время спокойно скупиться.
Автобус тронулся. Денис открыл запотевшую бутылку пива и средних размеров пачку чипсов, купленные несколько минут назад. Любуясь проносящимися пейзажами, он медленно с наслаждением поглощал их, слушая в плеере песню “Forever And One” любимой группы Nightwish, ведь не было и дня, чтобы она не звучала у него. Нет, большим фанатом не был, но любил их музыку и песни, особенно с тех пор, как стал изучать английский язык, отдавая до нее предпочтение группе Helloween. Но приятный голос солистки Nightwish покорил его, и теперь наслаждался им каждый день. Была б возможность, то он сутками слушал бы их песни, подпевая им. Нет, другие группы не уходили в абсолютное прошлое, они так же звучали в его плеере, но уже намного реже, чем раньше. Так случилось и с его первой любимой группой Metallica, благодаря которой и подсел на рок и металл. Теперь же не видел жизни без них – она казалась ему пустой. А они хорошо отображают реальность жизни, философски подходя к ней через музыку, не то, что попса, которую он не переваривал. Так в песнях о чувствах поется не о витаниях в облаках, а о том, что, в большинстве своем, любовь бывает жестокой, как и жизнь. Ведь в счастливую любовь перестал верить и сердцем, и душой, поэтому металл с роком четко подчеркивали его состояние души и отношение к нежным чувствам, к романтике – они никому не нужны в нынешнее время! В этом он был так же уверен, как и в том, что рано или поздно Земле настанет хана…
− Денис!.. Денис, подай нам пакет с едой, − позвал отец, взяв его за локоть и выведя из гнетущих мыслей, с которыми надеялся распрощаться, начав абсолютно новую жизнь в штатах. – Ты с нами будешь обедать?
− Я поем после вас, − ответил он, передавая пакет, от которого уже не веяло теплотой.
− Хорошо!
И он вновь сделал музыку громче, заглушая суету в автобусе и шум двигателя, так ему было легче погружаться в свой мир, оставаясь наедине с собой. Не зря же говорят: «молчанье – золото». Этого Денис и придерживался всегда, вступая в беседы лишь при необходимости, либо когда лично обращались к нему, а так он был отличным, понимающим слушателем на протяжении почти пяти лет, прекрасно осознавая, что замкнулся в себе после того, как потерял навсегда Марину. Теперь зачем болтать впустую?.. Что это может дать?.. Ведь того человека, с кем ему сейчас действительно хотелось поговорить, нет рядом, и никогда уже не будет! Он вспомнил о той нежности, с которой относился к ней, чувствах, осознавая сейчас всю обреченность в их отношениях, слезы подкатили к глазам. Глубоко вздохнув, он постарался собраться с собой, и сжал со всей силой левую руку в кулак, пока боль не пронзила ее. Вроде бы отпустило!.. И постарался переключить свои мысли на что-то другое, что-то менее гнетущее, и постарался представить жизнь, ожидающую его впереди, за океаном.
Почти всю дорогу до позднего вечера Денис провел, слушая музыку, погруженный в себя, переключаясь с одной темы размышлений на другую, отвлекаясь лишь во время остановок, выходя размять затекшее тело от постоянного сидячего положения, пару раз во время которых удавалось вновь покурить на пару с отцом. Когда же ночь опустилась, и стало невозможным созерцать в окно, он, наконец-таки, избавился от плеера, от которого уже болели уши, и присоединился к родителям смотреть фильм. Блин, опять боевик!.. Как же он устал от этих сказок, где один парень способен замочить не один десяток специально обученных вояк – бред какой-то!.. Но выбора нет, и уставился в телевизор, достав пакетик с остатками миндальных орехов, которые купил как раз в дорогу, из-за их калорийности. После еще пары фильмов телевизор выключили, а вместе с ним приглушили свет, чтобы пассажиры могли поспать, так как на часах была почти полночь. Темнота окутала автобус, тускло освещаемый небольшими фонарями в полу, от которых толку не было никакого, так как были видны только очертания предметов, но не более того. Денис на ощупь достал плеер и вновь погрузился в звуки ласкающей его музыки. Полумрак, легкое покачивание автобуса и любимая музыка сделали свое – медленно он погрузился в сладкий сон.
Не зная, сколько проспал, он не сразу понял, что это происходит не во сне: кто-то тряс его за плечо. Нехотя приоткрыв глаза, увидел перед собой отца, склонившегося над ним. Автобус стоял. Вокруг светились разноцветные огни, пробиваясь сквозь стекла и шторы, наполняя салон разноцветными переливами. Все тихо суетились, боясь кого-нибудь разбудить по соседству, но бессмысленно: через пять минут уже все вышли из автобуса. Полу часовая последняя остановка. Полчетвертого утра. На востоке небо слегка посерело, говоря о приближающемся восходе, который вскоре окрасит все в огненно-красные тона, пока солнце не покажется из-за горизонта. Дениса окутало чувство спокойствия и умиротворения, что случалось довольно-таки редко. Они находились в каком-то городе, где вдоль трассы было множество небольших придорожных магазинов, которым, казалось, нет ни конца и края, тянущихся с одной стороны дороги в другую. Пока у них есть время сходить в туалет или пройтись по магазинам, автобус направился на противоположную сторону трассы, чтобы дозаправиться на сияющей в приятных синих тонах заправке. Денису казалось, что они попали в совершенно другой, сказочный, мир, где все не реально и привлекало путников разноцветными огнями, что придавало неописуемые ощущения, когда сразу же попадаешь в этот мир из темноты снов. И он вспомнил Нью-Йорк – город, который не спит двадцать четыре часа в сутки. Так и здесь жизнь кипела круглые сутки, семь дней в неделю. Родители пошли в туалет, а он остался бродить один, рассматривая разнообразный товар, представленный для проезжающих мимо путников, которым теперь являлся и он сам. Да, такому разнообразию товаров мог позавидовать любой рынок в Ставрополе! И судя по количеству клиентов, шныряющих повсюду, доход этих магазинов был намного значительнее, и любой предприниматель на рынке просто обзавидовался б этому. Нет, зависти у него, конечно, не было, он от души восхищался этим местом, и сон сняло будто бы невидимой рукой. Хоть и поспал всего часа три, но ощущал себя так, словно проспал часов двенадцать, не меньше.
− Выбрал себе что-нибудь? – спросила мать, напугав его от неожиданности.
− Не-а, я просто смотрю, − ответил Денис с легким безразличием, ведь ему просто нравилось здесь, и даже не задумывался над тем, чтобы что-то приобрести.
− Давайте возьмем по пиву? – предложил отец, подойдя. – Все-таки ты уезжаешь надолго и неизвестно, когда мы увидимся вновь.
− Можно! – ответил он, и мельком взглянул на реакцию матери, но та была совершенно не против, а наоборот – поддержала их, хоть и не очень любила пиво.
Взяв каждому по бутылке пива, они направились в автобус, который уже ожидал пассажиров, но водители, как и большинство, бродили среди магазинов, выбирая себе, что-нибудь поесть. Сев в практически пустующий автобус, Сергей любезно открыл всем пиво, и они потихоньку попивали его, болтая обо всем. Да, такое было абсолютно по душе Денису, ощущая, как время повернулось вспять, и сейчас есть лишь он и его любящие родители. И впервые за все время ему было жаль покидать их, но пути назад уже нет! Меньше чем через девять часов он с ними распрощается и улетит в неизвестность, которая с одной стороны пугала, а с другой – манила к себе. От этой мысли у него все сжалось в груди, и воздух куда-то исчез или всячески старался избегать его легких. Ему стало больно расставаться с теми, кто просто любил его за то, что он у них есть, и неважно было больше ничего! Он был их маленьким мирком, ради которого они жили, радуясь каждому моменту, связанному с ним. Как же жаль, что не смог раньше этого заметить! А теперь они терзались смешанными чувствами: сожаление о том, что единственный сын покидает их, и то, что поистине счастливы за него! Ему стало по настоящему грустно на душе.
Ослепительно-яркий свет в глаза разбудил его. Это был солнечный свет, отраженный от заднего стекла машины, стоящей вместе с ними на светофоре. Вот и Москва! Денис ее не любил. Вечная суета, многочасовые пробки, а люди смотрят на тебя ни как на человека, а как на самоходный кусок мяса – все это не для него. Нет, здесь он никогда не будет жить! И сделает все, чтобы этого не случилось. Оставался час пути, а время только семь утра. На этот раз они доехали куда быстрее, и почти полтора часа было у них в запасе. Это не могло не радовать! Не придется лететь в аэропорт на всех парах. Он вытащил наушники из ушей – плеер молчал. Приговор: сели батарейки пока спал, так и не дожив до конца поездки. Аккуратно сложив в коробку, он спрятал его в сумку, так как ему еще долго предстояло трудиться, в то время как его хозяин будет обучаться в Америке. Хорошо, что Дениса предупредили по поводу американских розеток, поэтому побеспокоился заранее, купив переходник, так что по этому случаю обломов не будет. Одев спортивного типа солнцезащитные очки, стал разглядывать впереди проносящиеся машины: такое разнообразие иномарок он нигде еще не видел. Но ему было не до них, так как его привлекали только спортивные машины, от вида которых у него захватывало дух, а рев напичканного движка просто приводил в восхищение той мощью, что была спрятана под капотом, хотя понимал, что всем этим прокаченным тачкам было совершенно далеко до болидов Формулы-1, поэтому старался не пропускать ни одного заезда этих «зверьков». Форма машин, мощь двигателей – все было в его вкусе! А звук?!.. Он просто ласкал его слух, когда болиды проносились вблизи видеокамер. Это было что-то! Вот бы ощутить себя за рулем одной из таких машин!.. Автобус приближался к Казанскому вокзалу, который был его конечным пунктом маршрута. А еще столица!.. Ни одной спортивной тюнингованной машины. Да, для него они были подобно реактивным самолетам, но только на дороге, и тяга к ним была у него в крови, о происхождении которой не знал.
7:35. Теперь их ждало Шереметьево – 2. Забрав свои сумки из багажного отделения, они встали поодаль от автобуса, и Сергей направился в сторону таксистов. Первый, второй, третий, и он, сев в машину к четвертому, подъехал к ждущей жене и сыну. Он смог договориться отвезти их в аэропорт за полторы тысячи рублей, а не две – две с половиной, как предлагали первые три таксиста, конечно, деньги есть, но отец не любил переплачивать, зная истинную ценность деньгам. На удивление Дениса, все трое были русскими, а вот другой, с которым предстояло ехать, кавказской национальности. Все-таки он был горд, что родился и жил на Северном Кавказе! И там есть еще человеческие понятия, хоть среди молодежи и существует межрасовое недопонимание и предрассудки, которое не могли не возмущать его. Пока они ехали по Москве, по разговору отца с таксистом было ясно, что Денис не ошибся в нем – это был человек, готовый откликнуться на призыв о помощи и не имело значение к какому сословию и расе ты принадлежишь. Одним словом ЧЕЛОВЕК! А ведь полвека назад таких людей было большинство, после второй Великой Отечественной войны. Что же стало с людьми?!.. Особенно с русскими. Ему стало стыдно за свою нацию: все стали придерживаться поговорки «моя хата с краю». А те, кого обвиняли во враждебности к русским, наоборот, шли на помощь, не смотря на национальность. Нет, он не судил по единичному случаю! В его жизни таких уже было достаточно, чтобы сделать правильный вывод: неважно какой ты нации и религии, важно то, какой ты, в первую очередь, человек! Хотя последнее время было видно, что молодежь пошла по другому пути развития и восприятия – прямиком вниз. Как любил говорить его отец порой, молодежь стала деградировать. С этим не возможно было не согласиться, так как у них и голова на плечах перестала существовать, а слова превратились в пустой звук. Нет больше тех человеческих понятий, которые Денис наблюдал в раннем детстве и впитал в себя. Сейчас у молодежи не было ни нравственности, ни каких-либо человеческих понятий и уважения. И удивляло то, что его разделяло с ними всего несколько лет, которые казались для него десятилетиями. Теперь он на себе почувствовал прямую проблему «отцов и детей», не понимая уже тех, кто был младше его всего на два – три года. А что же тогда говорить о его собственных будущих детях!.. Не уже ли он не сможет их вообще понимать?!.. Это его беспокоило и отчасти пугало.
Не прошло и часа, как они были уже в аэропорту. Поблагодарив от всей души Артема, вся семья направилась вовнутрь здания аэропорта, которое в ближайшее время должно было впервые разлучить их между собой, направив по разным жизненным путям: родители вернутся обратно домой, а Денис сядет в самолет, который перенесет его через океан на другую сторону земного шара, и между ними будут тысячи километров. А пока у них есть время все здесь разузнать, и может немного побыть еще вместе эти коротких, как мгновение, два часа. Пройдя через металлоискатель, они попали в зал и направились к его центру, где висело огромное табло с номерами рейсов и временем их вылетов. 11:40 было напротив номера его рейса, а таможню надо будет проходить за полчаса до вылета. Сдав вещи в камеру хранения, они направились бродить по зданию аэропорта, коротая время. В нем было практически все: от небольших кафешек до магазинов теплой одежды. Все, что могло понадобиться пассажирам при прилете в Москву. Было решено остановить свои блуждания и посидеть на дорожку на последнем этаже, где располагался ресторан, откуда открывался отличный вид на взлетно-посадочные полосы.
Большой светлый зал ресторана притягивал к себе: цвета были подобраны светлых тонов, одна сторона сплошь состояла из широких окон, вдоль которой располагались пять из девяти, накрытых белоснежными скатертями, столов. Прежде чем присесть, надо было что-нибудь выбрать попить, так как их мучила жажда, а потом можно было и заказать поесть, тем более что после долгой поездки все проголодались, и подошли к стойке, за которой стояла опрятно одетая и ухоженная девушка.
− Доброе утро! Можете присесть, и я вас обслужу, − с улыбкой сказала она.
− Мы хотели бы что-нибудь выбрать из выпивки, а потом сделаем заказ, − ответил ей Сергей, в то время как Денис уже выбирал себе какое-нибудь пиво, из стоявших в холодильной витрине, понимая, что родители составят ему компанию с более горячительным напитком.
− Хорошо! – все с той же улыбкой сказала официантка, которая, похоже, уже вошла у нее в привычку.
− Ты уже выбрала что-нибудь, дорогая? – спросил он у жены, которая с любопытством разглядывала различные алкогольные напитки, которые были представлены в большом разнообразии.
На удивление Дениса их выбор пал на красное вино, которое они очень редко пили, предпочитая напитки посильнее. Его же выбором был Heineken, так как любил пить только пиво, не понимая смысла в чем-то другом: если не нравится вкус, то зачем тогда вообще пить, а пивом он наслаждался, получая удовольствие от каждого глотка, особенно если это было холодное пиво жарким летним днем. Не успев присесть за стол, как официантка принесла им выпивку и меню, которое они не стали долго изучать, а выбрали первые понравившиеся блюда, ведь времени у них оставалось мало. Не дожидаясь еды, Сергей произнес первый тост за удачный полет. Было видно, что никто не хотел расставаться, и слова давались с трудом. Да, и тяжело было поверить в близость предстоящей разлуки. Они успели выпить еще пару раз, пока не принесли заказ. Никто не набросился на еду, так как хоть и были желудки пусты, но аппетита не было. Было лишь желание продлить это мгновение! Им сейчас было хорошо, и чувствовали себя сплоченной семьей. Такого ощущения у них не было уже давно, с тех пор как Денис стал взрослеть, а отца повысили, и ему пришлось больше уделять времени работе. Лучше сказать, что ей он стал посвящать все свое время, работая порой практически без выходных. Теперь же, благодаря его заработку, сын может поехать в штаты не работать на четыре месяца, чтобы вернуть потом взятые в долг деньги, как большинство студентов, а − учиться, подрабатывая лишь для карманных денег, ведь учебу будет оплачивать только отец, давая дополнительно денег на не предвиденные расходы, как было договорено заранее. И его решение нет смысла обсуждать – это закон для него, что касаемо финансовой стороны!
− Ты начинаешь самостоятельную жизнь, так что давай покурим вместе напоследок, − впервые предложил отец, не смотря на присутствие жены, которая теперь уже не возражала, а лишь попросила отойти, категорически не перенося запаха сигарет.
Они спросили разрешения открыть окно возле соседнего столика, а так как никого больше кроме них не было, возражений не последовало. Поставив пепельницу на подоконник, отец протянул сигарету Денису, который в этот момент наблюдал за посадкой очередного самолета, вспоминая необходимые действия при этом, чтобы многотонная аллюминево-дюралевая птица села. Это не могло не завораживать! И ему было все равно: курит он сейчас при матери или нет, понимая, что все теперь изменилось навсегда. А она понимала теперь, что сын ее безвозвратно повзрослел и начинает новую жизнь, где уже не приготовит ему поесть и не постирает. Никто не позаботится о нем, если что-то случится. Он будет предоставлен лишь самому себе.
Нет ничего хуже, чем прощаться! В этом теперь убедился и Денис, обнимая родителей перед тем, как пройти таможенный контроль. У него чуть не появились слезы на глазах, когда еще раз обнял мать с отцом. Она хоть и была с ним груба и требовательна, но теперь понимал почему. Света безумно любила своего единственного сына! Было видно, что вот-вот она расплачется. И вновь комок подкатил к горлу. Время не ждет, и ему пришлось встать в очередь, куда провожающих уже не пускали. Назад пути нет! Он теперь один. Предоставлен сам себе, но сейчас это его не радовало, а только вызывало грусть и глубокую печаль. Думая о родителях, не заметил, как пролетела очередь, и он беспрепятственно прошел контроль. Самолета еще не было, когда подошел к нужному терминалу. Есть время пройтись, чтобы не сидеть в мучительном ожидании, и Денис побрел вдоль терминалов, напротив которых было множество беспошлинных магазинов, ломившихся от разнообразия товаров, от чего просто разбегались глаза. Дойдя до конца, он повернул обратно, в надежде, что самолет уже стоит и объявлена посадка. Ему пришлось прибавить шаг, когда увидел, начавшуюся посадку на его рейс. Встав в очередь, он достал загранпаспорт и авиабилет. Стюардесса пожелала ему доброго пути, проверив паспорт и оторвав кусочек билета, пропуская к трапу. Еще метров двадцать и сядет в кресло долгожданного самолета! Это ощущение заставило забыть обо всем, даже о расставании с родителями. Предвкушение полета было частью его огромной мечты. Звуки его шагов, а так же других пассажиров, эхом отдавались от стен трапа, слегка покачивающегося в такт. Еще одна стюардесса проверила его билет на разветвлении трапа, указав путь на право. Налево было тем, кто летел первым и бизнес классом, но не как уж экономом. И он прошел в фюзеляж самолета, который наполовину был еще пуст. Посадка была в полном разгаре. Быстро найдя свое место, Денис обрадовался: сидеть придется у окна, да еще и вид на заднюю часть крыла не могли не взволновать его. Впервые он воочию будет наблюдать, как поднимаются и опускаются закрылки, а шум двигателей будет слышен намного лучше с этого места. Сев поудобнее в кресло, стал ожидать, когда самолет выведут от терминала, и он подъедет к взлетно-посадочной полосе, а пока Денис уставился в иллюминатор, наблюдая за другими самолетами, маневрирующих по начерченным белым полосам на огромной площадке, прилегающей к зданию аэропорта. Вот, уже один самолет загрузился и теперь направлялся готовиться к взлету. Еще каких-то несколько минут и его самолет повторит туже процедуру, подъехав к взлетно-посадочной полосе и будет ждать, пока не получит разрешение на взлет.
Не прошло и двадцати минут, как они уже стояли на взлетно-посадочной полосе, ожидая разрешения на взлет. Ждать пришлось прилично, так как диспетчера дали возможность какому-то небольшому самолету сесть. Скорее всего, частный, решил он, когда тот показался на прилегающей полосе, ведущей к небольшим ангарам, расположенных неподалеку от основного здания аэропорта. Звук двигателей Боинга стал усиливаться, набирая обороты. Ура! Долгожданный момент: дали разрешение на взлет. Убрав тормоза, самолет стал стремительно набирать скорость, покачивая огромными крыльями, проскакивая стыки бетонных плит на полосе. У Дениса все сжалось внутри, и комок подкатил к горлу. Он затаил дыхание. Не хватало сейчас только еще схватить пакет и блевануть!.. Всячески стараясь подавить это желание, он со всей силы сжал ручки кресла, руки пронзила боль от напряжения, но отпускать не стал, и стиснул зубы. Это было только начало! Летя в первый раз, он понятия не имел, что испытывает человек, когда самолет резко начинает набирать высоту и резко крениться, ложась на нужный курс, а в этот момент весь самолет трясется, как-будто готовый в любой момент распасться на части. Пока тот выполнял маневры, все внутри просто перевернулось несколько раз. Дыхание перехватило, и когда он готов был уже сдаться, чтобы схватить пакет, самолет выровнялся и стал медленно набирать высоту. Денис стал понемногу приходить в себя, дыхание нормализовалось, и он улыбнулся от счастья, что летит. Наконец-таки летит!.. Странный скрежущий звук, приглушающий двигатели, наполнил весь салон самолета. Это на мгновение испугало его, но страх прошел, когда он выглянул в иллюминатор и увидел, как закрылки медленно становились в горизонтальное положение, и к ним вдогонку присоединился шум поднимающихся шасси. Как же он про это мог забыть?!.. Все в порядке! И можно теперь полностью расслабиться, наслаждаясь многочасовым полетом, во время которого ему надо было постараться поспать. Те ощущения, которые сейчас испытывал, невозможно было передать словами – это лучше всяких наркотиков! Да и летел он не просто куда-то, а навстречу своей новой жизни, еще сильнее предвкушая ее сладостный вкус свободы.


Глава 2.

Чуткий сон был нарушен голосом из динамиков, разрывающим монотонный гул двигателей самолета, сообщавшим на двух языках о том, что до приземления осталось меньше часа лета. Денис постепенно стал приходить в себя от пустого сна. Такое с ним случалось редко, но он никак не мог вспомнить ни один из снившихся ему эпизодов. Шея затекла, и теперь боль пронизывала ее всю, не давая возможности повернуть голову ни влево, ни вправо. Повернувшись частично корпусом в сторону иллюминатора, что бы не вызывать приступы боли, еще в сонном состоянии удивился тому, что солнце все также высоко над горизонтом, и он посмотрел на часы, которые показывали пол первого ночи по московскому времени. Их надо было перевести раньше, и стрелки часов отмотали время на восемь часов назад. Теперь порядок! Только как отреагирует на смену часовых поясов его организм?.. Еще в университете им рассказывали на паре, что из-за этого может быть небольшой стресс и сонливость на протяжении нескольких месяцев, так как большая разница во времени, а привычка организма ложиться в определенное время берет все-таки свое. Хотя, если учесть, что раньше двух ночи он вообще редко засыпал, то, может быть, этих проблем и в помине не будет, и теперь станет засыпать вовремя. Сев удобнее, Денис одел наушники и уставился в телевизор, по которому показывали «Чип и Дейл спешат на помощь» на английском языке. Как же возможно понимать этих американцев и англичан, если даже в мультфильме можно уловить только отдельные слова?!.. Да, со слуховым восприятием у него очень плохо. Это он заметил еще в вузе, когда заставляли пересказывать тексты, услышанные на изучаемом языке. Сейчас была видна вся важность их значимости во время преподавания. Жалко, что тогда этого было не понять!.. Как и многое, изучаемое на протяжении четырех лет. Не став убирать наушники в сторону, он продолжил смотреть дальше, коротая хоть как-то время до посадки. Но сосредоточиться было тяжело из-за мыслей: не понимая, о чем говорят по телевизору, как можно понимать американцев, а тем более обучаться в одном из университетов Нью-Йорка. Волнение захлестнуло его, отключив от происходящего на экране. И смысла не было смотреть то, где не понимаешь практически ни слова, и он высунул наушники, убрав их обратно, и достал подробную карту Манхеттена, с указанными ветками метро на ней, где ему предстояло провести четыре года своей жизни.
Всем было объявлено пристегнуть ремни, а значит, долгожданная посадка уже не за горами. Нет, Денис не хотел поскорее выйти из самолета. Ему не терпелось почувствовать те ощущения, что захватывают человека при посадке. Да, что там посадка! Сейчас бы отдал многое, что бы вновь пережить взлет. Ведь теперь он к нему готов, и нет ничего восхитительней, чем подъем многотонного чуда света. В иллюминаторе на горизонте показалась земля. Остались считанные минуты. Его восторгу не было предела. Все же мечта воплотилась в жизнь!.. Хоть и не полностью. И улыбка радости украсила его хмурое лицо. Конечно, было бы вообще суперски оказаться в кабине пилота и полностью насладиться каждым мгновением посадки оттуда. Увы!.. Придется сидеть в своем кресле и получать удовольствие здесь, но и этого было вполне достаточно, что бы испытать истинное блаженство от полета. И это не заставило его долго ждать. Раздался глухой треск и закрылки поползли вниз, в то время как самолет стал снижаться уже заметнее. В памяти он стал прокручивать действия необходимые при посадке, как-будто сидел не в пассажирском кресле, а за штурвалом самолета. Скорость уменьшилась, и нос самолета слегка приподнялся. Предвкушение посадки заставило его сердце биться сильнее не от волнения, а от восхищения и восторга. Вот-вот начнется!.. Денис с нетерпением ждал, когда шасси начнут опускаться. Боинг-747 накренился влево, и вот скорость стала возможной для посадки, теперь настал тот момент, которого он так ждал. Раздалось металлическое гудение и шасси поползли вниз. Это непередаваемое впечатление!.. Звук двигателей поменялся, перестав закладывать уши, готовясь в любой момент заглохнуть. Он стал протяжнее и приятнее для слуха, но ему было важно не это. Денис прислушивался и пристально смотрел в иллюминатор, наблюдая приближение земли, в ожидании взлетно-посадочной полосы, когда шасси коснуться ее. Оставалось совсем чуть-чуть! Еще немного и самолет начнет касаться верхушек деревьев, но этого не произошло – деревья сменились сочной ярко-зеленной травой. Гул стал стихать, и самолет сильнее наклонился в сторону хвоста, задирая носовую часть все выше и выше. Под крылом показалась черная полоса, и через пару секунд самолет коснулся земли, сработали тормоза, и все пассажиры подались вперед по инерции, сдерживаемые ремнями безопасности. Супер!.. Теперь понятно, почему они вообще нужны. Если б Денис не был пристегнут, то от души поцеловал бы впереди себя кресло, легко сломав при этом нос. Еще несколько секунд и самолет стал просто катиться по взлетно-посадочной полосе до ближайшего съезда с нее. Обо всем этом он знал давно, совершая многочисленные взлеты и посадки в виртуальном мире, управляя преимущественно только крупными самолетами, которые было сажать намного труднее из-за их габаритов. Опять торможение и огромная птица медленно свернула в сторону по направлению к зданию международного аэропорта Джона Кеннеди. Все прекрасное скоротечно, как и эта посадка. К сожалению, нельзя вновь поднять самолет в воздух и совершить очередную посадку! В отличие от взлета, ощущения теперь при посадке были намного лучше, и совсем не было никакого желания покидать самолет, а хотелось одного: провести всю жизнь, летая туда-сюда, совершая бесконечные взлеты и посадки. Летать у него было в крови. Но эта мечта так и осталась несбыточной!.. Ему стало совершенно грустно, спускаясь по трапу, оставляя позади тот маленький кусочек счастья, который был подарен судьбой. Всего один полет, но как он перевернул все внутри, и вновь воскресил давно забытые и убитые чувства к небесам. Как все-таки не справедлива жизнь! Кто-то может стать пилотом и посвятить всю жизнь небу, не имея при этом никакого желания, но не он. Сейчас бы Денис променял все на свете, лишь бы воплотить свою мечту в реальность!.. Теперь же он в Нью-Йорке и надо было вернуться на землю из своей мечты и воспоминаний. Впереди его ждала дорога в университет.
Какой-то человек в форме, сидящий в небольшой будке из стекла, задал ему несколько вопросов, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, о целях его пребывания в США и поставил печать в паспорте, пожелав удачного время препровождения. Америка теперь не ждала его, а открыла свои распростертые дружелюбные объятия. Денису было плевать: поскорее б забрать свой багаж и потом найти место, где можно было б покурить, и постараться сориентироваться на новом месте. Ведь надо еще добраться до метро, в первую очередь, а потом и в университет, пока не стемнело. У него есть еще три-четыре часа, но, если заплутает, и этого будет мало. Уже прошло минут двадцать, как он прождал свой багаж у конвейера и стал волноваться. Конечно, там ничего ценного не было. Только необходимые вещи на первое время, но ему они нужны. Его стали беспокоить мысли о пропаже багажа. Все меньше и меньше людей оставалось у конвейера. И вот осталось четыре человека помимо него, как показалась сумка, похожая на его. Только когда она приблизилась почти вплотную к нему, Денис успокоился и взял ее, но на всякий случай проверил ярлык. Не ошибся! Можно двигаться в путь, и он направился к выходу из аэропорта, удивляясь огромному отличию от Шереметьево – 2. Все блестело от чистоты, и было светлым. Казалось, как-будто аэропорт только недавно построили перед его приездом, и сделали все, что бы ему понравилось, и захотел остаться здесь, забыв о своей прошлой жизни. Он будто попал в один из тех фильмов Голливуда, где все представлялось красивым и сказочным, в отличие от жизни в России. Теперь же все это было в реальности, и виделось намного красочнее, чем по телевизору. Улыбка непроизвольно появилась на его лице. Да, это неописуемое ощущение! Не уже ли в этой стране есть до сих пор мрачные места?.. Этого просто не может быть! Перестав верить в реальность происходящего, он скорым шагом пробивался через свой сказочный сон к выходу, где мог сесть в шатл и быстрее домчаться до станции метро. Поднявшись на лифте на второй этаж, Денис увидел вывеску, говорившую о том, что может наконец-таки сделать долгожданный перекур, прежде чем сядет в шатл и продолжит свое путешествие дальше. Пока он курил, наслаждаясь долгожданной сигаретой, над ним проносились туда-сюда шатлы. Значит, долго ждать не придется, и быстро доберется до нужного места, и закурил вторую сигарету, став растягивать удовольствие, пуская кольца ядовито-серого дыма в гордом одиночестве. Как же это ожидаемо с его стороны.
Вскоре Денис уже сел в шатл и был поражен тому, что тот ничем не отличался от самого здания аэропорта: абсолютная чистота, светлый, стекла блестели, переливаясь на солнечном свету, отбрасывая на стены разноцветные радужные пятна. Бесшумно шатл заскользил по рельсе, проносясь мимо огромной парковки, которая была забита многочисленными автомобилями, где не было ни одного свободного места. Но его поражало сейчас совсем другое: на часах было только семь часов вечера, а солнце уже нависло над горизонтом, готовое вот-вот скрыться за ним. Еще где-то час, и оно погрузиться за горизонт, окрасив западный небосвод в огненные цвета. Это различие заставило забеспокоиться, так как у него оставалось намного меньше времени добраться за светло, чем предполагал. Теперь надо было спешить! Ведь бродить по ночному Нью-Йорку ему совсем не хотелось, тем более совершенно не зная этот город. Как только шатл остановился, Денис быстрым шагом направился на станцию метро, пролетая лестничные пролеты, чтобы не пропустить поезд. Опоздал! Платформа была пуста. И совершенно один на серой сырой платформе, резко контрастирующей с аэропортом, стал ожидать следующего рейса, который должен быть через двадцать минут, как минимум. Став по одоль от края путей, он поставил большую сумку на землю, снял с плеча небольшую, где лежали брошюры по городу Нью-Йорк, а также всякая мелочевка, которая могла понадобиться в дороге, и достал из нее подробную карту метро, что бы запомнить название станции, где ему нужно будет выходить. Не хотелось потом плестись по вечерним улицам, спрашивая направление к университету. Сто шестнадцатая стрит – она самая! Повторив ее название несколько раз, он положил карту назад в сумку с краю, что бы при необходимости не пришлось ее долго искать, и стал ожидать поезд.
Потихоньку народ стал появляться на платформе, и когда подошел поезд, то людей было уже предостаточно. До этого тихое умиротворенное место превратилось в гудящую толпу, что ни как не могло радовать. Раздался легкий гул, который с каждой секундой усиливался, вырываясь из мрака туннеля, и все четче обрисовывались его очертания внутри, освещаемые стремительно приближающимся поездом. Не прошло и минуты, как тот вырвался из пасти тьмы, освещая перед собой путь одним глазом. Раздался скрежет тормозов, заглушивший шум толпы, как бы обращая на себя внимание. Извечный пленник подземного мира Нью-Йорка, лишь изредка видящий солнечный свет, остановился, как только полностью показался из туннеля. И, как притягиваемые магнитом, все нехотя поползли к нему, не обращая никакого внимания на окружающих их людей, манимые ярким светом, вырывающемуся из окон и открытых дверей, желая одного – поскорее вырваться из полумрака и холода отталкивающей неприятной и грязной платформы. Денису пришлось так же уподобиться им и не торопясь, пропуская всех вперед, направился в сторону одного из вагонов.
Поезд тронулся. Быстро набирая скорость, он понесся по туннелю, минуя под землей городскую суету, пронизывая насквозь темноту и заполняя тишину гулом электродвигателя. Станции метро казались какими-то островками жизни в его мрачном и темном мире, где все оживало и хоть как-то освещалось. Скрежет тормозов и очередной оазис появлялся впереди, манящий подземного жителя остановиться на время, что бы набраться сил перед очередным рывком. И вновь суета. Кто-то выходит, кто-то заходит. Всего на всего быстротечная жизнь обычного многомиллионного муравейника, где никому нет дела до того, куда ты идешь или едешь. Здесь каждый сам по себе. Это не могло не радовать Дениса, который долго ждал этого момента своей жизни, и встал по одоль от двери, так как предстояло ехать практически через весь Нью-Йорк на север Манхеттена. Теперь он проснулся от иллюзии, поглотившей его сразу же по прилету в Америку. Хоть все и говорили только на английском языке, но подземка ничем не отличалась от московского метро: та же сырость, грязь, ненужная суета. Все это он уже наблюдал, когда приезжал в столицу весной и добирался на метро до американского посольства для получения визы. Суета – болезнь огромных городов. Его она не радовала, а наоборот, напрягала, но спасением было то, что до него никому нет дела и можно спокойно жить своей жизнью, не волнуясь, что кто-то будет совать нос не в свои дела. Очередная остановка. Вот и отличие! Улыбка, от увиденного им, появилась на его лице. Впервые перед его взором предстали афроамериканцы, которых он часто видел в кино, но никогда до этого вживую. Нет, никак не нигеры и не негры, а афроамериканцы или на крайний случай черные! Об этом нужно было знать назубок, если не хочешь вляпаться в неприятности или даже получить пулю в лоб. Это пришлось усвоить еще до отъезда, общаясь с теми, кто уже побывал в штатах. Поэтому его волновало сейчас только то, что бы по привычке не вырвалось кому-нибудь негр. И вот они зашли вовнутрь, черные как смола, встав недалеко от него, болтая о своем и постоянно улыбаясь. Еще в университете им говорили постоянно о том, что особенная черта американцев это улыбка, но если б они еще говорили о том, что она присуща им всегда и везде. В России таких людей называют идиотами, у кого улыбка почти никогда не сходит с лица. Да, если б русские так же улыбались, то, может быть, жить было б намного легче и веселее там за бугром. Как же этого ему не хватало при жизни! Пусть даже нет позитива в ней, но все равно становится легче, наблюдая, как человек улыбается, и кажется, что у него все отлично по жизни, и тебе становится легче, заряжаясь как бы от его улыбки. Так и они, стояли не далеко от него, абсолютно черные и улыбались. Смотреть на это было одно удовольствие, но таращиться на них нельзя было, поэтому, изредка посматривая на них, Денис смотрел в окно… в пустоту. Чем и казалась до этого его жизнь, а он пустым местом в ней. Но теперь все изменилось! И он в это верил всей душой и сердцем.
Судя по остановкам, оставалось еще две, и нужно было выходить. Вновь Денис достал из сумки карту метрополитена, что бы свериться. Точно! Через две станции будет его. Главное не выйти позже, иначе окажется в центре Гарлема, а это район негров (теперь ему надо было привыкать к слову черный или афроамериканец, и он несколько раз проговорил про себя слово черный, как-будто вбивая его в голову), где белому не желательно появляться ночью. Да, и поезд уже был больше, чем на половину заполнен ими. Конечно, среди них есть нормальные люди, он в это верил, но отморозков намного больше, а расистов тем более. И вот с ними столкнуться совсем не хотелось сейчас! Поэтому старался по максимуму не смотреть в их сторону. Но не только это смущало его: вагон уже ломился от людей всех национальностей, не давая ему пространства чувствовать себя в одиночестве; и чем больше становилось людей, тем сильнее ему хотелось отдалиться от них, оставшись наедине с самим собой и оказаться одному в этом вагоне, или в своем маленьком мирке, который был тысячи километров от него, куда возвращались его мать и отец. Хуже всего было для него пробираться к выходу через эту толпу, ощущая на себе их взгляды и недовольство, что потревожил их. Когда пришло время, наконец-таки, выходить, став двигаться к выходу, Денис был приятно поражен тому, что на него смотрели спокойно или не обращали вообще никакого внимания, а большинство, кто устремлял свой взор в его сторону, приветливо улыбались ему. Не выдержав, на его лице так же появилась приятная добродушная улыбка, которая многие годы скрывалась в нем. Настроение улучшилось, и он уже не обращал на время ни малейшего внимания – все шло своим чередом, и не зачем было лететь сломя голову.
Поднявшись наверх из подземелья, Денис глубоко вдохнул приятный вечерний воздух, дышащий влагой. Почти минуту он стоял и просто дышал, забыв даже достать очередную сигарету и закурить. Ему этого совсем не хотелось. Вдыхать прохладный свежий воздух, вот и все, о чем могли мечтать его легкие. Прошло минут пять, после чего достал сигарету и подкурил. Спокойно насладиться любимым занятием так и не получилось. Этого не может быть! Его взгляд застыл на перекрестке, где висела табличка на перекрестке – западная 125 улица и Манхеттен авеню. Не возможно было поверить в то, что теперь придется идти пешком почти до предыдущей станции метро, преодолевая черные кварталы, добираясь до университета. Как же ему сейчас хотелось оказаться там, что бы расслабиться после долгой утомительной поездки, растянуть на кровати и выспаться после бурной поездки. Но нет же!.. Ошибся и вместо отдыха придется теперь тащиться по вечернему Нью-Йорку, и хуже всего то, что он не останется не замеченным: совершенно один, тащя сумки, он будет единственным белым пятном в это время, если не считать проезжающих на машинах, в вечернем афроамериканском районе. Конечно, еще не совсем потемнело, но солнце только что село, и тени высоких домов сгустились, нависли своей тяжестью так, что ночь уже обрушилась на улицы, и спасением было лишь то, что везде освещалось: фонари на столбах, неоновые вывески, свет окон нижних этажей, фары проезжающих машин. Не успев дойти до перекрестка, Дениса остановила женщина. Первой его мыслью было то, что, какого черта, ей от него нужно, ведь он и так спешит, и на нее нет времени…
− Если я правильно понимаю, ты русский? – спросила она его на русском языке без малейшего акцента, услышав вновь родной язык, он остановился и изменился в лице, как-будто увидел старого приятеля, которому был безумно рад.
− Да! А как вы догадались? – ни капли удивления не выражалось на его лице, хотя это было не так. Он был готов ко всему, но не к тому, что бы встретить русского человека через пару часов после приземления, да и еще совершенно кстати в сложившейся ситуации.
− Ты отличаешься ото всех, − она мило улыбнулась ему. – И выглядишь по-русски. Я – Ирина.
− Денис. Приятно познакомиться! – сейчас он говорил абсолютно искренне и без каких-либо выгод для себя, и улыбнулся в ответ. Ему было просто приятно слышать родной язык, пусть даже их пути пересеклись лишь на мгновение, но это мгновение дало ему сил и внутреннее успокоение.
− Взаимно! И какими судьбами ты оказался в Америке?
− Приехал обучаться в Колумбийском университете. Но, к сожалению, вышел не на той станции. Теперь пытаюсь понять, в каком направлении мне идти.
− Не беда! – Ирина вновь улыбнулась ему. – Я иду в том же направлении. Пойдем вместе, и заодно покажу тебе дорогу.
Перейдя перекресток, они направились в сторону университета, ведя милую беседу, как давние друзья. Денис рассказал практически все о своем приезде сюда, в ответ узнал о том, что она живет в двух шагах от университета почти восемь лет, и согласилась проводить его до самого здания университетского общежития, в котором недавно жил и ее сын, окончивший университет год назад. Такому случайному знакомству не возможно было не обрадоваться. Ведь все лучше идти вдвоем по Гарлему, чем одному, тем более говоря на русском языке, что бы на них обращали внимание лишь как на туристов, а не как уж на белых американцев, выживших из ума, бродя по черному району.
Большого отличия от других районов Нью-Йорка не было видно, кроме того, что большинство встречных смотрели на них с какой-то странностью и настороженностью, провожая взглядом, без малейшего намека на улыбку на их лицах. Совершенно другой мир, пересекаемый своими невидимыми границами с тем миром, в который Денис стремился попасть, но уж никак оказаться в этом. Его незаметная для вооруженного глаза мрачность давила на него, проникая в каждый кусочек его тела. Это он не мог не заметить, в отличие от остальных людей, кто просто игнорировал черные кварталы, не понимая в сущности, что всему виной, обходя их стороной. Это чувство было знакомо ему еще с России, где за последние десять лет люди научились ненавидеть друг друга так, что это стало обыденностью. Но почувствовать это здесь – он был крайне удивлен. Конечно, с одной стороны, это общественность, которая всячески порождает чувство расизма, воспитывая еще в детском возрасте неверное восприятие мира: ты черный, тебя ненавидят белые, ты для них отброс общества, преступник, ты ничего не добьешься в жизни – белые купили все билеты на отличные и хорошие места в жизни, а тебе придется довольствоваться малым. Как тут не возненавидеть все и всех?!.. Поэтому уже в школе смотрят на тебя как на врага их народа. Вторую причину Денис видел в правительстве, в уровне образования, в трудоустройстве. Так одной из причин процветания наркотиков в школьном возрасте, он видел в том, что сигареты можно было покупать в восемнадцатилетнем возрасте, а спиртное лишь с двадцати одного года. И чем же тогда довольствоваться молодежи, как не наркотиками?.. Ему было жалко их! Ведь им было легче достать марихуану, нежели купить сигареты или пиво. А они еще обвиняют черных в распространении наркоты – бред! Всему виной система. Дайте возможность молодежи довольствоваться малым, и они, то есть большинство из них, даже не взглянут на наркотики. Но нет же: покупайте наркоту, но никаких тебе ни сигарет, ни спиртного. Хотя чему может навредить пиво?!.. Он не мог понять. Ведь сам пил его со школьной скамьи, и прикоснуться к травке не было никакого даже желания, говоря друзьям, что с него достаточно сигарет и пива. Конечно, пиво Денис употреблял много, но вот голову у него не сносило, прекрасно соображал, что к чему, хоть и бывал в стельку пьян. Пару раз бывало, что и идти не мог, но разум никогда не покидал его, и давал отчет своим словам и действиям. Вот и сейчас на них смотрели как на врагов, прогуливающихся по Гарлему, пока не улавливали разговор на непонятном им языке, и тогда немного успокоившись, поменявшись даже в лице, проходили мимо, притупив/опустив свой взгляд. Это не могло не поражать. Секунду назад они готовы были убить их, вцепившись руками в глотку, а теперь боялись встретиться с ними даже взглядом. Но Ирина, похоже, уже давно привыкла к такому положению вещей и не обращала ни малейшего внимания на это, и все болтала без устали за них двоих.
Дойдя до западной 123-ей улицы и перейдя на другую сторону, они повернули направо по направлению к Монингсайд авеню. Не пройдя и пол квартала, Денис увидел впереди четырех афроамериканцев, освещаемых фонарем, под которым они расположились. Все были одеты во все черное или темно-серое. Трое стояли на краю тротуара, а четвертый оперся спиной на машину, и крутил что-то в руках, скрывая свои глаза за солнцезащитными очками, изредка поблескивая только жемчужно-белыми зубами. Похоже, машина была его, а в руках, по-видимому, были ключи от нее. Подходя все ближе, ключи все меньше и меньше походили по очертаниям на ключи. И когда до компании оставалось шагов десять, Денис уже отчетливо мог разглядеть, что это были никакие не ключи, а в руках темнокожий парень крутил нож, ловко и умело обращаясь с ним. И тот, как послушный зверек, блуждал между пальцев, то показываясь на секунду, то вновь прячась среди них, боясь показаться прохожим на глаза, скользя и петляя между ними, лишь иногда проверяя обстановку вокруг, как бы предупреждая, что может хорошо поранить, если слишком близко приблизиться к его хозяину.
Когда оставалось несколько шагов, оживленный разговор тут же стих, и пристальный взор был обращен на парочку, приближающуюся к ним. Ничего хорошего в этом взгляде не было – одна ненависть и ничего более. Хищный взгляд был устремлен только на них, но спутница Дениса как-будто не замечала их, а все также продолжала мило болтать с ним. И когда они поравнялись с четырьмя чернокожими людьми, те перестали таращиться на них, а продолжили свой оживленный разговор и за их спинами послышался легкий смех, который никакого отношения не имел ни к Денису, ни к Ирине. Они для них с другого мира. Они стали невидимыми. Их просто перестали замечать и обращать на них внимание. Он до сих пор не мог понять, почему люди так меняются, когда узнают, что они иностранцы? Сначала на них смотрели как на жертву, но спустя секунду, они их вообще не замечают и не воспринимают, и продолжили болтать о своем. Задавать Ире такой вопрос ему совсем не хотелось. Единственное чего хотелось, так это оказаться в постели и отдохнуть, выспаться и просто расслабиться.
− Сейчас перейдем на другую сторону Монингсайд авеню и окажемся уже в одном из наиболее безопасных районов Нью-Йорка, − прервала свой монолог про жизнь Ирина, и, посмотрев по сторонам, начала переходить дорогу на запрещающий сигнал светофора.
Дениса это не могло не поразить! Даже прожив в штатах более десяти лет, она все та же русская, которой плевать на правила, как в последние годы и ему. Перейдя безлюдный перекресток, они повернули налево. Идя вдоль парковой зоны, он не мог поверить, что это место, покрытое практически одними деревьями и кустарниками, было намного безопаснее того, что только прошли, где не было практически ни одного дерева, лишь одни дома. Но это было так! И он всячески ощущал это, чувствуя спокойствие и безопасность идя по другой стороне авеню, оставив позади себя Гарлем.
− Я живу здесь не далеко, но с радостью доведу тебя до университета. Да и дома меня никто не ждет. Так что, никто не будет задавать лишних вопросов, на ответы которых все равно не поверит.
Денис поблагодарил ее и взял сумку в левую руку, что бы дать отдохнуть другой. Ему уже не надо было задавать вопроса, почему ее никто не ждет. Ира была любезна еще двадцать минут назад, и рассказала, что развилась с мужем несколько лет назад, так как тот не давал ей проходу и ревновал к первому же столбу, а поймав за изменой, поставила жирную точку в их отношениях. Ей можно было посочувствовать! Ведь она его любила, но он не оценил это. И в итоге, он уже сменил еще двух жен, а у нее и ухажера то не нет, отдав все силы и средства на воспитание единственного сына, которым, судя по ее словам, гордилась.
Через три квартала они свернули направо и направились через вечерний парк по дорожке, проходящую среди вплотную расположенных деревьев, нависающих своими кронами и переплетающихся где-то высоко над ней, оставив позади Монингсайд авеню и западную 120-ую улицу. Теперь их окружали лишь деревья, казавшиеся какими-то мрачными и мертвыми, и ни как не живыми: как-будто их сделали из гипсокартона, и шелест листьев походил на обычный шелест бумаги, а не листву. Прохладный пропитанный влагой воздух ласкал не только листву, но и тело Дениса, отчего тому было приятно, ощутив прохладу приближающейся ночи, после душной поездки. Редкие фонари освещали им путь через вечерний парк, в котором уже не было ни души. Всего полдесятого вечера, а парк уже вымер и был в полном их распоряжении. Так хотелось остановиться и раскинуться на какой-нибудь поляне и уснуть, вдыхая свежий приятный воздух, которого так не хватало. У него не было даже желания достать очередную сигарету и закурить – это было в другом мире. В мире, который находился не сотни и не тысячи километров отсюда, а совсем на другой планете. Курить, конечно, хотелось. Но не сейчас! Сейчас ему было достаточно и воздуха, который был пропитан влагой атлантического океана.
Выйдя из парка, Ирина свернула налево на Монингсайд драйв, все так же ведя свой монотонный монолог, и Денис последовал за ней, понятия не имея, куда она его ведет. Поэтому поводу переживаний не было, он доверился ей полностью. Она была добродушным, отзывчивым человеком, хоть и любила говорить за двоих. Да, и сам бы он плутал еще часа два не меньше, а она вела его без каких-либо замешательств, точно зная, куда идет. Пройдя прямо три квартала (он за это время узнал о ней многое: за три года сменила два места работы, четыре места жительства, пока не нашла жилье неподалеку от университета, и теперь она жила в нескольких кварталах на север от Колумбийского университета), они свернули на западную 116-ую улицу. Не пройдя и двух ста метров, Ирина остановилась. Дальше ей идти не было смысла. Попрощавшись с Денисом, она указала на здание справа, которое и было местом его назначения. Теперь ему следует лишь дойти до его конца и завернуть за угол. Поблагодарив ее от души еще раз и попрощавшись, Денис прибавил шаг, и чем ближе становился вход в университетское общежитие, тем быстрее он шел. И на порожки перед дверью он уже просто взлетел, не обращая внимания на студентов курящих на скамейках у входа в здание. Не успев коснуться ручки двери, он остановился как вкопанный, испытывая неодолимое желание покурить. Пять минут все равно ничего не решат для него. Да, и как любил говаривать его отец, даже маленькая работа начинается с большого перекура. А сейчас ему предстояло многое: объясниться на ломаном английском, что его ожидает здесь комната, с мягкой манящей кроватью. Пусть и не настолько удобной, как дома, но все-таки кровать! Отойдя ближе к лавочкам, он поставил сумку на землю и достал пачку сигарет. Осталось всего четыре. Денис закурил. Приятную тишину разрывал гул моторов, проносящихся на соседней улице автомашин. Придется привыкать к вечно бодрствующему Нью-Йорку. Вдали послышался вой сирен. Кого-то тормознули!.. И на его лице появилась довольная улыбка.
Докурив сигарету и не обращая ни на кого внимания, Денис направился внутрь. Сзади послышались быстро приближающиеся шаги. Он остановился и обернулся. Две девушки – лет восемнадцати – девятнадцати – поднимались вслед за ним. Не задумываясь, он открыл дверь, пропуская их. Зря!.. У первой читалось на лице надменность и презрение, не взглянув даже в его сторону, прошла мимо, не обращая на него никакого внимания. Вот, стер… Его мысли оборвались, как после грома средь бела дня, и все внутри замерло. Даже сердце перестало биться, когда его взгляд устремился на вторую девушку, и их глаза встретились в метре друг от друга. Она мило ему улыбнулась и на английском поблагодарила. Все бы ничего, и он забыл бы про нее уже через пару минут. Но, увы!.. Она пристально продолжала смотреть в его глаза, а он утопал в ее, пока не спеша проходила мимо него. В них виделось смущение, но что-то упорно не давало ей возможности их отвести, и они сверкали простой человечностью и благодарностью, и чем-то еще. Но чем же?!.. Когда она все же отвела свой взгляд и догнала подругу, еще раз обернулась на мгновенье, и их взгляды вновь встретились на доли секунды, но ему и этого было вполне достаточно. Совладав с собой, Денис взял себя в руки и направился к столику, за которым сидела женщина, смотрящая лишь на него все это время через очки с туповатым выражением лица, не понимая, что собственно происходит на ее глазах.
− Добрый вечер! – еле выдавил он из себя. – Я – Денис Устинов. Прие…
− Да,… да! Я ожидала вашего приезда сегодня. Вы что-то задержались. Надеюсь, не из-за этой девушки? – и она, наконец-таки, улыбнулась ему.
− Нет! – смущенно ответил он ей. – Я пропустил остановку, и пришлось идти пешком почти час.
− Вот ваш ключ! – улыбка пропала с ее лица, так же быстро, как и появилась. – И постарайтесь приходить до десяти часов вечера, молодой человек. Иначе будете ночевать на улице на одной из скамеек, − и она ехидно усмехнулась, переводя свое внимание с него на свой журнал, сделав какую-то запись в нем.
Денис посмотрел на ключ: 312 номер был на его ярлыке. Надо подниматься на третий этаж. Взяв из последних сил свою сумку, он побрел к лестнице, куда пять минут назад направилась и эта мило улыбающаяся девушка с темно-русыми волосами. Сознательно ему еще раз хотелось ее увидеть,… ее взгляд,… ее улыбку,… но подсознание кричало во все свое горло об обратном. И когда он уже стоял возле своего номера на третьем этаже, признал, что оно как всегда право, и сегодня ее не суждено было больше увидеть. С легкой обидой он включил свет и закрыл за собой дверь. В маленьком помещении находились две одноместные кровати, два небольших стола стояли симметрично друг против друга, два шкафа для одежды и над каждым столом висела книжная полка. На стуле возле одного из столов лежало свежее постельное белье, если его можно было назвать свежем после многочисленных стирок. Кинув большую сумку на пол у ножки кровати, а вторую, что висела на плече, на стол, Денис приготовил себе постель. Достал плеер со своими любимыми песнями, поменял севшие батарейки на новые, и разделся. Прежде чем выключить свет и лечь, он подошел к окну и открыл его на всю, насколько это было возможно. Рамы были старые и позволяли открыть окно лишь наполовину, разбухнув от вечной сырости, которой были пропитаны не только они, но и вещи, окружающие его в комнате. Спертый, душный, застоявшийся воздух в комнате стал рассеиваться, насыщаясь постепенно прохладой и влагой. Довольный, Денис вдохнул ворвавшийся воздух полной грудью, и нехотя его выдохнул. Шум за окном его мало волновал, так как он уже давно валился с ног. Теперь можно выключить и свет. Комнату озарил светло-оранжевый свет фонарей, ворвавшийся мигом внутрь, что бы разделить его одиночество и скрасить его глубокий сон. В наушниках зазвучал металл, заглушающий суету ночного города, погружая Дениса в долгожданный сладкий сон.

Лето пролетело так же быстро, как и тот мимолетный миг. Миг, о котором не возможно просто так забыть. Он врезался в голову, как памятный снимок. И мозг всячески противился убирать его в сторону, а тем более стирать, оставляя на самой поверхности сознания. Вот, я! Смотри на меня. Любуйся мной! Даже волнения и переживания этого раннего утра не могли его загнать в уголок, подальше от повседневных мыслей. Этот снимок стоял перед его глазами: как она проходит мимо, смотрит пристально на него, в ее глазах нежность, наивность и сама леди-скромность. Сколько раз Денис старался случайно столкнуться с этой девушкой, но напрасно! Подруги никогда не покидали ее. И каждый раз, когда он смотрел на нее, она застенчиво улыбалась и через секунду опускала свои зеленые глаза, слегка краснея от смущения. Его это волновало и притягивало. Ему хотелось вновь и вновь утопать в ее чистом бирюзовом взгляде. Но, увы! За пару месяцев, он видел ее раз пять. А сейчас начнется учеба и про нее можно будет забыть, если хочет получить диплом без каких-либо осложнений. Хотя ему хотелось всего лишь одного: побыть с ней наедине и пообщаться, узнав получше, что она за человек. Пусть он и не говорит отлично на английском, но за лето подтянулся. И всему спасибо песням и фильмам на английском языке, которые он слушал и смотрел постоянно на протяжении пары месяцев, уделяя этому большую часть своего свободного времени. И уже почти полмесяца, как стал думать на английском, вставляя изредка русские слова, когда не мог найти в голове англоязычный эквивалент. Английский язык не казался уже таким отдаленным и мертвым, а имел такие же, в принципе, законы, как и русский. Ему не приходилось теперь переспрашивать и просить говорить помедленнее, что бы понять каждое произнесенное слово. Он, как это говорится, ловил их на лету.
Будильник только что прозвонил, но Денис почти час, как встал переполняемый предвкушением этого дня. Сегодня ему предстоит познакомиться со своим курсом, в котором предстояло обучаться четыре года, поэтому, проснувшись около шести, он не смог больше уснуть. Нет, не из-за предстоящего дня. Покоя не давала все та девушка, имя которой он до сих пор не знал, но она притягивала его как магнит. Чем?.. Взглядом?.. Наврядли! Что-то другое было в ее глазах. А вот что, он не знал. И это его терзало больше всего. Ему хотелось приоткрыть эту занавесу тайны. Еще раз взглянуть в ее глаза, увидеть улыбку, озаряющую ее лицо. Внешностью она не была обделена, и была само очарование, но это никогда не сводило его с ума. В его жизни было достаточно куколок снаружи, но стоило немного пообщаться с ними, как к ним оставалось ничего, кроме отвращения. Но эта очаровашка (так Денис стал ее называть после того, как второй раз увидел ее и уже при свете дня), отличалась от окружающих ее подруг, которые не могли сложить себе цену, никчемно задирая нос к небу, которого даже не были достойны. И не надо было держать свечу, что бы увидеть то, о чем они не распространялись всем подряд, но было их гордостью. Они были готовы разделить кровать с первым понравившимся мужчиной, и не важно: это симпатия или чувства. Просто еще одна галочка в их списке покоренных сердец. Но не она! Она даже не вписывалась в их окружение, хоть и не уступала им по красоте и обаянию. Но сильнее всего было ее внутреннее обаяние, которое он и разглядел за ее застенчивым взглядом, в котором читалась искренность и чистота. Пару раз разобьют ее сердце, и она станет такой же хладнокровной и расчетливой стервой, как и ее подруги. Чего ему хотелось меньше всего. Ведь сейчас она была намного привлекательнее и милее ее свиты. Конечно, все были ведомы другой девушкой, с которой он и столкнулся в первый день своего приезда, но не она. Она лишь играла по их правилам, имея свою голову на плечах, стараясь всячески прятать ее в толпе и не выделяться из нее, но это ей получалось довольно-таки с трудом. Она жила по своим законам и принципам, отличающимся от других, выделяясь из окружающих, как роза среди ромашек. И эта роза (пусть и с ядовитыми шипами – он этого наверняка не знал, но частично допускал) запала ему в душу! Зацепила всем своим существом, как сладкий приятный сон, от которого не было желания просыпаться, а хотелось полностью утонуть в нем и проспать хоть и не всю жизнь, но большую ее часть, забыв о сущности реальности и ее проблемах. Реальность!.. Он посмотрел на часы. Полвосьмого утра. Надо спешить, если не хочет в первый свой день опоздать на учебы.
Без пяти восемь Денис во всеоружии уже стоял у кабинета декана, которого еще не было на месте. Придется ждать. И он присел на кресло напротив двери. Университет не мог не восхищать: широкие светлые коридоры, соответствовали его статусу. Кардинально отличаясь от того, в котором он провел четыре года, изучая английский и немецкий языки, где полумрак узких коридоров всячески давил на него, не давая даже вздохнуть полной грудью, ощущая тяжесть стен, наступающую со всех сторон. Ему уже не терпелось увидеть аудитории, которые должны были принять его на ближайшие годы и стать родными.
− Доброе утро! Надеюсь, я не заставила вас долго ждать? – с улыбкой обратилась к нему декан, отмыкая дверь.
− Я сам только подошел десять минут назад, − ответил Денис, пробудившись от воспоминаний, приподнялся с кресла, собираясь пройти внутрь.
− Извиняюсь, что немного задержалась! Пробки – неотъемлемая часть этого города. Секретаря еще пока нет, так что проходи и присаживайся здесь, − и она указала на кресла возле двери в ее кабинет. – Я тебя вызову.
− Окей! – с улыбкой ответил он ей прежде, чем захлопнулась дверь.
Прошло минут семь, как появилась и секретарь. И не обращая на него внимания, стала приготавливать свое рабочее место, доставая из тумбочки какие-то документы и бумаги. Открыла записную книжку, и, пролистав ее, остановилась на нужном листке, в то время как Денис следил за каждым ее движением. Она не была в его вкусе, но была молода и хороша собой. Той девушкой, которая способна приковать взгляд любого мужчины, тем более, когда элегантно одета, подчеркивая все свои достоинства и убирая недостатки, которых, как он заметил, у нее практически не было. Но не его! Он только следил за ее действиями от скуки и просто убивал время в ожидании. Конечно, от его взгляда не ушло и то, что у нее подтянута попка, что говорило еще раз о том, что она следила за собой, пусть даже и не посещает фитнес-клуб; да и грудь была в его вкусе: не слишком большая и упругая, и это было видно благодаря тому, что лифчик, если она и носила его, сегодня отсутствовал на ней. Судя по ее фигуре, у нее не было ребенка, а по кольцу на среднем пальце – помолвлена. Хотя она не порхала от счастья и не была на седьмом небе от счастья, а значит, либо недавно залетела, либо решила, что большего от жизни не добьется, и решила выйти замуж за первого более или менее нормального парня. Ему стало, по-настоящему, жаль ее! И когда она все-таки села за стол и посмотрела на него, одарил ее улыбкой, но она получилась больше сочувствующей, нежели радостной, смутив ее еще больше. И почти десять минут, пока его не вызвала декан, секретарша не поднимала своих глаз и ни разу больше не взглянула на него, находя хоть что-нибудь, чему уделить свое внимание среди бумаг, смущаясь и покрываясь краской все больше, проводя каждую лишнюю минуту в его обществе. Но вот и ее спасение! Голос декана нарушил их многозначную тишину и беспокойство с ее стороны в большей степени. Если бы не та зеленоглазая бестия, о которой он думал и сейчас, он позаигрывал бы с секретаршей. И может, отбил бы ее у ухажера (если она не залетела или нет серьезных планов в отношениях с ним), показав, что она достойна большего, главное верить в себя, вернув вкус настоящей жизни, который он давно позабыл, но мог дать другим ради только одного, что бы человек оставался человеком. Взамен?!.. Ничего не надо. Ему было достаточно просто человеческого спасибо и благодарности. Хотя мысленно Денис уже был готов начать раздевать ее, но вспышки незнакомки обрывали его всякий раз, как он даже мысленно прикасался к этой девушке, которая сидела в паре метров от него. И за это он ненавидел себя! С таким отношением может остаться девственником до самой старости, не познав прелести плотской страсти, которой все меньше и меньше оставалось сил бороться. Секс, как и все мужики, он любил, но спать из-за этого с кем попало, не хотел. Став в последнее время все больше и больше отвергать свою идеологию и принципы. Да и эта симпатичная девушка хорошо могла сойти на роль любовницы. Он покривился от собственных мыслей. И сейчас, задержись он на пару минут дольше, его нутро дало б о себе знать, выпирая спереди, как стрелка компаса, ведя на эту сексуальную особу. Но голос декана из кабинета спас, в первую очередь, его. Денис не встал, а вскочил с кресла и практически влетел в кабинет декана, стараясь поскорее закрыть дверь, как-будто огораживаясь от привлекательности этой девушки, которая, если и притягивала его, то только физически и… от жалости.
− У меня был важный звонок, поэтому извиняюсь, что заставила долго ждать! – улыбки на лице декана не было, а это означало лишь одно – разговор был не таким уж и приятным.
− Нечего страшного, Джулия! Я понимаю – дела, − Денис постарался улыбнуться, что бы разрядить обстановку, и ему немного удалось, увидев ответную реакцию на ее лице. По имени он стал ее называть еще в июне, когда принес тогда все свои документы на перевод и заполнил пару анкет. Она объяснила это тем, что здесь они одна семья, и не любит, когда ее называют миссис (фамилия), устав от постоянной официальности, стараясь использовать лояльные подходы к студентам.
− Так… − она взяла его документы в руки и став их перелистывать, повернулась к окну, занимающему почти всю стену за ее креслом. – Ты решил обучаться в нашем университете. И чем мы удостоены такой чести?
Денис понял не все сказанные ею слова, но смог уловить их суть. И глядя в окно через ее спиной, он постарался полно ответить на поставленный вопрос, используя преимущественно только те слова, которыми научился обходиться за два с половиной месяца, и не допустить ошибок в разговоре.
− Вы находитесь на ведущем месте по работе с иностранными студентами, и уровень вашего образования находится на высоком уровне, о чем я и мечтал, выбрав ваш университет, − ему пришлось немного слукавить, так как все прекрасно понимают, что в соединенных штатах есть наиболее известные и престижнее университеты, но дорогостоящие, как например (название). Но учеба в них его семье уж точно не по карману.
− Давайте на чистоту, Денис Устинов! – Джулия повернулась к нему и посмотрела прямо ему в глаза с той проницательностью и серьезностью, что присуща многим руководителям и начальникам. А работая со студентами, она уж точно знала, как нужно смотреть, что бы разоблачить того или иного студента, проникая как бы вглубь его души, или просто надавить, сломив, раздавив, как скорлупу грецкого ореха, защиту собеседника. – Ты сидишь здесь лишь по одной причине – желание остаться в Америке. И тебе плевать на наш университет! – ее тон стал выше, и что бы успокоиться, вновь повернулась к окну. – Да и на меня.
− Вы ошибаетесь, − он чуть не засмеялся от ее слов, но смог сдержаться, и еще сильнее расплылся в улыбке. – Я сижу здесь перед вами совсем по другой причине. Я бы хотел улучшить свой английский язык и получить диплом о высшем образовании. В отличие от России, ваше образование ценится по всему миру, разве не так?
Тишина на минуту повисла в кабинете. Через широкое окно слышалась суета утреннего Нью-Йорка и голоса студентов, проходящих не так далеко за окном. К ним так же присоединялось редкое пение птиц, врывавшееся вовнутрь хоть как-то заполнить гнетущую тишину кабинета. Джулия наконец-таки села на стул и еще раз пролистала его документы, как бы стараясь найти в них хоть что-нибудь, опровергающее его слова, но и сама прекрасно понимала, что там ничего не найдет. Раунд первый проигран. Денис это видел и сам по ее лицу. Один альтернативный вопрос и шах! Главное, не растеряться. Он мог бы поставить и мат, но она все-таки декан, а поэтому надо свести игру к ничьей. Не хотелось видеть врага в лице Джулии, чье слово в этих стенах было законом.
− Могу добавить, что моя семья не из бедных, и я спокойно мог бы жить не хуже и в России. Но, с одной стороны, вы правы! – и постарался сдержаться, не показав довольную улыбу до ушей. – Если мне встретится хорошая девушка, которую полюблю, или найду работу, которая будет нравиться мне, то я, с радостью бы, остался здесь жить.
− Я не это имела в виду, но спасибо за искренность! Каждый год десятки студентов с разных стран стремятся поступить в наш университет, но почти всем наплевать на учебу, − ее голос уже звучал спокойнее. – Они просто видят в нас шанс остаться в США. Вчера разговаривала с двумя индийцами, так они понятия не имеют, зачем здесь. И, кроме того, что приехали учиться, ничего не смогли больше внятно сказать, а тем более, объяснить.
− Я понимаю вас! И…
− Надеюсь, ты мне не лжешь! – она его не слушала. – И я только порадуюсь, когда буду выпускать тебя.
− Я сделаю все, чтобы вы не разочаровались во мне!
Они просидели в кабинете еще минут пятнадцать, разговаривая, пока декан приводила его документацию в порядок и не передала милой секретарши, которая легкой походкой подошла к ней, и, слегка покачивая бедрами, выплыла за дверь под стук своих каблучков, держа бумаги в обеих руках, как-будто боясь ненароком их уронить. Теперь настал и его черед. Дениса ждало знакомство со своим курсом. Джулия покопалась в какой-то стопке листков и вытащила один из них. Как он и догадывался, этот кусок бумаги предназначался непосредственно ему. На нем были написаны обрывки каких-то слов и несколько цифр. Единственное, что он смог разобрать – последнюю строчку: аудитория номер 18. Где она, и как к ней пройти, он понятия не имел. Теперь ему полдня придется блуждать по территории университета, что бы найти эту аудиторию, петляя между корпусами как ищейка. Те иероглифы, что были нацарапаны карандашом на листке, мог понять, похоже, лишь тот, кто их написал. Обращаться к декану, что бы та объяснила, куда ему идти, совсем не хотелось. И встав уже с кресла, обтянутого черной замкожей, его остановила Джулия. Как оказалось, в ее обязанности входило проводить до аудитории новичков и передать преподавателю для дальнейшего ознакомления с их курсом, поэтому ему и была назначена встреча ранним утром. Ведь первая в его жизни пара в Колумбийском университете началась пару минут назад.
Их путь не был таким дальним, и через несколько минут они вошли в корпус, где преподавали высшую математику и те предметы, которые были тесно связаны с ней. Изучение высшей математики в американском вузе Денис не страшился, узнав заранее, общаясь с русскими студентами по интернету, которые учились в различных вузах по всей Америке, что на первых двух курсах практически изучают тоже, что он немного подзабыл, ведь прошло уже четыре года со школьной скамьи, где решал подобные задачи еще в десятом – одиннадцатом классе. Так что, на первых парах проблем не возникнет, а к тому времени уже полностью подтянется в английском языке, и будет свободно общаться и изъясняться на нем. Да, и математику, геометрию и тригонометрию любил, уделяя им больше всего внимания в школьные годы.
Прохлада внутри зданий не могла не радовать. Не придется изнывать от жары, так как кондиционеры исправно справлялись со своей задачей, наполняя коридоры бодрящим воздухом, не давая уснуть от удушающей изнурительной жары, бушующей снаружи, подпитывающую силу влагой Атлантики. Теперь было понятно, почему Джулия носила легкий свитер. Ей он нужен был не только, конечно, из-за ее преклонного возраста, боясь легко простудиться – весь университет дышал прохладой. От волнения Денис и не заметил, что, ожидая декана, у него перестал струиться ручьем пот. Но он успокоился, и хватило минуты снаружи, пока они шли до корпуса, что бы по спине вновь потекли струйки пота, но войдя в корпус, прохлада коснулась его влажного тела.
Минуя многочисленные шкафчики студентов для их учебных принадлежностей, один из которых должен был сегодня стать и его, они прошли аудиторию с табличкой на двери 16, и ниже еще одна с именем и фамилией профессора, преподающего свои лекции в ней. Курс лежал дальше, к следующей аудитории по этой же правой стороне от них. Они остановились, и Джулия слегка приоткрыла дверь в 18-ую аудиторию, и через секунду к ним вышел профессор, солидность которому больше давали очки, нежели идеально пошитый на заказ шелковый костюм, кипельно-белая рубашка и галстук. Декану не нужно было и ничего говорить профессору (имя): он еще в начале лета получил полный список студентов, которые будут посещать его лекции до конца этого учебного года, а может и все четыре, подробно ознакомившись с личным делом каждого из них. Огорчить это не могло: перед Денисом стоял добротный, немного полноватый мужчина средних лет, по глазам и лицу которого можно было сказать, что еще и добродушный. И пока он мельком изучал своего будущего профессора по высшей математике, Джулия еще раз представляла его нового русского студента. Отмечая его плюсы и всего пару минусов, которые она отштудировала заранее, изучая резюме, предоставленное ей вузом, в котором Денис проучился четыре года, а теперь должен был начать новую главу в образовании, поступив в Колумбийский университет, отдельно отметив так же его хорошую успеваемость, пожелав увидеть ее на том же уровне. Извинившись потом перед профессором, что отрывает его от работы. Она ушла, оставив их наедине. Ее помощь и содействие больше не были нужны.
− Приятно с тобой познакомиться поближе, Денис! – с улыбкой профессор (имя) протянул ему руку, но тут же одернул, увидев, что та вся в мелу. – Извиняюсь! Учебный процесс начался, − и обнажил все свои зубы.
− Это точно! И мне тоже очень приятно с вами познакомиться! – и он слегка кивнул, что бы хоть как-то заменить рукопожатие.
− Ну, тогда прошу в мою аудиторию, − профессор открыл дверь, пропуская свежеиспеченного студента вперед. – Я представлю тебя твоим будущим… твоим однокурсникам.
Светлое помещение раскрыло свои широкие объятия, как бы с радостью встречая в своем кругу нового студента. Многочисленные одиночные парты стояли повсюду слева, занимая практически девяносто процентов площади всего помещения. Справа, почти у самого окна, стоял одиноко широкий стол, с каким-то барахлом на нем. Мельком Денис прикинул, что их должно быть не меньше сорока, если не пятидесяти, большинство которых были заняты студентами, глазеющими на него, как на какую-то диковинку, игрушку, которую ожидали получить от Санта-Клауса не один год. И, вот, наконец-таки, дождались! Он стоял перед ними, а они таращились на него, прекратив заниматься своими делами.
− Позвольте мне представить вам вашего нового однокурсника из России – Дениса Устинова, − заняв свое место у стола, обратился к аудитории профессор (имя), пока Денис все еще стоял неподалеку у входной двери. – Теперь он будет обучаться вместе с вами на протяжении четырех лет. Так что, прошу и жаловать его! Можешь теперь присесть на любое свободное место, − и он уже обратился к нему, показывая жестом, что тот может присоединиться к остальным. − Выбирай!
− Спасибо! – поблагодарил он, как и положено американцам, с улыбкой. – Доброе утро! – бросил теперь в сторону сидящих студентов, пристально изучающих его.
Немного узкие проходы между парт ждали его. Выбрав второй ряд от стены, он стал пробираться к пятой свободной парте, которую заприметил сразу, по пути к ней обращал внимание на нынешних однокурсников, имени ни одного из которых еще не знал. Его взгляд перебегал с одного на другого, то вправо, то влево, как бы изучая их. Как вдруг от неожиданности Денис остановился, не в силах дальше сдвинуться и повернуть голову в сторону. За четвертой партой третьего ряда сидела она! - его нимфа, его Афродита, − которая мило, с каким-то легким любопытством, смотрела на него, когда его взгляд встретился с ее, и хоть было видно смущение, но глаза не стала опускать. Он ее совершенно не знал, но она его манила так, как-будто были уже знакомы не год и не два, а все… да, все десять лет! Вновь невидимая молния поразила его с ног до головы, как и в первый день, их случайной мимолетной встречи, зажигая огонек влечения к ней на угольках, готовых вот-вот потухнуть, но этому, видимо, не суждено было случиться. Понимая, что станет сейчас выглядеть нелепо и смешно, с силой заставил себя сделать еще несколько шагов, пока не присел за свою парту. Она вновь посмотрела на него, но уже через плечо, одарив на этот раз и своей чарующей улыбкой. Раздался стук по столу, и все резко повернулись в сторону профессора, забыв на время, что тот вообще существует, уделив все свое внимание русскому студенту. Пара продолжилась, но уже вместе с новичком из России.
Три пары пролетели в один миг для Дениса, когда неподалеку от него сидит сногсшибательная зеленоглазая бестия, которая изредка оборачивается, что бы вновь встретиться с ним многозначным взглядом, напомнив ему о ее существовании, и это дает такой заряд, что горы не смогут устоять, если на то будет причина. Теперь не надо было ловить возможностей, что бы увидеть ее. Она была рядом. Всего в паре метров, но и этого было с каждой минутой все мало и мало ему! К ней хотелось уже прикоснуться, обмолвиться хоть словечком. Увы!.. На перерывах между пар этого не получалось: надо было бежать в другую аудиторию, да и после звонка с пары ее подруги слетались к ней как воронье и кружили возле нее, поэтому до следующей аудитории ему приходилось идти, как всегда, в одиночестве. Хотя, как бы то ни было, большим плюсом было то, что она училась с ним на одном курсе, и он все-таки узнал ее имя, пусть и не от нее самой, но оно все же открылось ему. Кейт – так обратилась к ней одна из подруг, когда все покидали уже аудиторию на обеденный перерыв, и ее ожидала свита у выхода, помахав руками над толпой студентов, пробирающихся к выходу. И она не заставила себя долго ждать: схватила все принадлежности в охапку и почти запорхала к двери. На лекциях Кейт была одной, но стоило прозвенеть звонку – менялась, забывая о том, кому, пусть и не сознательно, строила глазки. Обижаться на нее?!.. Нет, он не мог. Такой загадочной она ему еще больше нравилась и вызывала необъяснимую симпатию, но то, что искорка есть и у нее к нему, сомнений не оставалось. Ее взгляд был открытым, и это с легкостью читалось в нем. Три года психологии, все-таки, не прошли для него даром в лингвистическом университете, где на нее делался особый акцент, так как в них должны были воспитать будущих преподавателей. Что-что, но практика в одной из школ показала: как бы Денис не хотел, а на преподавании мог поставить жирный крест. И он с радостью это сделал для себя.
День пролетел, и надо было возвращаться в свою комнату, которую, к его счастью, так и не пришлось ни с кем делить. Она была в полном его распоряжении, и он был в ней единственным хозяином, и никто не мог прервать его сон или порой просто напрягать своим присутствием. Крепость, в которую сейчас Денис и направлялся, что бы хоть как-то закрепить в голове сегодняшние наброски в тетрадях. Ведь, когда настанет вечер и солнце спрячется за дома, покинет ее и отправится на очередную привычную прогулку перед сном. Как бы то ни было, но даже здесь стены давили на него, сжимая как тиски, готовые в любой момент расплющить его, а потом разорвать на мелкие кусочки, лишив его индивидуальности. Свобода – все, что ценил в большей мере, и она двигала им по жизни. Ему не нужна была свобода абсолютно во всем, но во внутренней нуждался не меньше, чем в воздухе. И эта небольшая комната не могла дать ее, сжимая все внутри в маленький комочек, и им одолевало чувство поскорее выбраться наружу, убежать хоть на часок. С таким ощущением не возможно даже погрузиться в сон, поэтому уже два месяца, как он совершал свои вечерние прогулки, но все чаще его ноги несли лишь в одно место, где спокойствие и гармония с самим собой настигали в полной мере. Там он отдыхал полностью, погружаясь в свой внутренний мир, включая в плеере музыку погромче, присев на свежеостриженную благоухающую траву.

Сегодня будильнику не суждено было разбудить своего хозяина, который очередной раз отсыпался по окончанию учебной недели. Почти месяц уже пролетел незаметно, и сентябрь, все с такой же гнетущей жарой, но чаще уступая теплым дождям, подходил к концу. Все это время Денису приходилось отдавать все свои силы занятиям, сделав из двух выходных в неделю для себя только один, второй – в четверг – проводя за учебниками. Учеба пока давалась легко, а вот словарного запаса по данной тематике явно не хватало, поэтому приходилось уделять прилично времени на заучивание новых слов и терминов, которыми прудил изучаемый материал. По вечерам он все также не изменял своей традиции, гуляя под звездным небом, любуясь им, либо вообще не смотрел на небо, когда облака нависали своей тяжестью, что случалось намного чаще последнее время. Да и зачем ему вообще два выходных, если горизонта личной жизни пока еще не было видно и в помине. А заводить девушку для того, что бы просто была, как поступают другие – не мог. Денис не представлял себе, как можно даже целовать ту, к которой нет никаких чувств, а уж тем более спать, и при этом лгать ей, что любит. Поэтому он и пустил все свои силы на учебу, всячески подавляя в себе зов природы, понимая, что вскоре так не сможет продолжаться и придется жить по законам людей, которые с трудом принимал. Его мысли все больше и больше шептали завести постоянную любовницу, чтобы не было ни лжи, ни каких серьезных обязательств. Ведь спать с кем попало, для Дениса было намного хуже. И симпатичная секретарша отлично подходила на эту роль: колечко волшебным образом исчезло с ее пальца (как он мог предположить – это был отвлекающий маневр, что бы ее поменьше доставали поклонники), и она все чаще стала при их случайной встрече игриво улыбаться ему, а значит, и кольцо сняла, чтобы не отпугнуть кого-то (в данном случае было уже очевидно – его!), а дать понять, что абсолютно свободна. Все вроде бы идет хорошо!.. Но его что-то останавливало от начальных действий, после которых назад пути не будет. Что?.. Что же это?!..
…Его мысли вернулись к той, о которой старался всячески забыть и не думать. Как бы ни так! Не было и дня, чтобы он не вспоминал о своей зеленоглазой Кейт. С самого начала учебы, когда их стали разделять метра два друг от друга, в его мыслях стало проскакивать слово «моя» Кейт. И с каждым днем все чаще употреблял его. Вот и сейчас русский студент, мечтавший об американской жизни, не спал с полдевятого утра, пытаясь не думать о ней, но не мог понять, почему его тянет даже мысленно к ней: почти две недели назад стало ясно, что у нее есть парень с какого-то старшего курса, и она с ним договаривалась, где проведут предстоящий выходной в паре шагов от него. Тогда ревность и разочарование укутали его с головой, заставив отступить и не лезть в ее личную жизнь, которую до этого с радостью готов был связать со своей. Пусть она и не сильно была рада общаться с ним – даже легкий взгляд на Дениса говорил о большей радости, − но у Кейт есть парень. Поступить подло и отбить ее?.. Много раз он задавался таким вопросом, но не мог. Этот парнишка – лет двадцати – был по уши влюблен в нее. Ему ли не знать, что такое разбитое сердце и быть отвергнутым?.. Через это пришлось пройти в свое время, и такого не пожелаешь и врагу. И он бы поставил точку, но ее симпатия к нему не давала покоя. Все тот же застенчивый взгляд, обаятельная улыбка, да и она сама – все в ней потихоньку сводили его с ума, маня как молодого пса любимая косточка!.. Нет, для него эта девушка не была косточкой – она была очаровательным ангелочком и в тоже время ранимым. Стоило кому-то слегка обидеть ее, как Кейт разрывалась от слез внутри, одевая в туже секунду маску с улыбкой и типа хорошим настроением, но Дениса она не могла провести таким образом. Какое-то внутреннее чутье было в нем сильно развито, и он, как губка, впитывал не только настроение людей, но и их характер, и отношение к нему самому. Поэтому находясь в обществе какого-нибудь незнакомого человека, он уже через минуту понимал, что за человек перед ним, и, в большинстве случаев, становился замкнутым, только изредка выдавливая из себя слова, но стоило этому человеку уйти, как мигом становился душой компании, удостаивая всех своим вниманием. Так и Кейт была впитана им уже полностью, и хоть улыбалась ему, иногда он видел, что это пустая улыбка – очередная спасительная маска от излишних вопросов и допросов. В этот момент становилось плохо и ему, и хотелось подойти, обнять, успокоить ее и защитить от воронья, которым дай повод посплетничать и подобивать беззащитную жертву, получая от этого невообразимое удовольствие, от которого ему становилось не по себе, и все внутри переворачивалось. Вот и вчера его зеленоглазая бестия улыбалась во всю, но не теми притягательными глазами, которые блестели не от радости, а от выпирающих капелек горьких слез, перевернув у него все в нутрии, вызывая желание набить морду тому, кто довел ее до такого состояния.
Денис прикрыл глаза рукой и глубоко вдохнул, что бы хоть немного успокоиться. От этих мыслей у него вновь бешено заколотилось сердце, и его пульсация отдавалась глухим стуком в висках, заглушая частично негромкую музыку в наушниках, в которых так и уснул мгновенно, погрузившись в сон только коснувшись подушки. Но он ее не слышал не только из-за усилившегося сердцебиения, мысли, которые сейчас занимали работой каждый нейрон его мозга, не давали места даже небольшим отрывкам музыки, отправляя ее прямиком в подсознание, перегородив ей путь в сознание, установив ограждение и знак объезда со стрелкой, указывающей направление ближайшего объезда к подсознанию без какой-либо остановки в городе под названием Сознание. В нем сейчас ЧП, и мобилизованы все силы на борьбу с экстренной ситуацией, на решение которой требовались все возможные знания и умения, и ни один нейрон не должен был остаться в стороне простым зевакой и наблюдать за происходящим со стороны, а предоставить хоть какую-нибудь помощь, пусть даже мизерную, но все-таки помощь. По всему городу на неоновых вывесках мелькали снимки с отрывками из жизни связанные только с милашкой Кейт, которые пересекала единственная ярко-красная полоска со словами: «ВНИМАНИЕ!!! Чрезвычайная ситуация!», − и сирена тревоги наполняла пустынные улицы его Сознания. Все нейроны сидели сейчас по своим рабочим местам и работали над устранением ЧП. Лишь их руководство старалось уделять хоть какое-то внимание машинальным действиям хозяина тела, который вытащил теперь уже бесполезные наушники, наполняемые музыкой и песней Nightwish – End Of All Hope, оделся и выходил на улицу, покурить и подышать свежим воздухом, которого так сейчас не хватало для максимальной деятельности его нейронов. Сигарета и свежий воздух?!.. Абсурд, но для него это было такой же реальностью, как выпить пива с сигаретой. Она помогала не только сосредоточиться, но и расслабиться одновременно, что было сейчас куда важнее, чем просто подышать воздухом. Ведь за последние полчаса температура воздуха в городе Сознание поднялась градусов на пятнадцать не меньше, а это мешало сосредоточиться и оптимально работать над решением проблемы, когда изнываешь от усиливающейся жары. И сигарета была сейчас экстренно нужна, что бы сбросить жару на улицах его внутреннего города, как прохладный ветерок, хотя бы на пять градусов, дав возможность искать решение в более благоприятных условиях для нейронов.
Свежий воздух и третья подкуренная сигарета сделали свое. Денис немного пришел в себя, и мысли текли уже по намеченному курсу, выстраивая все в хорошо продуманную цепочку. Ответ был рядом, но пока никак не давался ему, ускользая при каждой попытке сконцентрироваться на нем. Он, как мышонок Джерри, играл с ним, как тот играл с котом Томом, дразня и убегая при каждой возможности быть пойманным, и, когда опасность миновала, снова принимался дразнить его, выводя из себя и забавляясь этим. Это только прибавляло адреналина в крови и желания бороться до конца. Теперь ему было ясно одно, пусть у Кейт и есть парень, но без боя он уж точно не сдастся и не уйдет в тень, а наоборот, начнет открытую игру с ней. Но это чуть попозже, а сейчас – и он, пошарив в карманах, выудил оттуда одну десятидолларовую купюру и одну пяти, − надо утолить жажду, которая усилилась после трех сигарет, и направился в ближайший маленький магазин за углом, где пожилой араб, дружелюбный во все тридцать два своих зуба, с радостью продаст ему какой-нибудь холодный напиток. И это дружелюбие сразу исчезало с его лица, когда стоило только уйти, не купив даже дешевую жвачку, но не сегодня и не сейчас. Он шел целенаправленно сделать этому скупому арабу, хоть и небольшую, выручку. Не дойдя всего несколько шагов до магазина, смех вырвался наружу, обратив внимание араба, который стоял у входа, ожидая хоть какого-нибудь покупателя, непонимающе и презрительно посмотрел на него. Все-таки его страна ничем не отличалась от России, и Денис еще больше улыбнулся. Если б он только знал, чему причина этого смеха, составил бы ему компанию, хотя бы улыбкой – это уж точно. Ведь то состояние, в котором был недавно он, многие называют так: «смотри куда прешься, козел…», «смотри куда едешь, придурок…», и обычно следовало еще несколько совсем не приличных слов, от которых уши не только сворачивались в трубочку, но и полностью исчезали, а порой сопровождались парой жестов. Хозяин магазина выкинул сигарету, так и не докурив ее до конца, и с раздражением, явно читающемся на его темном лице, проследовал вслед за долгожданным покупателем, но стоит ему увидеть зеленные банкноты, шелестящие перед его носом, как дружелюбие моментально проснется в нем. В этом нет никаких сомнений, посещая этот магазин каждый день, а то и несколько раз на день.
Не прошло и десяти минут, как герой-любовник вновь сидел у входа в общежитие, закурив очередную сигарету и попивая прохладную пепси из литровой бутылки. Теперь можно было вернуться к дальнейшим размышлениям, которые касались только Кейт и его непосредственных ближайших действий в ее сторону. Сделав очередную затяжку, он постарался вернуться к прежним мыслям. На удивление, те мигом возродились в его голове как-будто и нее покидали ни на секунду. Так!.. Постарался он сосредоточиться, и вновь стали прокручиваться последние события его мыслей, выстраивая очередность, которую потерял из-за наступившей не во время жажды. И легкая головная боль отдалась где-то вдалеке, но это уже точно не могло его остановить. Не прошло и пяти минут, как цепочка восстановилась полностью, открывшись намного яснее, чем до этого. Главное, не впадать в панику!.. Денис старался удержать руководство над мыслями, которые начинали набирать оборот, предупреждая его, что вот-вот выйдут из-под контроля, и ему вновь придется ловить их, выхватывая лишь малозначительные обрывки, всячески не поспевая за ними.
На соседнюю лавочку перед ним присели две девушки, которые посматривали на него игриво. В обычной обстановке Денис по любому б улыбнулся им приветливо, но не сейчас. Сейчас же их присутствия не замечал вообще. Как и не заметил того, что солнце, наконец-таки, победив тучи, стало разогревать все вокруг, и по его телу потекли струйки пота. Ему было не до этих девушек, которые бросали на него взгляды, улыбаясь при этом, и уж тем более не до какого-то пота. На дворе двадцать первый век, и он в любой момент мог принять душ. Да и его терзали сейчас куда намного серьезнее мысли, которые вот-вот должны были найти решение его проблеме, расставив все на свои места. И это касалось той, кого, он стал уже подозревать, полюбил. Виной была не только ее красота, а полюбил за ее человечность, за чистоту и за внутреннее очарование, которое так ценил в людях, а в девушках еще больше. Но для него и этого было мало для любви, но она все-таки чем-то зажгла искорку в нем, разгорающуюся с каждым днем все сильнее и сильнее. Теперь не было и сомнений в том, что влюбился в нее. Может пока еще не признавал, но это было так. И о чем бы он сейчас ни думал, но надеялся на ее взаимность всем сердцем и душой. Черт, он все же полюбил ее!.. Его ангелочка с чистою душой и искренним сердцем.
Просидев почти два часа, подкуривая практически одну сигарету за другой, решение так и не далось ему в руки, всячески убегая от него, и играя с ним. Казалось, что вот-вот оно, но тут выскальзывало из его рук, ныряя вновь в омут его мыслей, помахав на прощание ему хвостом, оставив с носом. С носом?!.. Как бы ни так! Денис схватил бутылку с остатками пепси и побежал к себе в комнату. Назвать номером у него просто не поворачивался язык. Заскочив в нее, он бросил бутылку на кровать и открыл шкаф, где в укромном месте лежали деньги. Вынув из одной из книг двадцать баксов, убрал ее в сторону, что бы знать, сколько у него осталось сбережений до следующего прихода от родителей: более четырех сот баксов на полмесяца. Отлично! За пару месяцев он смог отложить почти триста долларов, а это не могло не радовать. И так же быстро полетел вниз по лестнице, как взлетел по ней. Цель сейчас была одна!..
Он влетел в магазин уже через три минуты, и, увидев, что никого нет, почти прокричал, что бы дали две бутылки холодного Хайникена. С недоверчивостью продавец араб посмотрел на Дениса, прищурившись, но признав в нем постоянного покупателя, которому уже исполнилось двадцать один год, и быстро направился к холодильной витрине, где стояло пиво. Ведь этот покупатель был золотой жилой: бутылка пепси, а теперь еще и две бутылки пива, как же тут не радоваться, − и расплылся в улыбке, подходя к кассовому аппарату. В первые несколько недель, он не соглашался продавать ему сигареты, не веря тому, что тому уже давно за восемнадцать, и когда услышал от него, что тот курит практически с семи лет, вообще был в полном шоке, но по закону попросил АйДи, что бы убедиться в его возрасте. И каждый раз, смотря в его паспорт, удивлялся не меньше, чем в первый, что тот может в свой двадцать один год покупать здесь пиво. Теперь таких вопросов не возникало, и он без проблем продавал ему как сигареты, так и пиво, иногда говоря одну и ту же заезженную фразу, что не дал бы тому и восемнадцати, не говоря уже о двадцати одном годе. И как всегда протягивал ему две запотевшие бутылки пива, улыбаясь как чеширский кот. Вот и в этот раз он протянул, своему постоянному покупателю два холодных Хайникена, обернутых в бумажные пакеты, что и требовалось по закону, не проронив в этот раз ни слова. Денис убрался сразу же, что бы тот, не дай Бог, начал хоть какой-нибудь разговор с ним. Ему было не до пустой болтовни, которая сейчас могла только безумно раздражать его и бесить. В обычные дни он был не прочь перекинуться парой слов. Ведь этот араб, хоть и скудный тип, но по знаниям и в стиле общения был намного выше большинства американцев, не способных оперировать даже имеющимися знаниями, не говоря о логическом мышлении, которое отсутствовало практически у всех местных жителей.

Еще нет семи вечера, а уже царит темнота, но не на освещенных и оживленных улицах Нью-Йорка. Это радовало Дениса, который предпочитал прогуливаться под огнями ночного города и звезд, еле пробивающихся сквозь их световую завесу. Сейчас выдался такой прекрасный вечер, когда мог не просто пройтись по городу, а созерцать созвездия, которые то и дело манили его. Ведь так далеко и так не изучены. Может ученые ошибаются, и обитаемых планет намного больше в их галактике, чем они предполагают. Кто сказал, что только кислород необходим для возникновения жизни?! Может, для других существ, важна другая молекулярная структура обитаемой среды, нежели людям?.. Этими вопросами Денис задавался постоянно, смотря на небо, усыпанное тысячами звезд, большинство из которых имеет хотя бы одну планету, вращающуюся миллиарды лет вокруг нее. Может быть, в другой день он и вспомнил о его безнадежной гипотезе, о его демагогии, которая уйдет вместе с ним из этой жизни, как верная подруга, но не сегодня и уж тем более не сейчас.
Этим вечером, никому не нужный в этом мегаполисе молодой человек, вышел на целенаправленную прогулку и его голову переполняли размышления, касающиеся только одного. Если быть точнее – одной! Благодаря, наконец-таки, четвертой бутылке пива, за которой еще раз пришлось по жаре бежать в магазин, план в его голове созрел, и теперь Денис не спеша брел туда, где мог досконально его обдумать, что бы с завтрашнего дня начать действовать, надев на себя невидимые доспехи времен бесстрашных рыцарей. И брел он к тому месту, куда на протяжении почти двух месяцев приходил каждый вечер, как только узнал о нем, наслаждаясь уединением и спокойствием, которое мог дать ему город неподалеку от университета. Этот кусочек природы, пусть и крохотный, готов был раскрывать свои объятия перед ним хоть каждый вечер, понимая его и предоставляя возможность обдумать все в спокойной обстановке, в которой он нуждался сейчас. Нельзя было терять времени – завтра могло стать уже поздно.
Как всегда этот путь лежал к тому месту в парке, к которому можно было попасть, проходя среди деревьев, опуская ноги в дышащую прохладой траву, ласкающей и манящей прилечь на ней, и, в конце концов, расслабиться от утомительного дня. Это лишь впереди! Денис сворачивает на перекрестке сто четырнадцатой улицы и Монингсайд драйв в парк. Доходит до конца дорожки, которая упирается перпендикулярно в другую, освещаемых приятным желтоватым светом фонарей через каждые пятьдесят метров, не сворачивает на ней ни в право, ни в лево, пробирается по траве через кустарники и деревья прямиком вперед, пока не упирается в Монингсайд пруд через сто метров. Легкий ветерок играет его волнами, которые мерцают и искрятся в огнях фонарей дорожки для пешеходов и велосипедистов, проходящей по его противоположному берегу, где какой-нибудь любитель природы мог почти вплотную насладиться прелестями этого небольшого пруда размером с третью часть квартала, но в ночной атмосфере его размеры увеличивались неизвестным магическим способом, и он становился уже огромным, где водная гладь искрилась от фонарей не на десятки метров, а на несколько километров. Этого света, отражающегося от слегка колыхающейся воды, было достаточно, что бы найти то место, куда так стремительно летел одинокий путник вечернего парка. Оставалось только одно! И Денис прилег на долгожданную пропитанную влагой траву, почувствовав, как та щедро делиться с ним прохладой сегодняшнего вечера. Пускай его спина промокнет насквозь, но это стоит того.
Мысли о Кейт не покидали его весь день, поэтому, когда он пришел на Монингсайд пруд, она только сильнее въелась в его голову, поразив собою все участки мозга, но теперь даже интимные. Денис уже не просто хотел пообщаться с ней, но и ощутить, почувствовать ее, как женщину, которая смогла, все же, пробудить в нем то, что дремало – мужское достоинство. Этому не возможно было не обрадоваться в полной мере! Такого не было с ним многие годы, так как не любая красивая девушка могла пробудить его от глубокого сна. Не Кейт – ей удалось! Как же было велико сейчас желание отблагодарить ее, хотя бы просто на словах и поцеловать. Нет, не в губы, которые блестели не меньше ее игривых глаз, маня прильнуть к ним, а поцеловать ей руку за то, что она просто есть, появилась на горизонте его уединенной жизни, и не более того. Ведь она единственная девушка, которая вернула к нему вкус к жизни, из-за чего он был ей благодарен больше всего на свете. Еще вчера все было в серых тонах для него, но – не сегодня! Кто-то ночью, пока он спал, раскрасил волшебной кистью всю его жизнь. Отпускать это чувство, которое пробудила в нем зеленоглазая бестия, совсем не хотелось, а значит, ему предстоит сделать все, что бы она была рядом, и не только из-за этого чувства, но и любви к ней, в присутствии последней не оставалось уже ни малейших сомнений.
Звезды сейчас смотрели сверху вниз на романтика, который мечтал об одном, что бы его Джульетта была рядом, и он смог бы с ней поговорить, лежа на благоухающей траве. Посмотрев, сперва, на Орион, Денис перевел взгляд на Большую медведицу, закинув руки за голову, что бы легче было любоваться ею, и наслаждаясь одновременно игрой на гитаре великого Wi John Roth. Где же твоя малютка, а?.. С улыбкой спросил он ее мысленно, прекрасная зная ответ. Малая медведица не появится на видимом небосводе еще часа четыре как минимум, прячась как-будто от посторонних глаз, как детеныш прячется за спиной своей матери от любопытных глаз непонятных для него существ, которым был и он для нее. Белая полоса внезапно рассекла небо на две части и тут же исчезла, заставив его от неожиданности вздрогнуть. Но это не первый и не последний метеорит за эту ночь. Если всю ночь просмотреть в небо, раньше такое случалось с ним порой, то можно увидеть десятки метеоритов, сгорающих в атмосфере, оставляя свой белый след на черном небе. Все это больше не вызывало у него большого восторга, и всему виной были болиды, врывающиеся в слой атмосферы, как огнедышащие драконы, поражая до глубины души величественным зрелищем, которым в свое время удалось полюбоваться ему несколько раз. Вот тогда и стало ясно, откуда появились мифы о драконах, в существование которых тяжело было не поверить в те времена, наблюдая, как ночное небо разрывается от языков пламени, устремленных в обратную сторону от движения болида, напоминая голову громадного существа, выпускающего огонь из приоткрытой пасти. И не веря в людские предрассудки, считая их полным бредом, Денис все-таки загадал безнадежное желание, о котором мечтал не один год жизни. Но где-то глубоко внутри надеялся и верил, что оно сбудется, сделав его самым счастливым человеком на земле. Мысленно он вернулся к Кейт. К той, которая сейчас, наверное, отдыхала со своим парнем, забыв даже о существовании русского студента, который ни на минуту не забывал о ней. Он все так же пристально смотрел в звездное небо, но был намного дальше, чем до этого – в своих мыслях, на другой стороне Вселенной, куда ни одному человеку не суждено было попасть без его сопровождения. Там сейчас были только он и воображаемая она! Да, пусть у нее есть парень, но просто встретиться и пообщаться с ней, как с интересным человеком, ни что не мешает. В том, что Кейт умна, не было сомнений, слушая, как она говорит и выражает свои мысли, поэтому и выделяется из круга свих подруг, опередив их не только по уму, но и по развитию, оставив далеко позади. Он был уверен на все сто, что ей было скучно в их компании, и они тормозили ее развитие, из-за этого она не находила себе места, становясь белой вороной в их обществе, чего не возможно было не заметить. Ему было жаль ее всей душой, понимая ее изюминку как никто другой! Но видит ли она хоть что-то в нем?! Или он для нее очередной парень, позарившийся на ее красоту?.. Это узнает лишь тогда, когда встретится и пообщается с ней.
Природа вокруг, прохладный ветер, этот сказочный пруд, пение сверчков в траве и легкая музыка – все то, что необходимо было Денису сосредоточиться на собственных мыслях, терзающие его весь день. Теперь он знал, что с ней, в первую очередь, надо было встретиться и просто поговорить, раскрыв потихоньку его карты, и не вываливать на нее все сразу, только напугав этим, и тогда станет все на свои места. И поговорить с ней надо было днем, что бы не вызвать подозрений и не отпугнуть ее, как осторожную пташку, которая готова сорваться и спорхнуть при первом же намеке на опасность, тогда все пропало, и про нее можно будет забыть навсегда, поставив точку даже в их общении. Ведь вечера все-таки для парочек, а она пока для него даже еще не подруга – просто однокурсница, по которой сходил с ума. Место?.. С этим проблематично, если учесть то, что все свободное время он проводил в уединении и никуда не ходил, отдаваясь целиком учебе. Сходить в кино! И после него сможет, обсуждая с ней фильм, потихоньку перевести разговор на нужную ему тему. Да и изменой это никак не назовешь: простой дневной поход в кинотеатр, что бы узнать ее получше, как человечка, а то, что он думает о ней, никто не знает кроме него, и, если что, так и останется при нем. Тем более, что отбивать ее у парня совсем не собирается. Милашка Кейт его сейчас интересовала только как человек, хоть стала потихоньку притягивать уже, как и симпатичная девушка. Кто знает?.. Может, пообщавшись с ней, он разочаруется так же, как и в других красотках, когда познакомиться с ней поближе…
Денис чуть не вскочил, открыв от неожиданности глаза, когда над ним нависла чья-то тень, напугав его. Погрузившись полностью в свои мысли, он прикрыл глаза, что бы легче было размышлять, а музыка, хоть и негромкая, не позволила услышать приближающиеся шаги со стороны его головы.
− Привет! – мягкий женский голос обратился к нему сверху вниз после того, как он приподнялся немного, опершись на руки и повернув голову в сторону темной фигуры.
− Привет! – спокойно и сразу же ответил он ей, хоть и сердце грозилось выскочить из его груди. – Нельзя ж так пугать человека! Мне здесь, конечно, нравится, но оставаться на всю жизнь не собираюсь, – и улыбнулся, ведь в темной фигуре, стоящей над ним разглядел давно знакомые ему черты.
Над ним, с распущенными волосами, слегка тревожимыми ветром и закрывающими при этом почти все лицо, отбрасываемой тенью, стояла Кейт, и мило улыбалась ему. Или ей было радостно от того, что смогла его напугать, или она была сейчас безумно рада их случайной встрече, но спрашивать ее об этом он не стал. Не успев подняться с земли, она остановила его и бесшумно прилегла рядом с ним. Протяни он руку и коснулся бы ее благоухающего духами тела. Этот запах ему нравился, и он явственно подчеркивал ее женственность, и притягивал его к ней еще больше. Ему хотелось вдыхать и вдыхать этот сладкий аромат.
− Извини, что напугала тебя! Я не хотела, − в ее голосе чувствовалось сожаление и радость одновременно. – Я просто люблю иногда погулять по берегу этого пруда перед сном. В это время здесь практически никогда никого не бывает.
− Ничего страшного, Кейт! – ему хотелось сказать больше, что безумно даже рад, что она его напугала, но постарался безразлично ответить ей. – Я сам часто сюда прихожу, что бы побыть наедине и отдохнуть от городской суеты, которая порой выбивает меня из себя.
− Да, здесь классно! – восхищенно сказала она, повернувшись на левый бок, что бы увидеть его, и посмотрела ему в глаза. – Жаль, что вчера тебя здесь не увидела!
− Я вчера просто посидел немного у входа в общежитие и пораньше пошел спать, − сочувственно сказал ей, и, если он правильно увидел, она улыбнулась ему. И если так, то понимает по его голосу, что сожалеет о том, что не пришел сюда вчера. Он бы пошел, но надеялся ее увидеть у общежития, где часто замечал ее в компании подруги, с которой та делила комнату. – Я думал, ты сегодня отдыхаешь где-нибудь в выходной перед учебой.
− Я просидела весь день у себя в комнате, занимаясь учебой. Выдалась напряженная неделя, и не было времени на нее. Надо было наверстывать. Да и с парнем пришлось расстаться на днях. Не могу с ним встречаться, хоть он и по уши влюблен в меня, но я ничего не испытываю к нему. Думала, хоть что-нибудь проснется к нему через время, но… ничего.
Настало молчанье. Денису было жаль ее, ведь она говорила искренне, доверяя мало знакомому парню, и побоялся всячески спугнуть ее словами, что бы она не упорхала, как бабочка, оставив его одного. Он стал бояться этого. Ведь его Кейт была теперь свободна и лежала возле него, все также чарующе улыбалась ему не только алыми губами, но и проникновенным взглядом, испепеляющим ее жертву изнутри. А она о своей силе, видимо, и не подозревала никогда. Сердце с новой силой забилось у него в груди, но уже не от страха, который испытал несколько минут назад, а от девушки, которая лежала рядом и не могла не радовать даже своим обычным присутствием. Что там присутствие – ее голосок ласкал, врываясь внутрь через его уши и растекаясь по всему телу, вызывая приятную дрожь. Этот ангельский голосок ему хотелось слушать и слушать, забывая обо всем на свете, а о времени тем более.
− Оно сразу видно, когда человек твой или нет, Кейт, − постарался он поддержать ее. – Видимо это не твой человек. Так что, не расстраивайся сильно по этому поводу!
− Я не расстраиваюсь. Просто очень жалко этого парня! Я всячески старалась ответить ему взаимностью, но не смогла − жалость была в ее голосе, которая не могла не тронуть. Оказывается, у этой красотки есть не только прекрасные формы и личико, но и сердце, и душа! Не уже ли такие люди, как она, еще существуют на этом свете?!..
− Ты должна жить не только ради кого-то, но, в первую очередь, для себя. А если ты кого-то не любишь, то нет смысла страдать самой и заставлять страдать другого. Вы бы все равно расстались со временем, но ему было бы намного хуже тогда. Поверь! – Денис знал, о чем говорит, и всем сердцем надеялся, что понимает и она его. И Кейт понимала, хоть и задумалась над его словами.
− Ты прав! – согласилась она через какое-то время. – Нам надо идти, если не хотим ночевать на скамейке.
− С тобой рядом – я не против! Будем тогда, как два бомжа спать, укутавшись газетой, − и они оба рассмеялись, представляя эту картину: они спят, накрывшись газетой, солнце встало, и утром на них смотрят другие студенты, прохожие, а они все так же сладко спят. – Но я не хочу, что бы ты спала на лавочке! Да еще и могла простудиться. По утрам стало уже прохладно. А то буду винить себя до самой смерти, что позволил тебе простыть, − постарался он сказать это шуточным тоном.
− Как мило! Тогда помоги мне встать, и пойдем назад, − обратилась она к нему, когда Денис уже подошел к ней, что бы помочь встать, протянув ей руку.
Небольшая нежная рука робко легла в его руку, отдаваясь целиком ему, и Кейт поддалась вперед, помогая своему кавалеру поднять ее с земли. Денис, не ожидая никакой помощи с ее стороны, постарался всем телом поднять ее, в секунду она взлетела, и, чтобы не упасть, обхватила его за шею, прильнув к нему. Так близко их глаза еще ни разу не встречались. У одного и у другого была искорка в них, и не заметить ее было нереально. Он не желал отпускать ее, а та – в свою очередь его. Весь мир остановился для них. Никто не существовал в этот момент для них, кроме их самих, стоявших обнявшись под звездным небом, как давно влюбленная парочка, не отпуская друг друга, как-будто это был их первый и последний вечер, и им хотелось остановить время, наслаждаясь этим моментом. Первой не выдержала Кейт, и слегка поддалась вперед, сокращая и так маленькое расстояние между их лицами, обжигаемыми и без того страстным дыханием. Искра, а если быть точнее, целая молния проскочила между их телами, и Денис, не медля больше ни секунды, впился поцелуем в ее столь долгожданные губы, которые до этого момента, немного побаиваясь, приближались нерешительно к его губам, еще крепче обняв и прижав ее к себе. Все закружилось вокруг них. Они были теперь центром не только Солнечной системы, а всей не объемлющей Вселенной, которая стала вращаться вокруг них, забыв о своем предназначении, отдавшись во власть их страсти. Минуты превратились в секунды. Уже никто не в силах был оторвать их сейчас друг от друга. Все законы физики рухнули, отступая перед их взаимной силой притяжения! Для них этот поцелуй стал долгожданной наградой за то, что пришлось обоим пережить. Чем дольше они стояли, погруженные в сладостный поцелуй, тем большее осознавали, что никто и ничто их больше не разлучит на этом свете. Они созданы быть вместе и только вместе, и все после этого вечера будет уже в этом мире вращаться только вокруг них. Никак по-другому и не могло теперь быть!
Через полчаса, которые им показался мгновением, Кейт шла рядом с Денисом, держась за руки и прижимаясь телами, по пропитанной росой траве. Но, ни он, ни она не замечали промокших ног, а шли, болтая обо всем, что было связано лишь с ними. Как оказалось, их стало тянуть друг к другу одновременно, после первой встречи, когда их глаза впервые пересеклись в тот запоминающийся июньский вечер, и с каждым днем это чувство все больше и больше усиливалось, но, ни один из них не верил в то, что это будет взаимностью, а уж тем более, что та есть между ними, всячески отвергая ее возможность, считая не реальным в этом мире найти такую взаимную любовь. Как бы то ни было, их все равно тянуло, притягивало всячески, хоть и старались не вспоминать и не думать о существовании друг друга, но все тщетно. Видимо у судьбы были свои планы на их счет, признал Денис, раз все равно, вопреки всяческим стараниям с обеих сторон, она свела их вместе, подарив каждому частичку чистой и искренней любви, отпускать которую взаимно не хотели. Он был теперь абсолютно ее, а она – целиком его! Сомнений в этом не оставалось, хоть и старались не признавать этого, боясь, всячески потерять друг друга из-за малейшей ошибки с их стороны.
Пришло время прощаться, но, даже осознавая, что это только до завтрашнего вечера, и они вновь увидятся, проведя все свободное время вместе. Все равно у них не было желания расставаться, прижавшись вплотную в очередном сладком поцелуи в тени старого клена неподалеку от входа в общежитие. Договорившись заранее по пути, что в университете они будут друзьями, а вечерами принадлежать лишь друг другу, чтобы не было лишних вопросов и никто не доставал расспросами, а уж тем более зависти. Время шло и оставалось всего несколько минут, когда, держась за руки, они влетели в просторный светлый зал их временного пристанища. Их лица сияли радостной, счастливой улыбкой, которая была понятна только им. Со стороны могло показаться, что каждый из них выиграл в лотерею миллион долларов. Для них так и было! Они за пару часов стали бесценны друг для друга, а все остальное не имело уже никакой ценности для этой парочки. Золото, алмазы, деньги – пыль! И ничего больше. Внутри них скрывался истинный клад, который был доступен только им, двоим, и окунуться в него могли лишь они, прекрасно понимая это без лишних слов. Все мигом померкло в их глазах, что окружало до этого, и весь мир для них окрасился новыми свежими красками. Теперь только одно имело значение – провести свободное время в обществе любимого человека, но пока никто из них не решался об этом заговорить, хоть и чувствовали любовь всем сердцем. Все и так оказалось настолько скоротечным для них, что до сих пор не могли прийти в себя после произошедшего, и приятное головокружение до сих пор не отпускало их. Но знали оба, что по-старому в их жизни ничего не будет уже. Весь мир перевернулся в одночасье, открыв им свою другую сторону, которая блестела не меньше, чем их счастливые лица в тот момент, когда они влетели в общежитие. Их радости не было предела, пока не пришло время прощаться. Второй этаж, и Кейт надо было возвращаться в свой номер, где вся на иголках сидела в ожидании ее подруга. Лишь мысль о подруге останавливала ее от того, чтобы не подняться с Денисом на третий этаж в его комнату и не разделить эту ночь вместе с ним, прижавшись к нему и уснуть в его крепких, но в тоже время нежных объятиях после того, как утолит свое и его желание слиться в страстном сексе, которое чувствовалось намного сильнее у него, выпирая и упираясь прямо в нее из его штанов при прощальном поцелуе на лестничной площадке. Еще бы пару минут такого соблазнительного поцелуя и им было бы наплевать на всех и на все, поднимаясь в объятиях на следующий этаж. Раздался резкий шум, нарушающий их идиллию, и несколько девушек вышли из душевой, шумя и громко болтая о чем-то, направляясь застичь их на лестничной площадке второго этажа. От смущения Кейт отпрянула от него, покраснев моментально от смущения, и видимо собственных мыслей, чмокнула быстро его в губы и, помахав рукой на прощание, исчезла за стеной, разделяющей второй этаж и лестничный пролет, куда парням строго воспрещалось входить. Ему пришлось подавить свое желание побежать следом за ней, догнать и еще раз напоследок прильнуть к ее алым сладким губам.
Этот поистине сказочный вечер не мог не оставить равнодушным никого. Так и Денис еще долго не мог уснуть, ворочаясь в кровати, опасаясь уснуть, и утром осознать, что все происшедшее с ним был лишь прекрасный сон, вызванный подсознанием из-за постоянных размышлений о его Кейт, которые не покидали его весь прошедший день. Одна часть говорила ему, что это не приснилось, а было наяву, но вот другая – всячески отрицала такой благополучный финал. Эта его вторая часть всячески указывала, приводя весомые доводы, на то, что либо это был сон, либо он настолько втюрился в эту красавицу, что у него поехала крыша.
Если все же – сон, и он уснул на берегу пруда, то, как ему удалось дойти до общежития и не проснуться при этом. Или сон настиг его еще до прогулки?.. И Денис только проснулся от этого чудесного сна, не понимая теперь, где реальность, а где сон, так как они настолько сильно переплелись у него в голове, и одна часть его мозга, по видимому, все еще спит, а другая − уже бодрствует. Бред!.. От тех мыслей, что у него сейчас кружатся в голове, давно бы проснулось все внутри. Да и как может спать что-то в тот момент, когда все его тело все еще находиться в приятном возбуждении от ее прикосновений, ее поцелуев. Да, что там это! Он до сих пор хочет ее, ощущая на себе приятный запах ее духов, пропахнув им полностью. Это же не может быть сном, когда уже абсолютно не спит?..
Тогда его можно только поздравить! Теперь двойник милашки Кейт всегда будет с ним, хоть и никто ее не увидит, кроме него. От любви к ней потекли тормоза. Нет, их не стало вообще, и он полностью съехал с катушек. Значит, вскоре окажется там, где его будут ждать с распростертыми руками братья в белых халатах, и злорадно улыбаться при знакомстве с ним. Но, если так ясно все анализирует сейчас, не уже ли он психически не нормален, и все, что было менее двух часов назад, лишь иллюзия, вызванная деятельностью мозга. Блин, но она была такой реальной!.. Как они лежали на траве, как случайно она прильнула к нему, первый страстный поцелуй, прогулка обратно вдвоем, разговоры и прощание на лестничной площадке. Не уже ли его мозг просто перестал выдерживать большие нагрузки, и включил защитный механизм, предоставив ему несуществующую копию Кейт, что бы тот мысленно заткнулся о ней и не утруждал его всякой ерундой по этому поводу. Легче было поверить в то, что она ему приснилась, нежели в то, что он сошел с ума из-за нее. Этого просто не могло быть!.. Ага, этого не может быть – так говорят все душевнобольные люди, не веря в случившееся. От этой мысли Денис даже усмехнулся, представив себя психом, сидящим в одной из камер психиатрической клиники, накаченного транквилизаторами, в которой его навещают близкие ему люди. Вот это уж точно – полный бред!.. И вообще, что он ломает себе голову раньше времени и не успокоится никак. Завтра в университете и проверит все: была это простая шизофрения или сон, либо все-таки реальность. Если узнает, что это не было реальностью, тогда и нужно будет бить в колокола, а пока можно расслабиться и насладиться случившимся с ним. Ведь любимая им девушка ответила ему полной взаимностью, чего и не предполагал. Даже больше! Кейт ответила на его чувства и без всякого свидания и разговора с ней. Все вышло, куда намного лучше, чем он мог даже предположить. Через несколько минут, полностью успокоившись, Денис уже крепко спал.

Полмесяца прошло с того чудесного не забывающегося вечера. Шла последняя пара на этой неделе, и Денис даже не слышал, о чем монотонно болтает преподаватель, его голос как журчание ручья, протекал далеко за горизонтом. Расстояние между ними было не несколько метров, а сотни, если не тысячи метров, и тому надо было сказать, что бы кричал, если хочет быть услышанным за пятой партой второго ряда, но ему было все равно наплевать: слышит его аудитория или нет. Он со всех спросит в равной мере. При этом никакие отговорки не котируются, кроме одной – умер! Скончался при неопределенных обстоятельствах – единственное, что устроит этого худощавого преподавателя по физике, который начинал заикаться каждый раз, как на него начинал повышать тон один из студентов. Даже заикаясь, он все равно оставался непоколебим, что касаемо учебы. Но Денису сейчас было плевать на это. Если тот начнет кричать ему на ухо, заикаясь, его это не потревожит ничуть, а только развеселит. Месяц назад он бы почувствовал себя виноватым, что профессор по физике кричит на него, но не теперь. Ведь сладкий сон оказался явью, как для него, так одновременно и для нее, сидящей теперь уже не за четвертой партой третьего ряда, а за соседней в том же ряду. Кейт поменялась местами с одной японочкой, чтобы ей было легче перекидываться взглядами и улыбаться со своим любимым, так как через плечо ей было очень неудобно и не всегда получалось делать это незамечено. Не получилось – это точно! Поэтому уже через неделю все в группе подозревали об их отношениях, но пока еще никто не решался подойти и спросить напрямую. Это теперь молодую парочку совершенно не волновало. Они с нетерпением ждали окончания учебы, что бы провести вечер и весь завтрашний выходной вместе.
Две недели назад, после их близкого знакомства, Денис пришел на учебу в приподнятом настроении, но когда в аудиторию впорхнула его зеленоглазая девочка, и, не отрывая от него практически весь день глаз, при любой такой возможности, мило и застенчиво улыбалась ему, посылая малозаметные воздушные поцелуйчики. После нескольких таких поцелуев, он уже был на седьмом небе от счастья, витая там вместе с ней, не желая опускаться на эту грешную землю, а тем более в аудиторию, которая мешала им встать, подойти друг к другу и слиться в желанном поцелуе, прижимая ее как можно крепче к себе. И этот день тянулся необыкновенно долго для них обоих, в предвкушении вечера. Но, как оказалось потом, у нее был маленький сюрприз для него. Проведя почти всю ночь в раздумьях, на утро красавица Кейт не выдержала и решила рассказать все подруге, не упоминая имени ее возлюбленного. Это не было хвастовством с ее стороны. Целью было совсем другое!

…Узнав вчера вечером, что Денис проживает совершенно один и ему не с кем делить комнату, у нее созрел план. Он так ей лез в голову и не давал спать, что уже утром Кейт решила воплотить его в жизнь, не ожидая пока пройдет хотя бы месяц их свиданий, как было запланировано поначалу. Ее тянуло к нему так, что ждать даже неделю стало для нее не выносимо. Русский студент запал ей настолько в душу и покорил сердце после нескольких часов разговоров в романтической атмосфере на пруду, что она была готова пойти на все, лишь бы быть рядом с ним как можно больше. И этот разговор показал еще одну сторону, что так изменило ее отношение – она, наконец-таки, не ошиблась в парне! Как это случалось много раз до этого, она не доводила все до серьезных отношений, а бросала их в разочаровании. От других парней он абсолютно отличался, как и она сама отличалась от своих подруг. Ценил то же самое, что и она, ни разу не поставил себя выше нее, говоря с ней на равных, и уважительно, не пантуясь при каждой возможности, а вел себя естественно и достойно. Никак не сознаваясь себе до этой встречи, она теперь с уверенностью знала, что не только способна полюбить его, а уже любила всем сердцем. Теперь, когда чувствовалась полная взаимность, скромница – до этого момента – Кейт готова была отдаться ему без остатка, размышляя лежа в темной комнате, где на соседней кровати давно спала ее подруга. Поэтому ждать больше не могла, проводя бессонные ночи, думая о нем. Тяжело! Чтобы подруга не подняла шум из-за ее отсутствия, надо было рассказать ей все, и заодно предупредить. Да и она была одной из тех немногих, кому могла доверять. Не из-за того, что та умела держать язык за зубами, а потому, что та открыла, на свою голову, секреты пострашнее, и, опасаясь их огласки, не выдаст теперь Кейт и под страшными пытками. Маленькие женские секреты, из-за которых многое поставлено порой на карту, не говоря уже о репутации и престиже. Вот и она не боялась даже сказать имени своего нового парня ей, но в этом просто не было необходимости.
Делиться с Денисом не собиралась до последнего момента, желая сделать ему, хоть и маленький, но приятный сюрприз. Тем более наблюдая весь день в университете, как тот не отрывал от нее взгляда. Время все ближе и ближе подходило к этому моменту, и улыбка радости все больше и больше выдавала ее. Конечно же, он не мог это упустить, но сюрприз – есть сюрприз, и не зачем о нем говорить раньше времени. Вот и она стойко стояла, как крепость, которую раз за разом пытался взять ее кавалер, и только сильнее расцветала в улыбке, поблескивая своими неотразимыми глазками, мучая его неизвестностью, интригуя все сильнее и сильнее. И когда любопытство уже было через край, затыкала ему рот сладким поцелуем, от которого он не мог отказаться.
Сегодня они уже не просто лежали под звездным небом у Монингсайд пруда, а прижимались друг к другу, как можно ближе, болтая обо всем, что им было интересно. И не находилось темы, что бы стало скучно хоть одному из них. Они готовы были слушать и разговаривать так до скончания веков, а если позволят, то на много дольше – вечность. Жаль только, что она не в их полном распоряжении, а то бы нашли ей наилучшее применение! Ведь когда они рядом, им ничего больше не надо: лишь бы она была с ним, а он – с ней. Легкая формула, но чего она порой стоит. И все-таки стоила им. Теперь это в прошлом, и им без разницы, что было. Теперь важно только то, что ждет их вместе и никак по-другому не должно быть! Дениса перестало интересовать все – вся Вселенная была рядом с ним, в его объятиях. И то, что творилось на небе уже пару дней, его совершенно не волновало, хоть и любовались этим изредка, но разговаривали только о своем. Событие тысячелетия их не интересовало, хоть и кричало им вовсю, бросая на них, пусть и слабый, свет, освещая все намного сильнее, чем справлялась в полном одиночестве луна в свои пики. Теперь яркий свет опускался к ним, что бы разделить их счастливые мгновения, не только от луны, но и от кометы, которая проходила вблизи Земли, пересекая лунную орбиту, и сейчас зависла немного левее снизу от серебристого диска, сверкая своими двумя огненными хвостами, придавая ночному небу необычайную красоту, притягательность, и какая-то мистическая сила наполняла, отравляла собой воздух. Но не для этой парочки, которая притягивалась сейчас только друг к другу и не могла оторваться хоть ненадолго от нежных объятий, пролежав так почти три часа, но и этого им было мало, а время поджимало возвращаться в общежитие.
Очередной страстный чувственный поцелуй дал возможность природной тишине вновь почувствовать себя полной хозяйкой зеленного кусочка земли, который со всех сторон был обнесен домами мегаполиса, как забором. Этому поцелую могли позавидовать многие парочки: в нем была не только страсть, но и огромная любовь, объединившая две одинокие страдающие души в одну, которая теперь могла перестать существовать с потерей одного из них, сделав жизнь обоих не возможной друг без друга. И они, где-то глубоко внутри, чувствовали это, опасаясь всячески потерять свою вторую половинку. Ведь теперь без одной из них никак не сможет существовать вторая. И с каждой минутой, проведенной вместе, эта связь только усиливалась. Денис, понимая это, еще сильнее прижал к себе Кейт. Горячее дыхание желания обжигало их лица в поцелуе. И она всем своим телом прижалась к нему. Упругих два полушария грудей мягко упирались в него, разжигая огонь страсти еще сильнее. Левая его рука, блуждающая по ее спине, ноге, бедрам, скользнула вверх под тоненькую обтягивающую футболку, и продолжила свой путь пока не уткнулась в цель. Предусмотрительно, его милая не надела лифчик сегодня, и это только радовало еще больше, хотя замечал часто, что она если и одевала его, то только на занятия, стараясь вне университета обходиться без него. Поэтому не найдя никакого сопротивления в виде материи, рука легла на ее мягкую правую грудь. У Кейт прорвался легкий стон удовольствия через зажатые губы поцелуем, и ее тело подалось немного назад, давая возможность его руке почувствовать свободу, лаская ее с наслаждением. Легкое прикосновение к ее давно твердому сосочку, и вновь приглушенный стон страсти, которая разожгла в них огромный огонь, готовый в любой момент вырваться из их объятий и спалить весь Манхеттен. Она сильнее впилась в него губами, сжав своим маленькие пальчики на его спине, которые давно уже были под рубашкой, причиняя приятную боль. Как бы ни было сейчас велико их желание, но вахтерша не будет ждать эту парочку ни минутой дольше, а ровно в десять часов повернет ключи и уйдет к себе в комнату, смотреть очередную серию какого-нибудь сериала, не обращая на посторонние звуки никакого внимания. Они расцепили объятия вопреки своим желаниям, поднялись с земли, ставшей горячей под их телами, и побрели обратно. Денис каждой своей клеткой желал ее, но торопить и так мгновенно развивающиеся отношения не хотел. Конечно, он предложит ей заглянуть к нему, сказав о своем сильном влечении к ней, но настаивать, ни в коем случае, не станет, чтобы не разочаровать ее в нем, пусть даже она также испытывает неодолимое сексуальное желание. Какого же его будет удивление через полчаса, когда Кейт прошепчет часть своего сюрприза ему на ухо, а вот со второй пока подождет, удивив его еще больше.
В этот раз парочка пришла за двадцать минут раньше, и Анжела, чья была смена, приветливо им улыбнулась, радуясь тому, что на ее глазах зарождается не очередное мимолетное отношение, а серьезный роман, пропитанный любовью, пусть не до конца осознанной. Чего она так и не встретила за свою прошедшую жизнь, а в свои сорок семь лет понимала, что ее поезд давно ушел, и ей теперь остается порадоваться хоть за кого-то. Радость эта была чистой, без какой-нибудь зависти. Это было видно по ее сияющему светлому лицу, когда молодые поздоровались с ней, проходя мимо. Жаль, что ее напарница, совсем другого мнения была о них вчера, бросив презренный высокомерный взгляд в их сторону через очки. Было видно, что она о них думает в тот момент, хотя это далеко очень далеко было от их реальности, но в молодых людях видела только разврат и ничего более. Проработав в общежитие почти двадцать лет, и навидавшись многого здесь, она перестала уже замечать серьезные отношения среди проживающих здесь студентов или сознательно отвергала, не веря в их будущее продолжение, считая каждую девушку, пусть она еще и не стала, но уж точно станет – на втором курсе, − «бесплатной проституткой», как она любила их постоянно называть, чтобы не использовать более грубое и унизительное слово, отучившись в юные годы в воскресной школе, полагая, что такие слова не позволительны в ее лексике. К счастью, не ее была смена, что не могло не поднять им и так приподнятое настроение, а лицо Анжелы еще раз доказало им, что все у них складывается куда лучше, и нет повода для волнений. В свои годы она отчетливо видела разницу в отношениях, и если кто-то из девушек путалась в отношениях, обязательно спускалась и спрашивала ее совета за «между прочим», на что та с радостью откликалась. За что и получила прозвище «теща», на что «теща» Анжела ни сколько не обижалась, а с улыбкой откликалась на нее. Ведь за многие годы это прозвище стало намного роднее для нее, нежели собственное имя. Вот и сейчас она провожала со счастливой улыбкой и радостным взглядом удачную парочку, как-будто они были созданы друг для друга и наконец-таки их пути пересеклись, подметила она про себя, пока та не скрылась из ее вида на лестничном проходе.
Поднявшись на второй этаж, Денис обнял малютку Кейт (хотя рост у них был практически одинаковый, но ему она казалась такой с самого знакомства) в прощальном поцелуе, собираясь пригласить ее к себе лишь после того, как их губы разомкнуться. Желание поцеловать в нем было намного сильнее сейчас, чем услышать от нее в ответ «да». Сладостный поцелуй прервался, и она резко отстранилась от него, не вырывая своих рук, а еще крепче сжав, боясь как-будто разорвать связь с ним и тем более потерять ощущение его присутствия. Краска окутала все ее лицо, и смущенный взгляд упал на пол между их ногами, который явно не замечала сейчас, находясь где-то высоко в облаках, парила от счастья над землей. То, что она собиралась сказать, давалось теперь ей тяжело, когда он стоял перед ней и пристально смотрел в ее зеленные глаза. Медлить нельзя, и осознавая это, прильнула к нему вплотную и губами потянулась к уху, собираясь что-то сказать ему шепотом, что бы смог услышать только ее любимый человек и никто больше, пусть даже будет стоять совсем рядом.
− Я очень сильно хочу тебя! Встреть меня, пожалуйста, через час на этом месте. Если не возражаешь, и по-тихому проберемся в твой номер, − выпалила Кейт на одном дыхание, пока смущение полностью не покорило ее с ног до головы, закружив ей голову еще сильнее, и без того хмельную от нежных чувств.
− Я тоже тебя безумно хочу, дорогая! И с нетерпением буду тебя ждать здесь, − от волнения ему также тяжело давались слова, да еще от ее неожиданных слов у него все пересохло во рту. Такого финала вечера он не ожидал никак. Она выпорхнула из его объятий, бросила флиртующий, но в тоже время скромный взгляд и, вся покраснев, убежала.
Не прошел и час, как Кейт вышла на лестничную площадку, вся сияя, где ее уже минут пять ожидал Денис, в предвкушении продолжения вечера в объятиях своей новоиспеченной королевы, которой сейчас не хватало лишь короны, но ее мило заменял невидимый нимб. Пусть она и не была реальной королевой, а вот ангелочком уж точно была! И этот ангел сейчас спускался к нему. Казалось, ее ножки не касаются ступеней лестницы вообще, а парила над ними, приближаясь к нему. Немного короткая пышная черная юбка, под цвет ее чулки, подчеркивающие стройность и красоту ног, и зеленоватая блузка под цвет ее глаз – все подчеркивало в ней всю возможную женственность, которая теперь была полностью воплощена в ней, создавая особую невидимую ауру вокруг нее. Денис боялся шевельнуться, что бы та девушка, которая спускалась к нему, не растворилась в воздухе, как легкий дым, от его малейшего движения. Но Кейт все также уверенно приближалась к нему, и с каждым ее шагом, его сердце начинало биться все сильнее и сильнее. К тому моменту, когда она подошла к нему вплотную, положив руки на его плечи, сердце уже угрожало выскочить в любой момент из груди, отдаваясь стуком у него в ушах, заглушая все остальные звуки вокруг.
− Ну, что, пойдем к тебе, милый мой, − тихо еле слышно произнесла она с улыбкой и румянцем на щеках, а искорка в ее глазах так и не погасла за час, но как ему показалось, стала еще ярче, подчеркивая ее необратимо усиливающееся желание подняться к нему.
− Пошли, сладенькая моя! – не меньше чем она, светясь от счастья, сказал он ей и обнял за хрупкую талию, предлагая ей жестом свободной руки как бы подняться в его номер первой, оказывая тем самым, хоть и маленькое, но гостеприимство и уважение.
Стараясь не издавать лишнего шума, они украдкой прошли в его номер. Чувствуя себя как дома, Кейт чмокнула его в губы и направилась к одной из кроватей, застыв перед ней в раздумьях. Через несколько секунд, не говоря ни слова, стала подвигать ее ко второй. Денис машинально ринулся помогать ей, не понимая в чем дело, а она только еще сильнее улыбнулась ему. Когда все было сделано, она обняла его за шею, а он все так же непонимающе смотрел на нее. Ведь для того, что бы им слиться в долгожданном страстном сексе две кровати вместе совсем не к чему, с их габаритами смогут легко поместиться на одной и им будет комфортно. Он стал ощущать, что сюрприз подходит к кульминации, но так и не давался ему, путая его в догадках. Смотря на его недоумевающее до сих пор лицо, Кейт стала его легонько целовать, то в одну щеку, то в другую, то в губы, то в нос, вновь вернулась к губам, но на этот раз, впившись в них со всей своей страстью. Прошло минут пятнадцать, пока она смогла оторваться от него и тихо застенчиво засмеялась, от переполняющих ее чувств. Как же ему нравился этот смех, пропитанный нежностью, женственностью и так мило звучал, лаская его слух! Он мог его слушать и слушать, как и ее голос, когда она начинала говорить.
− Извини! Не сдержалась, − виновато произнесла она, все еще слегка посмеиваясь. – Я хотела сделать тебе приятный сюрприз, − Кейт выдержала паузу: обертка с подарка уже снята, теперь надо потихоньку приоткрыть крышку. – Я предупредила подругу, чтобы не ждала меня этой ночью и другие, по-видимому, тоже придется провести ей одной. Я не просто хочу секса с тобой! – румянец на ее щечках стал вновь багроветь. – Я хочу тебя! Хочу уснуть в твоих объятиях и проснуться утром с тобой рядом, увидеть тебя с утра, обнять и поцеловать. Мне этого так не хватало сегодня утром! Я люблю тебя!
− Ты же мой ангелочек! – и Денис крепко прижал ее к себе, не желая отпускать ни на секунду – такой любви ему еще никогда не доводилось встречать, если только не в кино, но уж точно не в реальности. Только вчера они стали знакомы ближе, а сегодня с их уст слетают слова о любви. – Я тоже тебя очень люблю, моя девочка! И…

Звонок!.. Долгожданный звонок прервал его воспоминания о первом дне их отношений, но это только обрадовало его. Раньше, когда Денис погружался в свои воспоминания, любое их прерывание вызывало только раздражение в нем. Не сегодня и не сейчас! Теперь он был рад услышать его, и тот означал одно: учеба закончена и впереди их ждет заветный выходной, а значит, все это время проведет со своей любимой, чувства к которой только усиливались в нем с каждым днем, и ему все больше не хватало ее рядом, хоть и сидела она менее двух метров от него. Но через час они уже встретятся и не расстанутся до послезавтрашнего утра. Ведь она тоже стремилась как можно больше провести время в его обществе, пусть и за книгами, но лишь бы он был рядом в этот момент. Им казалось, что даже вечности для них будет мало вместе. С первой проведенной ночи вместе они не расставались практически и ночью, Кейт даже потихоньку перенесла за две недели большую часть своих вещей, что бы сразу бежать на занятия, а не в бывшую свою комнату, где ее не ждала теперь подруга. Да, и так появлялись лишние минутки после сна, что бы иногда с утра перед учебой могли провести время вместе, занимаясь любовью, отдаваясь друг другу без остатка. Конечно, после такой утренней зарядки им тяжело было настроиться на учебу, и с нетерпение ждали окончания очередного дня, что бы продолжить начатое утром, так как во время секса лучше всего ощущалась их близость, становясь при этом одним целым, от чего прерывать такие чувства им совершенно не хотелось. Так ощущение полного изнеможения и усталости, во всех смыслах только приятные и счастливые, стали для них привычными, но ни вчера вечером, ни сегодня и, уж точно, ни в ближайшие дни. У Кейт начались месячные, и им придется потерпеть с этим, в предвкушении долгожданного секса после небольшого перерыва. Эта житейская мелочь все равно не могла сказаться на их отношениях. Поэтому через час Денис с нетерпение будет ждать свою возлюбленную в их условленном месте, в квартале от общежития в тени дерева, стараясь днем, как можно меньше, попадаться вместе на глаза студентов, которые пусть пока ломают голову в догадках, и не лезут в их личную жизнь. А пока им все так же придется выскальзывать из его комнаты по утрам до того, как общежитие полностью проснется и прогуливаться по улицам до начала учебы.
Стараясь поддерживать естественную привлекательность, которой наградила ее природа, Кейт была раньше назначенного времени, воспользовавшись только чуть косметикой, но и этого ей было вполне достаточно, что бы подчеркнуть свою красоту, оставляя за собой восхищенные взгляды мужчин. Ее макияж: немного туши на ресницах, алый блеск на губах, подчеркивающий и без того их притягательность. Сегодня она была одета в светло-голубые джинсы, особенно подчеркивающие ее бедра, в ярко-красный однотонный топик с небольшим белым каким-то узором спереди и в белых кроссовках. Денис, в свою очередь, надел темно-синие джинсы, белую футболку и черные кроссовки с белыми вставками. О том, как они будут выглядеть, договорились заранее по дороге из университета, болтая по сотовому телефону, на расстоянии друг от друга, так как ее подруги опередили его, уговорив пойти вместе с ними. Их затея провалилась, потому что, Кейт хоть и шла в их окружении, телефон не отрывался от ее уха, и она всем своим существом была далеко от них – на другом конце сотовой связи, рядом с ним.
Она подошла к нему, благоухая приятным сладковатым ароматом духов, Денис обнял ее и чмокнул в щечку. Теперь больше суток они принадлежали только себе и, мило воркуя, направились в Центральный парк. Осень, которая была уже в полном разгаре и радовала до сих пор теплом, потихоньку украшала деревья в огненные цвета, радуя взгляд, которому за все лето уже приелись зеленные тона, и хотелось чего-то нового. Вот и они шли туда, где все живое пестрело в разноцветных тонах перед тем, как все посереет, а затем город накроет белой пушистой пеленой, но это потом. Сейчас можно было наслаждаться скоротечной красотой, которая в ближайшие дни начнет потихоньку увядать, устилая землю шелестящим ковром.
Почти до заката влюбленная парочка бродила по всему Центральному парку, любуясь его красотами и живописными уголками, время от времени обнимаясь и целуясь, не в состоянии больше терпеть. На обратном пути они и не заметили, как вновь пришли на то место у Монингсайд пруда, где впервые столкнулись эти две заблудшие одинокие души. Ноги сами их туда несли. Им оставалось лишь разговаривать и наслаждаться обществом друг друга. По ночам становилось прохладно, и земля потихоньку уже остывала. Боясь за то, что бы его любимая девушка даже немного не простудилась, Денис снял футболку и аккуратно положил ее на землю, предложив ей присесть на нее. Прижав ее крепче к себе, что бы поделиться и теплом своего тела, он поцеловал ее в лоб.
− Как же я тебя люблю, солнышко! – тихо и от самого сердца произнес он. – Я теперь тебя никому не отдам и не потеряю! Я слишком долго тебя искал! Ты само совершенство! Воздух для меня, вода для меня – жизнь моя!
− Я обещаю, что никогда не брошу тебя, радость моя! И не причиню тебе боль! – она взглянула на него, как маленький котенок: ее взгляд был пропитан нежностью и любовью к нему, а слова звучали искренне. – Только пообещай мне одно, дорогой!
− Что, любовь моя? – сейчас Денис был готов пообещать ей все, что только пожелает, лишь бы его малышка Кейт была счастлива.
− Береги себя! Если я потеряю тебя, я просто не знаю, как смогу дальше жить! Ты стал всем для меня. И я теперь не смогу без тебя жить! – было слышно в ее голосе, что она за него тревожится, и больше всего в жизни всячески боится потерять его, готовая в любой момент расплакаться от этих слов.
− Обещаю, моя радость! – и он улыбнулся ей, прижав еще крепче. – Ты теперь смысл моей жизни! И меньше всего на свете мне хотелось бы причинить тебе боль.
Если бы ему сказали месяц назад, что встретит настоящую искреннюю любовь, он бы засмеялся тому человеку в лицо. Но теперь это было реальностью, и эта самая любовь сидела, прижавшись всем телом к нему, боясь всячески потерять его. Они сидели под безлунным небом, которое было усыпано яркими звездами, вдыхая свежесть осеннего воздуха, дышащего долгожданной прохладой. За две недели Денис уже и забыл, что такое вдыхать в легкие сигаретный дым по вечерам, так ни разу не закурив в присутствии своей Кейт, которая, как оказалось, никогда не курила, а лишь составляла компанию подруге, сидя с той на улице за компанию. Когда весь день проводили вместе, то он, конечно, пару раз покидал ее на несколько минут, что бы утолить сигаретный голод. Ей это не нравилось, хотя запах табака от него еще сильнее притягивал ее, и она не могла устоять, не поцеловав. Желание покурить изредка стало напоминать о себе час назад, но было под его полным контролем. У него скоро будет почти час, что бы утолить этот голод, пока студенты угомонятся, и его милашка сможет проскочить незамеченной к нему в комнату. Бывало намного тяжелее терпеть искушение, когда они уединялись у него в комнате на все сутки, кувыркаясь всю ночь и весь день в постели, но физическая страсть к ней заглушала и подавляла желание покурить. Отмахнувшись от этих мыслей, он заметил, что его Кейт вся дрожит в его объятиях, как осиновый лист. Нет, не от холода, а от чего-то другого!..
Денис слегка повернул свои плечи и взглянул на нее, и она даже не отреагировала на это, хотя всегда поворачивалась к нему в подобных случаях. Кейт застыла в его объятиях. Он решил бы, что это всего на всего кукла в его руках, а не человек, если б дрожь не отдавалась в его теле. Она смотрела куда-то вверх и практически не моргала. Этот пристальный неживой взгляд напугал его.
− Что случилось, милая? – голос звучал спокойно, как ему показалось, хотя внутри переживание переполняло его.
− Не могу никак понять?! Она…та штука – меня пугает! – она не сразу ответила ему, путаясь в словах, как-будто выходя из транса, и, все также, не поворачивая к нему голову. Он взглянул туда, куда уже минут десять, не переставая, смотрела Кейт.
− Просто комета, любимая. Чего же ты боишься? – его голос был уже абсолютно спокоен.
− Почти неделю эта комета висит в одном месте и не движется, хотя по телевизору передавали, что долго не пробудет в пределах видимости. Она должна была улететь дней пять назад, но все еще здесь. Как-будто зависла на одном месте, но это не реально, и она давно бы упала под действием силы притяжения Земли. А она, эта комета, просто висит, как-будто ее туда подвесили, − ее голос переполняла тревога.
С того момента, как Кейт вошла в его личную жизнь, он и забыл о существовании телевизора, но как оказалось теперь – всего, что окружает его. Больше недели Денис уже не замечал этой кометы, хотя в былые времена обращал бы на нее внимание каждую ночь, и любые изменения не остались бы не замеченными. Всегда внимательный ко всему, он не мог понять, как такое произошло с ним, что не смог увидеть очевидное. Да, что там увидеть!.. Даже не замечал всю неделю. Ее слова заставили и его немного заволноваться, но постарался найти рациональное объяснение этому, прокручивая все имеющиеся у него данные в голове. Увы!.. Его любимая была права! Комета уже не один день просто висела на одном месте, а СМИ, по-видимому, чтобы не поднимать панику среди людей, перестали о ней вообще говорить, давимые сверху могущественными людьми, и без разницы то ли правительством, то ли кем-то еще. Факт – есть факт! Она не уходила и даже не двигалась, продолжая висеть на одном и том же месте, как-будто устала от далеких одиноких странствий по Солнечной системе и решила сделать привал в приятном соседстве с Землей и Луной перед тем, как вновь отправиться в мрачный путь. Или может быть она совсем из другого мира – измерения?.. А та, что была ранее – их реальная комета, − давно уже прошла, миновав орбиту Земли. Нет, что-то явно не так! Ведь, если даже предположить, что эта комета из другого измерения, и произошло наложение границ разных миров, то она по любому должна двигаться, а не висеть на одном месте, как-будто дожидаясь возвращения ее старой знакомой – Луны. Не могла же она попросить подождать ее, что бы в очередной раз попрощаться с этой кометой на столетия, а то и тысячелетия…
− Не волнуйся, солнце! – постарался Денис поддержать своего ангелочка, который все еще, не переставая ни на минуту, дрожал в его руках, хотя сам уже с трудом верил в свои слова.
− Спасибо, дорогой! – и Кейт наконец-таки оторвалась, взглянув на него, пусть и без улыбки, но все с тем же влюбленным блеском в глазах. – Но что-то будет – это неспроста! – она сильнее прижалась к нему, стараясь как-будто уберечься, спрятаться от неизвестного в его объятиях. Ее ум и логическое мышление не могли не восхищать его, а ее интуиция просто поражала.
− Может, лучше пойдем в общежитие?
− Давай, любимый! – радостно согласилась она, вскакивая на ноги, собираясь уходить и чем скорее, тем лучше.
Резким движением она подняла его футболку и протянула ему. Взяв за руку, он притянул ее неожиданно к себе и прильнул к ее губам. Их языки слились в страстном поцелуе, головокружение сразу же накрыло обоих. Когда они, все еще не отпуская друг друга губами, разомкнули объятия и взялись за руки, Кейт совершенно перестала дрожать, забыв теперь о комете. Это очень обрадовало Дениса. И через пару минут они уже шли по парку в сторону университета, все так же держась за руки, не желая всячески расцеплять их. Пусть и не будет у них сегодня вечером очередного секса, но Денис все равно не оставит ее одну ни при каких обстоятельствах. Желая лишь одного сейчас – уснуть вместе с ней, прижав к себе, и никогда в жизни не отпускать ее ни на секунду.
− У нас есть еще время. Может, прогуляемся по территории университета? – предложила она, бросив на него умоляющий взгляд. Возвращаться в комнату, где теперь жила в одиночестве подруга, ей совсем не хотелось, хоть и на чуть-чуть. Лучше провести лишние свободные минуты с любимым.
− Пойдем, дорогая! Я с радостью! − он тоже не хотел сейчас расставаться с ней даже на лишние полчаса.
У них в распоряжении было минут сорок, и они могли спокойно побродить среди корпусов Колумбийского университета, который, можно сказать, и стал перекрестком судеб, сведя их в одну. Теперь уже не было сомнений, что всему виной была судьба, с ее изощренным планом, которому то подчинялись, то – нет люди, но она все равно брала верх: то одаривая с ног до головы всем, то забирая все, что дорого человеку. И они не были исключением в этой игре. Пройдя через страдания и разочарования, две потерянные души, принадлежавшие друг другу, наконец-таки, встретились. Им оставалось совсем немногое, до полного абсолютного счастья и идиллии – узнать друг друга получше. К этому, как и Денис, так и Кейт стремились всем сердцем и душой, понимая, что это не что иное, как огромный подарок судьбы свести их вместе. Такого у них в жизни уже никогда не повторится! И ни за что не встретят такого же человека, что бы так же любил, как они сейчас любят безумно друг друга.
Время пролетело не заметно, и им надо было срочно возвращаться в общежитие. Они направились к выходу по Колледж Уок, выходящей на перекресток Амстердам авеню и сто шестнадцатой улицы, откуда до общежития оставалось метров сто, не больше. Вдалеке на юге раздался привычный звук полицейских сирен, заглушающий почти все звуки вокруг. Каждый вечер Денис слышал, как они заполняли не только улицы, но и его комнату, когда оставлял окно открытым. Для Нью-Йорка полицейские сирены были привычным делом, как и убийства, о которых можно было прочитать в любой местной газете. В первое время его это беспокоило, но прошли месяцы, и это стало неотъемлемой часть его жизни. Пока они приближались к перекрестку, монотонный гул сирен усиливался. Походу копы вели преследование или мчались на очередной вызов совсем не далеко, теперь всего в нескольких кварталах от них. Звук этот их сейчас мало волновало, так как за ночь предстояло его услышать еще ни один раз. До перекрестка оставалось совсем немного, и уже виднелся кусок стены общежития, которое манило их к себе, как манит долгожданный ночлег странствующих путников, где они смогут отдохнуть и расслабиться перед очередной дорогой.
Они вышли на перекресток. Зеленый свет не мог не порадовать их, и в спешке начали переходить авеню, пока еще не загорелся красный свет. Полицейские сирены, которые были уже совсем рядом, резали им слух, заглушая все остальные звуки. Им оставалось преодолеть другую половину проезжей части, как начал мигать зеленый свет, предупредив, что времени для перехода на другую сторону у них в обрез, всего несколько секунд. Кейт, сильнее сжав его руку, чуть ли не побежала, не давая Денису отстать. Еще пару шагов и они окажутся на тротуаре, а там уже спокойно переберутся через дорогу сто шестнадцатой улицы, движение по которой было намного меньше. Остановившись на тротуаре, она посмотрела на своего парня с улыбкой и впилась в него поцелуем.
Раздался сильный звук скрипа тормозов и скольжения резины по асфальту, заглушающий даже вой сирен, когда Кейт еще не успела убрать своих губ от его, и резко повернула голову в сторону этого шума в тот самый момент, когда на обочину выскочил, мотыляясь из стороны в сторону, старенький Форд-Мустанг – семидесятых или восьмидесятых готов – темно-коричневого цвета. Он уже ехал не по дороге Амстердам авеню, а по тротуару в направление парочки, стоявшей всего в десяти метрах от быстро приближающейся к ним машины, водитель которой даже не желал их замечать, а все больше и больше набирал скорость, что бы уйти от погони. Кейт так быстро повернула голову, что закрыла встрепенувшимися длинными волосами всю картину происходящего, и он смог увидеть через плечо своей любимой лишь в тот момент, когда расстояние сократилось уже вдвое.
Загорелся зеленый свет. Машины уже тронулись, и встречная полоса стала теперь невозможной для обгона. Что бы уйти от погони, грабителю ничего не оставалось, как свернуть на тротуар. Нажав на педаль тормоза до упора, он повернул машину вправо, к счастью там никого не оказалось, и влетел на тротуар. Перескочив через бордюр, машину резко занесло и ее с трудом удалось удержать, чтобы не врезаться куда-нибудь. И вновь нажал на гашетку до упора, как увидел впереди обнявшуюся на середине тротуара парочку. Попытка посигналить им не увенчалась успехом. Эта машина была украдена, и то, что сигнал не работает, он не мог знать. Девушка в тот момент смотрела уже прямо на него, застыв в страхе, как манекен. Ювелирные украшения почти на четыре миллиона долларов в черной сумке на пассажирском сиденье сделали свое, и грабитель не стал убирать ногу с педали, а сильнее сжал руками руль, предчувствуя неминуемое, когда машина все быстрее и быстрее приближалась к ним.
Если б Денис увидел ее сразу же, они бы успели уйти с пути летящей машины. Скорость происходящего стала заметно меняться, и Форд уже не мчался, а медленно приближался к ним, но расстояние все равно маленькое. Не раздумывая, что делать, он медленными движениями стал отталкивать свою милашку Кейт от себя в сторону, которая от ужаса окаменела и лишь смотрела на машину, понимая, что теперь неминуемо его собьют. Но лучше его одного, чем и ее!.. Он ее безумно любил!.. Не один раз ему приходилось слышать, что перед смертью или случаями близкими к ней, все замедляется и вся жизнь способна проскочить перед глазами за доли секунды. Да, все вокруг очень сильно замедлилось, дав ему дополнительное время на принятия решений, но вся его жизнь так и не стала пробегать перед его глазами. Денис уже видел, как медленно Кейт стала отстраняться под действием его рук, но ее голова и ноги все еще были на своих местах. Как же все медленно!.. Слишком!.. И он не в силах это изменить. Не в силах!.. Лишь бы водила взял руль на него, а не на нее!.. Лицо водителя попалось ему на глаза, на котором читался страх и безысходность. Да, к черту его!.. И его взор вновь был направлен на то, что бы успеть отшвырнуть свою любимую как можно дальше. Руки только стали выпрямляться, а до машины оставалось где-то полтора метра. Лучше пусть умрет он, но не она!.. Не ОНА!.. Лучше б они не торопились и подождали следующего зеленного света!.. Не надо было останавливаться, что бы поцеловаться!.. Его руки уже выпрямились, но он до сих пор ощущает пальцами ее нежную кожу, которая мгновенно похолодела от страха. За что?!.. Вот его милая теперь не в его руках, но ее ногам остается до бампера всего полметра,… еще меньше!.. Боже, она не успевает отлететь в сторону!..
Бампер медленно начинает касаться ее ног, от чего Кейт еще медленнее поддается всем телом навстречу ветровому стеклу Форда. От сильного быстрого удара ее левая нога не выдерживает и прогибается, образуя дугу… Денис слышит отчетливый хруст костей, ее костей, который продолжается в его ушах вечность, пока ее тело не начинает ложиться на капот… Ужас!.. Ему придется смотреть всю эту картину, и он даже не успеет отвернуть голову, если и не выдержит этого зрелища!.. Он и так его не выдерживает!.. Его сердце сжалось еще сильнее, хотя лучше б остановилось совсем!.. Такого столкновения она точно не переживет!.. В этот момент раздался новый хруст костей, но намного громче. Не трудно было догадаться, что это хруст костей его ног, так как боль мгновенно пронзила все тело… Голова Кейт врезается в стекло тогда, когда ее ноги уже были выше головы… Еще один хруст, но уже громче других… Нет-нет-нееет!.. Ее голова от удара об стекло развернулась на сто восемьдесят градусов… Мертва!.. Часть ее головы открыла ему кровавое месиво и частично мозг там, где раньше были шикарные волосы, которые сейчас еле весели на тонком лоскутке кожи, который почти не шевелился в воздухе, как и брызги ее крови… Кости!.. Окровавленные мелкие косточки черепа медленно разлетались в разные стороны… Пол головы перестало существовать за мгновение, но для Дениса прошла не одна минута этого зрелища, превратив ее в уродливое красное месиво…
Потихоньку ее голова, если ее можно было теперь так назвать, стала медленно уходить из его поля зрения, так как неминуемо он тоже летел на остатки ветрового стекла, но не головой, а боком… Так как, постаравшись отбросить Кейт в сторону, все еще стоял к машине полу боком. Судя по расположению ее ног, она уже перелетала в этот момент через машину… Сейчас будет удар… удар!.. Денис сжался всем телом, когда его плечо,… правая часть спины… и уже голова встретились с роковым стеклом темно-коричневой машины… Резкая боль,… все поплыло перед глазами.… Стало чернеть… Темнота… Перед ее наступлением он желал лишь об одном! Хоть бы получилось встретиться с Кейт на том свете, если тот вообще существует!..
Темнота… темнота… темнота?!.. Боль отступила, как и все другие ощущения, но где же тот яркий свет?!.. Где?!.. Но уже полная темнота полностью поглотила его.


Глава 3.

В ужасе Денис подскочил, закрыв руками холодное от пота лицо. Мокрым было не только оно, но и все тело, к которому прилипала одежда, пропитанная потом насквозь. Такого реального кошмара ему еще ни разу не доводилось видеть во снах. Уверенность в том, что он умер, отступала также быстро, как и страшный сон рассеивался в его сознании. Тяжелое быстрое дыхание постепенно стало приходить в норму, как и учащенное сердцебиение. Отрывки из сна все еще мелькали перед закрытыми глазами, забирая из жизни милашку Кейт как-будто наяву, даже хруст ломающихся костей до сих пор стоял у него в ушах. Кровь, часть обнажившегося мозга, косточки ее черепа, разлетающиеся в разные стороны, красивое, но уже обезображенное лицо… От этих моментов у него закружилась голова, и тошнота стала подкатывать к горлу. Только этого еще не хватало! Проблеваться в кровати ему уж точно не хотелось. Он постарался подавить рвотный рефлекс, вызванный сном, подумав о чем-то приятном, что было реальностью, став вспоминать лучшие моменты, проведенные вместе с ней, когда они по-настоящему были на седьмом небе от счастья. Все в нем стало успокаиваться по мере того, как остатки сна все дальше и дальше уходили вглубь мозга, оставляя его, наконец-таки, в покое.
Что-то не так!.. Все еще не отрывая рук от головы, закрывающих ему глаза, Денис стал прислушиваться к тому, что ранее заглушал сильный стук сердца, и, чем спокойнее оно билось, тем отчетливее слышалось какое-то потрескивание в стороне. Нет, на этот раз не костей!.. Наоборот, легкое приятное потрескивание, ласкающее слух, а не хруст, да и очень знакомое, которое не раз приходилось слышать ему в жизни, но никак не мог вспомнить, что может издавать его. Оно действовало на него даже успокаивающе, отгоняя прочь все отвратительные мысли о сне. Этого не может быть?!.. Это… это же костер. Какого?!.. Толи мысленно, толи вслух, но тут же прервался, стараясь ощутить еще какие-нибудь изменения вокруг, боясь теперь оторвать свои руки от лица. Долго не пришлось ждать. Тяжелый спертый, как-будто веками не тревожимый в этом месте, влажный воздух ударил ему в нос, пропитанный сыростью земли, но, в тоже время, смешанный со свежестью, которая была почти не уловима, но присутствовала в нем, и дышать такой смесью было трудно. Конечно, после такого сна он бы сразу не смог услышать, если б его кто-то даже позвал по имени совсем рядом, но довольно-таки яркий и реалистичный сон отошел, а вот тревога стала нарастать, когда все четче он чувствовал тепло, идущее от потрескивающего неподалеку костра, к которому теперь присоединился и странный воздух. Кровать также видоизменилась под ним: не была такой мягкой и не пружинила, а позволяла спокойно сидеть, вытянув перед собой ноги. Ощущение, будто его незаметно вместе с матрацем перенесли и аккуратно положили на землю. Это не удивительно, ведь он даже не помнил, когда и где уснул, не говоря уже о воспоминаниях из прошлого вечера, как-будто тот перечеркнули, выкинули из его жизни и напрочь стерли из памяти. Тогда где, черт возьми, он сейчас находится?!.. Не в силах больше сдерживаться, Денис медленно убрал дрожащие руки от лица и огляделся вокруг.
Неподалеку от него, справа, тихо потрескивал небольшой костер. Его света было вполне достаточно, что бы осветить ту часть, в которой он мерно догорал, играя тенями. Стены, которые он освещал неподалеку, были темно-серыми почти черными и неровными, как и пол, сланец и слюда поблескивали повсюду, отражая оставшиеся языки пламени. На какой-то возвышенности, с полметра высотой, были просто набросаны многочисленные вещи, но из-за полумрака не возможно было разглядеть, что именно. Немного левее, от этой громадной кучи хлама, на противоположной стороне костра, кто-то спал, укутавшись во что-то светлое или даже в белое, окруженный парой небольших сталактитов, чуть дальше от которых был полный мрак – углубление или проход дальше вглубь. Теперь не было ни сомнения, что он находился в какой-то пещере. Его мучил лишь один вопрос, как смог сюда попасть и при этом ничего не помнил. Если в штате Нью-Йорк и есть пещеры, то они на севере у границ с Канадой, где есть небольшие горы. И вообще, как он оказался здесь, сам того не помня?!.. На машине дорога заняла б часа четыре, а за это время по любому можно было б проснуться или хотя бы осознать, что тебя куда-то везут. Может чем-то накачали?!.. Нет, были бы хоть какие-то побочные действия или смутные воспоминания, а он в полном порядке и чувствует себя довольно-таки хорошо, пусть взволнован и напуган происходящим. Все равно найдется этому рациональное объяснение, как находилось всегда раньше. Надо только немного времени и терпения. Слева, примерно в метрах сорока-пятидесяти от него, был какой-то темно-синий просвет, который еле выделялся из мглы и должен был вести, по его предположению, наружу. Поднявшись без лишнего шума, он направился к нему в полной темноте, аккуратно наступая на неровную поверхность под ногами и стараясь при этом издавать как можно меньше звуков, чтобы не разбудить незнакомца.
Полпути пройдено. Осталась преодолеть еще половину и… свобода! Только от чего?!.. Пленником Денис себя не чувствовал, не был даже связан. Тогда бежать отсюда пока нет смысла. Тем более, что он не знал, ни где находится, ни куда направляться. Надо только дождаться, когда проснется этот человек, и все разузнать у него. А пока выйти наружу, подышать свежим воздухом, которого ему сейчас так не хватало…
Внезапная боль пронзила пальцы правой ноги. В кромешном мраке он не заметил под ногами большой камень, и с размаху нога прямиком врезалась в него. От неожиданной пронизывающей боли стон вырвался из его рта. Сжав посильнее зубы, он присел на корточки и стал потирать руками пальцы через кожу кроссовка, в надежде, что боль от этого пройдет быстрее. Пусть больно, но был этому очень рад – он все еще жив, − вспомнив последний свой сон. Сомнений уже нет, а значит, жива и его любимая, а ее ужасная смерть лишь игра сна, жестокий плод его подсознания, из-за страха ее потерять, и ничего больше. Как же ему сейчас не хватало рядом Кейт! Ему хотелось крепко обнять ее столь стройное, хрупкое тело и страстно поцеловать ее в нежные алые губы. Нет, он готов расцеловать ее сейчас всю. Как только вернется назад, первым делом побежит к ней и сделает это. Сомнений на счет этого у него нет. Ведь он безумно любит его маленькую девочку, вернувшую в нем вкус к жизни!
Медленно, проверяя теперь каждый сантиметр перед собой ногами, Денис добрался до выхода из пещеры, размеры которого немногим не превышали деревенской двери: где-то полтора метра высотой и чуть больше полуметра шириной. Земляной покров теперь сменили под ногами, сплошь лежащие повсюду, камни, звенящие друг об друга при каждом его шаге, усиливаясь эхом от стен и возвращаясь к нему уже грохотом, напоминающим водопад. Разбудит ли этот шум спящего человека или нет, ему было теперь все равно, ведь врага в нем он не видел, а уж тем более, психически ненормального маньяка подавно. И что это за маньяк, если даже не додумался связать свою жертву?! Веселая улыбка впервые появилась на его лице после мрачного сна, хотя прошло с того момента не меньше получаса, если – не час. С улыбкой Денис проскользнул наружу через небольшой проход, откуда веял свежий прохладный воздух, который все сильнее ощущался по мере приближения к выходу, и теперь должен был полностью ворваться в его легкие, выгоняя оттуда остатки неприятной затхлой, пропитанной сыростью земли, газообразной смеси, отдалено напоминающей по составу воздух. Вырвавшись, наконец-таки, из пещерных оков, он вдохнул полной грудью. Приятная прохлада раннего утра теперь не только ласкала его тело, но и остужала изнутри, заполняя легкие своей свежестью, от чего приятное ощущение захлестнуло его с ног до головы, которое отпускать ему совсем не хотелось. Увидев неподалеку от пещеры большой прямоугольный камень, он направился к нему, что бы подождать, присев на него, когда его новый незнакомец соизволит проснуться, тогда и сможет с ним поговорить, а пока будет сидеть здесь, наслаждаясь не только приятным воздухом, прохладным утром, но и звездным небом, пейзажем, который потихоньку прорезался через ночную мглу, приоткрываясь навстречу его любопытному взору.
Ни тысячи, а лишь сотни звезд смотрели сейчас на него свысока. Признаков восходящего солнца еще не было видно ни с одной из сторон горизонта, но что-то явно заглушало их свет, еле пробивающийся всей своей силой к поверхности земли. Как-будто невидимая пелена окутала весь небосвод и не дает свету, зависающему где-то высоко, просочиться сквозь нее. Даже из-за светового загрязнения звезды над Нью-Йорком светили ярче и были видны намного четче, чем на этой пустой возвышенной местности, где ни в одном из трех направлений, открывающихся его взору, не было видно ни единого огонька на километры, просачивающегося через отступающую перед восходом ночную тьму. Стало казаться, что теперь даже верхние слои атмосферы сдавливали воздух, наваливающегося на него под какой-то необъяснимой тяжестью. Луна?!.. Денис немного ранее готов был поклясться, что она была той же, которую привык наблюдать каждую ночь. Нет!.. И дело не в той же двухвостой комете, что висела все так же неподвижно величественно под ней, а в том, что та все еще была рядом с кометой. Он отчетливо осознавал, что за фаза должна быть сейчас у луны – почти новолуние. Но уж ни как не полнолуние!.. Всматриваясь все больше и больше в нее, становилось явным то, что какая-то пелена (толи дым, толи еще что-то другое) накрывала верхние слои атмосферы. Весь лунный диск был размытым и абсолютно белым, без каких-либо видимых на нем кратеров и впадин, которые легко можно было различить не вооруженным взглядом. Но пугали его больше всего ни пелена на небе не понятного происхождения, ни место, в котором он оказался, а страх наводило то, что луна теперь была полной и находилась вблизи кометы, отрицая все законы рационального бытья. Да и пейзаж, который с каждой минутой все отчетливее прорисовывался перед его взглядом, заставлял волноваться не меньше этой картины. Горная долина, открывающаяся постепенно перед ним, не могла не встревожить его. Он готов был увидеть ландшафт, напоминающий большей своей частью канадский, где высокие деревья, преимущественно хвойные, то и дело теснятся под лучами солнца на горных склонах, образуя густой лес, а не голое место, на котором встречается некое подобие лесных зон с низко растущей лиственницей, совершенно не свойственными для северной части Америки и южной части Канады. Природа своей сущностью напоминала ему кадры из кинофильма «Храброе сердце» с Мелом Гибсоном. Неужели этот фильм снимали не в Великобритании, а здесь – в штатах?!.. Если так, то точно в этих окрестностях, напоминающих, пусть немного и отдалено, ландшафт Великобританских островов, который воспринимался по фильму, как типичным для Англии и Шотландии. Тогда и фильм «Робин Гуд» точно снимали здесь. Справа от него было подобие леса, который не отличить от Шервудского леса. Как две капли воды!.. О таком можно было только мечтать, что бы оказаться в местах, где снимали эти легендарные фильмы. Но почему-то это его сейчас совершенно не радовало, а еще сильнее настораживало, пугало. При этом, уже не говоря, о полной бледно болезненной луне, свет от которой зависал где-то далеко над землей и не опускался вниз, что бы своим светом разогнать кромешный мрак, который царил еще полчаса назад. Такого в жизни Денис никогда не встречал, даже не слышал ни в одной из научно-популярных программ. А ведь ему всегда нравилось гулять по ночам в своем родном городке в полнолуние, когда та освещала самые темные улицы, и можно было спокойно идти, не опасаясь упасть или споткнуться – все было прекрасно видно. Никак не сейчас! И это теперь его настораживало не меньше, чем сама местность, виды которой понемногу открывались перед ним, вырываясь из черноты ночи. Ему казалось, что каким-то чудесным образом смог перенестись в Англию, но сразу же отверг эту мысль. Она никак не подходила под рациональное объяснение, которого он всегда придерживался всю свою жизнь. А может, он все еще спит, и это другой сон, сменивший кошмар?!.. Подскочив и не придя до конца в себя, мигом погрузился в очередной сон, не заметив этого. И все, что сейчас видит, лишь очередное, менее жуткое, сновидение. Просто сон! И на его лице появилась широкая удовлетворенная улыбка, хоть и все его чувства вместе с мозгом убеждали в обратном, но сейчас ему было легче поверить в реальность сна, чем в происходящее. Полулежа на камне и смотря в ночное небо, он задремал.
Солнце давно поднялось, когда Денис проснулся, ощущая, что все его тело затекло и болело от того, что проспал на чем-то твердом и неудобном, а судя по ветру, обдувающему все его тело, спал где-то на открытом воздухе. Открыв глаза, он увидел, что все тот же ландшафт окружает его со всех сторон, освещаемый тусклым светом солнца, которое давно уже поднялось над горизонтом. Он посмотрел на часы, о существовании которых совсем позабыл. Уже три часа дня, и он проспал слишком долго. Нет!.. Его взгляд застыл ниже на втором электронном табло часов, на котором точно было видно, что сейчас не три часа дня, а… ночи! Этого просто не может быть! Сейчас часов восемь – девять не меньше, судя по расположению солнца. Теперь было ясно, что ему удалось поспать часа четыре, не больше. Уже полностью не осознавая всего происходящего, Денис встал и внимательно огляделся, подавляя в себе панику, растущую в нем, как снежный ком при каждой его мысли, не находя при этом никакого объяснения случившемуся. До сих пор не понимая, где находится, он поднялся и сел на камень, прикрыв глаза руками, не желая больше видеть ни кусочка того, что открывалось перед ним, простираясь на многие и многие километры вдаль. Сном это уже явно не было, как бы ему не хотелось верить в таковой.
Просидев так достаточно долго, он вспомнил о человеке, спящего у костра. Ведь с ним он собирался поговорить о том, где сейчас находиться и как сюда вообще попал. Не желая больше ждать ни минуты, Денис поднялся и направился в зловонную пещеру, которая его ничуть не радовала. Если этот незнакомец все еще спит, то это ненадолго. Слишком много вопросов у него теперь в голове, и больше ждать он не мог, не получив на них хоть какие-то ответы. Вонь, стоящая внутри, его уже совершенно не волновала. Он ее даже не ощущал, целенаправленно направляясь к костру, который вновь разгорелся, конечно, не без посторонней помощи. Хорошо, так как никого будить не придется! Подходя все ближе к костру, отчетливее стал различаться силуэт человека, сидящего справа от него и что-то готовящего на открытом огне. Не испытывая прежде голода, Денис осознал, что голоден как волк и готов проглотить все, что угодно, пусть даже это не совсем съедобное. Желудок его полностью поддержал, издав громкое урчание, которое привлекло внимание, вдалеке сидящего человека. Сколько же он не ел? Сутки… двое… или больше?.. Судя по голоду, который сейчас испытывал, не ел суток двое, и этот незнакомец, видимо, знал об этом, не меньше его урчащего желудка, приглашая жестом свободной руки, второй он что-то крутил над огнем, присоединиться к нему у костра и разделить завтрак. Повинуясь своему голоду, он присел рядом с ним на кусок какой-то материи, приготовленную специально для единственного гостя в этой скромной обители. Пойманный ранее небольшой зверек уже дожаривался, заполняя все свободное пространство аппетитными запахами жареного мяса, заглушая тошнотворный воздух. Вопросы могут немного подождать. Зверский голод – все, что сейчас мучило его! Если б желудок мог говорить, то высказался бы по полной программе в сторону своего хозяина, используя только ненормативную лексику, забыв напрочь о существовании литературного языка. Вот, когда утолит голод, тогда и поговорит по душам с этим человеком.
Половина тушки, предложенная ему, исчезла за считанные минуты, доставив максимум удовольствия. Даже голод не смог заглушить в нем любопытства: Денис пока поглощал мясо, жадно отрывая его от костей и запихивая за обе щеки, успел тщательно рассмотреть своего нового собеседника, который, также на пару с ним, ел, молча, с не меньшим аппетитом. Рядом с ним сидел старик лет семидесяти, одетый в светло-серый балахон, с убранным назад капюшоном, скрываемого волосами. Морщинистые грубые руки и лицо говорили о том, что этот человек многое повидал на своем жизненном пути и немало сделал этими руками, испещренных не только многочисленными морщинами, но и шрамами. Раньше они, может быть, украшали его тело, но не сейчас, когда жить ему осталось не более десяти лет, так как состояние и здоровье старика желали только лучшего. На лице, скрываемого длинными седыми волосами и белой бородой почти до самого пояса, блестели в улыбке черные глаза, когда тот поворачивал голову в сторону Дениса, наблюдая за тем, как его молодой гость поедает остатки жареной тушки. Пару минут и тогда от той ничего не останется, в то время как у старика была в руках целой еще вторая часть его полу тушки, лишь в некоторых местах прохудившейся до костей от нескольких укусов. Он ел не спеша, тщательно пережевывая куски мяса остатками сильно поредевших желтых от времени зубов, изредка одаривая улыбкой гостя через густую бороду. Эта двузначная его улыбка была Денису совершенно не по душе, и что скрывалось за ней, не возможно было распознать, но гостеприимство казалось дружелюбным. Он постарался не заострять свое внимание на том, как старик на него смотрит, ведь немного времени и тому придется отвечать на все его поставленные вопросы, которые так мучили все прошедшее утро, и никакие отговорки уже не помогут. Теперь, утолив голод, они все с новой силой стали терзать его изнутри, но он решил из вежливости дождаться, когда старик закончит бороться с остатками завтрака, пережевывая с трудом жесткое мясо.
Облизывая не торопясь каждый палец, Денис смотрел в горящий перед ним костер, который успокаивающе потрескивал в полной тишине, в ожидании, когда старик закончит наконец-таки свою затянувшуюся трапезу, что бы приступить к его расспросу. Кости от бедного зажаренного зверька то и дело летели в центр костра, скрываясь в языках пламени, погружаясь в раскаленные угли. Его тянуло от плотного завтрака в крепкий сон, но этого нельзя было никак допустить, не узнав хотя бы часть ответов, на мучающие вопросы. Последняя косточка отправилась ловким движением руки в тоже место, куда легли уже десятка два костей, утонув во всепоглощающем огне. Вот и пришло время неминуемого разговора.
− Где мы находимся? И как, черт возьми, я сюда попал? – медленно и внятно произнес Денис, что бы старик смог понять его, услышать с первого раза.
Старик посмотрел на него с полным разочарованием в глазах, но с его уст не сорвалось ни единого звука. Это не могло не задеть, тем более, после продолжительной тишины.
− Ты понимаешь, о чем я вообще говорю? – уже громче и еще медленнее произнес он, но выражение на лице совершенно седого собеседника ничуть не изменилось, все также смотря на него с полным непониманием и сожалением.
Это начинало Дениса выводить из себя, как тот приоткрыл еле заметный из-за зарослей переплетенных волос рот. То, что вырвалось из старческих уст, сотрясая слегка воздух, ввело его в оцепенение. Слова, которые говорил пожилой человек, сидящий в метре от него, не напоминали ни один из знакомых ему языков. Теперь ему было полностью ясно выражение лица собеседника. Если б сейчас перед ним было зеркало, и смог бы взглянуть в него, то выглядел бы в нем глупее этого старика. В Канаде говорили на двух языках: английский и французский. Но этот язык отдалено не напоминал не один из них, а звучал немного грубовато, но в тоже время мягче немецкого. Каждая буква была отчеканена в речи, но что-то довольно-таки отдаленно знакомое звучало в нем, кружась где-то далеко в его мозгу, не желая всплывать на поверхность, что бы раскрыть тайну принадлежности этого языка. Ему осталось только одно: сидеть в этой темной пещере и теряться в собственных догадках, ответы на которые никто не в силах дать. Немного еще посидит, составив компанию вежливости этому старому незнакомцу, выйдет наружу и будет всматриваться вдаль, что бы найти хоть какую-нибудь дорогу, а там будет двигаться все время на юг, пока его кто-нибудь не подберет на машине, когда выйдет на трассу, подбросив до Нью-Йорка, а там будет намного легче добраться до Колумбийского университета. К счастью, за четыре месяца он узнал достаточно мегаполис хорошо, чтобы бродить по нему пешком, не имея в кармане ни гроша.

Старик повернул голову в сторону, откуда шел непонятный урчащий шум, усиливаемый эхом. Затемняемая светом, который едва мог протиснуться через узкую щель входа, чья-то темная фигура приближалась медленно к нему. Страха не было, как и неожиданности. Об этом месте никто не знал кроме него и не узнает, пока в его постаревшем теле все еще теплится хоть одна искорка жизни. Его новоиспеченный гость проснулся и в панике выбежал на улицу, что бы понять, где он находиться, но это не принесло ему никаких результатов. Теряющийся теперь в догадках, он возвращался к нему, что бы задать кучу вопросов. Как же это предсказуемо! Еще ни один человек, кто посетил его невероятным образом, не поступил иначе. Все повторяется снова и снова, как по заученной схеме. Нет, это точно не ОН! Вновь разочарованный, только уже этим парнем, старик показал жестом, что бы тот присел рядом с ним, разделив почти прожаренный завтрак из молодого зайца.
Отломав половину тушки, он протянул ее парню, который уже уместился в трех футах от него на краю расстеленного черного балахона. Если бы только этот юнец знал, кто сидит перед ним! Придет время и узнает, конечно, но не сегодня. Хотя сомнения зародились уже у него в голове. Доживет ли тот до этого момента? Неужели этот щуплый, маленького роста, испуганный мальчишка сможет изменить многое?.. Не уж-то он вновь ошибся в чем-то?.. Время расставит все на свои места. Как и показало до этого, когда не один из шести или семи других парней, точно уже не помнил, сколько их было, даже не прошел и четверть пути от его уединенного убежища. В этот раз все по-другому! Теперь было не только полнолуние, но в помощь ей было что-то еще, ощущаемое всем его телом, а не только чувствами. Да и повлиять могло, по-видимому, то, что зависло несколько дней назад под луной в неожиданный и неповоротный момент, когда нельзя было уже останавливаться. Может это и есть то, чего столько лет так ждал?.. Нет, точно не его! Он за себя не сможет постоять, не говоря про то, что бы кого-то еще защитить… Аппетит и вовсе пропал после двух кусков мяса. Надо было все равно поесть через силу. Ведь сколько же ему пришлось сидеть здесь без еды?.. Да, годы теперь берут свое. Это и не важно! При необходимости просидел бы дольше, а может и просидит здесь еще не один год, волоча голодающий образ жизни в поисках решений. Но его сейчас настораживал больше этот парень, он вновь посмотрел на него, стараясь изобразить хоть какую-то улыбку на лице. Было неимоверно тяжело. Перед его глазами стояли те, кто был предшественниками перед ним раньше: один был настолько с узкими глазами, что он с трудом мог в них что-либо разглядеть; другой – совершенно черный, как ночь, в прекрасном теле, подающий большие надежды, но струсил при малейшей опасности, за что и поквитался жизнью, став растерзанным куском мяса, в футах тридцати от него. Он до сих пор слышит по ночам эти вопли от боли, перемешанные с криками о помощи. Еще один сухой кусок мяса застрял у него в горле, стараясь его посильнее измельчить и проглотить по маленьким кусочкам, старик стал тщательно пережевывать, поглядывая на рядом сидящего парня, который практически уже доедал свою половину, с жадностью глотая кусок за куском. Кто знает, может быть, этот мальчишка вовсе не так уж и плох, как кажется на первый взгляд?!..
Сколько же сейчас лет? Старик уже и не помнил. Десятилетия прошли с тех пор, как великая ноша была передана ему. Теперь он отдал бы все, что бы этого никогда не случилось, а мог жить, как все. Пусть наступили тяжелые времена, но нет ничего тяжелее, чем наблюдать смерть жены, а потом и двух детей. Даже с той силой, что у него, смерть ему не удалось обмануть, как не старался. Хоть и прошло около тридцати лет, когда похоронил последнего сына, но для него это было всего лишь вчера, так каждый день на протяжении тридцати очень долгих одиноких лет. Если все же этот парень тот, кого так долго ждал, то вскоре сможет уйти на заслуженный покой в Хавин, встретиться наконец-таки с семьей. А пока еще рано об этом думать!..
Весь внешний вид этого парня вызывал у него большие сомнения, но пару месяцев здесь, и все встанет на свои места: придется ждать какого-нибудь очередного посланника через полгода или все теперь будет по-другому. Он пока не знал, но надеялся на второе всем своим существом. Да и устал от долгих ожиданий, которые не приносили никаких результатов, кроме боли, страданий и мучительных смертей людей, умирающих на его глазах. Пустой взгляд упал на очаг, и последняя одоленная стариком косточка полетела в костер по уже протоптанному пути ее предшественниками, потревожив желто-красные пылающие угли, частицы которых сразу же взлетели над языками пламени и сели возле их ног. Огонь продолжил тихо потрескивать бревнами, пробираясь в те части, куда еще не успел проникнуть, вспыхивая иногда с новой силой, когда ему все-таки удавалось отхватить девственный кусочек древесины, и с жадностью пожирал ее, лаская со всех сторон страстными языками пламени.
Он долго ждал того момента, когда его гость заговорит первым. Вот, все же, тот заговорил с ним на каком-то языке. Хотя он уже надеялся, что услышит родной язык или на крайний случай язык тварей, заполонивших эти земли, но вновь разочарование, как и со всеми другими до него, кто также пытался объясняться с ним. Похоже, все опять впустую. Придется теперь обучать его хоть как-то изъясняться.
− Я не понимаю, о чем ты говоришь, но тебе придется учить мой язык и забыть про свой, если хочешь здесь выжить! – безнадежно обратился к нему старик, осознавая бессмысленность своих слов. – И ты, надеюсь, к моему счастью, оправдаешь потраченное на тебя время и силы. А пока отдыхай, приходи в себя!
Видя полный шок на лице парня, он ни сколько не удивился. Все до него были одинаковы: еще ни один не был спокоен и холоден после произнесенных им слов, как бы ему этого не хотелось. Вот и сейчас, непонимающий ни слова собеседник, отвернулся, вновь уставившись в костер в полной озадаченности. Ему было его поистине жаль, но теперь с этим уже ничего не мог поделать. Что сделано, то сделано. И назад пути нет – только вперед!

Денис просидел почти час, глядя на огонь, пытаясь хоть как-то осознать происходящее. Результат один – полная неизвестность окутала его, и от нее ему было совсем не по себе. Единственный последний выход он видел в том, что бы найти хоть какую-то дорогу, что бы вернуться в цивилизацию, которую так ненавидел многие годы своей жизни, но за последние месяцы полюбил ее. Тем, кто устроил такую над ним шутку, лучше не попадаться на его глаза хотя бы недели две, пока не успокоится и не придет в себя. Не желая больше ждать ни минуты, сидя на одном месте и размышляя попусту, он направился наружу. Его безумно сейчас тянуло к его любимой Кейт, и чем быстрее окажется в Нью-Йорке, тем быстрее сможет обнять ее и прижать к себе, сказав лишь одну фразу, что никогда больше в жизни не оставит ее одну и всегда будет с ней. Как же он хотел оказать рядом с ней, обнять, поцеловать!
После притягательного полумрака пещеры ему в глаза ударил матовый свет солнца, заставив его на время прищуриться. Через минуту Денис уже смог всматриваться вдаль в поисках хоть какой-нибудь дороги или тропы проходящей неподалеку. Приятный пейзаж окружал его со всех сторон, но в этот раз было совершенно не до него. Устремленный взгляд просматривал каждый видимый метр в поисках цели. Он смог заметить пару ручьев, еще одну пещеру в километрах трех-четырех слева от него, справа три небольших водопада на горизонте, но, за пару утомительных часов, ни одной тропы или хотя бы чего-нибудь отдаленно напоминающей ее. Кругом одни луга и островки леса на многие километры вперед. Паника сильнее захлестнула его. Он уже не знал, что делать и куда направляться. Конечно, можно было бы пойти прямо на юг до ближайшей дороги и двигаться потом в направлении Нью-Йорка, но что-то внутри останавливало его от этого поступка. Как-будто внутренний голос тихо шептал ему, всячески переубеждая от этого решения. Пусть и будет пробираться в лесах дня два-три пока не выйдет на какую-нибудь дорогу, но кто дает гарантию, что на юг тянутся не сплошные леса, а он будет идти по ним не одну неделю, пока не умрет с голоду или пока какой-нибудь зверь не утолит им свой голод. Ведь если находиться сейчас в какой-нибудь глубинке центральной Канады, то на юг во всех направлениях раскинулись сотни две километров непроходимых лесов, где царствует, к сожалению, не человек, а братья меньшие, которые с радостью полюбуются на его мучительную смерть. Но оставаться с этим стариком, говорившим с ним на непонятном языке, все-таки, большее безрассудство, не постаравшись добраться до ближайшего городка, откуда откроется прямой путь к цивилизации. Теперь все решено: он держит курс на юг, пробираясь через леса, пока не найдет хоть что-то напоминающее дорогу или тропу, а там уже в путь на полных парусах. А сейчас ему необходимо отдохнуть перед дальней непредвиденной дорогой и набраться сил. Денис побрел назад, что бы лечь поспать до наступления рассвета, поставив будильник – на своих наручных часах – на пять утра, когда только должно начать светать.
Сев на некое подобие одеяла, на котором проснулся этим необычным для него ранним утром, он был полной решимости выспаться перед дальней дорогой. Нервозность и неопределенность дали о себе знать: сна не было ни в одном глазу, хоть все тело ломило от усталости. Мозг также кричал ему об отдыхе, в котором нуждался не меньше тела. Он посмотрел на старика, не отрывающегося ни на секунду от своей книги, водя по ней тощим пальцем, как-будто опасаясь потерять строчку или смысл читаемого, стараясь вникать при этом во что-то важное, аккуратно перелистывающему пожелтевшие от времени страницы. Черный потрепанный кожаный переплет говорил о том, что книге столько же лет, сколько и ее хозяину, если не гораздо больше. По размерам она была с размер дипломата, а вот толщине тот мог только позавидовать – около двух-трех тысяч страниц, немного разбухших от постоянной влажности, придавали ей не только увесистость, но и необычайный объем. Дениса заинтриговала не сама книга, а то, что все слова и какие-то рисунки были ярко-красными, сразу бросались в глаза, пробудив в нем любопытство, посмотреть на нее поближе. Он постарался всеми усилиями прогнать это желание, но вечно избыточное в нем стремление к познанию, в очередной раз, взяло верх над ним, и, не в силах больше глазеть со стороны, подсел ближе к старику, что бы суметь разглядеть слова и рисунки в ней. Может быть, тогда поймет, на каком языке с ним пытался заговорить этот человек.
Его внимание сразу привлекло то, что человек, писавший эту книгу, понятия не имел о строках: слова то и дело подпрыгивали то вверх, то вниз, образуя кривую, которую копировала последующая строка. Ему даже стало смешно наблюдать своеобразный танец слов, меняющих ритм своих движений только со следующей страницей. Все они без исключения были ярко-красного цвета, в том числе какие-то непонятные чертежи, рисунки и сноски, встречавшиеся чуть ли не на каждой странице. Ни одного слова он не понимал в ней, даже не было ни единого сходства или намека на их принадлежность к знакомому ему современному языку. Как-будто почувствовав его заинтересованность, старик отложил книгу в сторону и взял другую поменьше, став что-то не так уже сосредоточенно читать в ней. В отличие от первой книги, эта была написана обычными чернилами, а слова не так отчетливо плясали в ней, стараясь хоть как-то придерживаться строгих правил. Но теперь Денис был поражен еще сильнее, всматриваясь в слова. Все они были написаны давно знакомой ему латиницей, но это был явно не латинский язык, который ему пришлось изучать год в ВУЗе, запомнив из него лишь несколько крылатых фраз и частично грамматику, не прослеживающуюся не в одном из предложений, не говоря уже о словах. Что это за язык, он до сих пор не мог понять?!.. В нем просматривались элементы, как английского, так и немецкого языков. Не в силах больше терпеть, он протянул руки к книге, давая понять, что хочет поближе на нее взглянуть. Старик не заставил себя долго ждать, отдав ее ему, посмотрев в этот раз на него с искренней улыбкой, которая читалась на его лице, даже густая борода и усы не смогли скрыть радостных чувств. Как только Денис стал полновластным захватчиком книги, уткнулся в нее, погрузившись в изучение слов, казавшиеся до боли знакомыми, но все также упорно не желавшими даваться ему, раскрывая перед ним своей сущности и языковой принадлежности. Чем дольше он проводил времени над книгой, тем меньше ему хотелось верить в то, что видит перед собой. Знания все четче и четче всплывали в его голове, полученные еще в университете на одном из предметов, название которого уже давно позабыл, но вот именно они не давали сейчас покоя и настораживали его. Побледневший и трясущийся от переполняющего его волнения, Денис продолжал сидеть над книгой, не желая признавать то, что видит. То, что начинало пугать его до глубины души. Слова, напротив, все больше кричали ему с каждой просмотренной страницей, но подобно слепцу не видит уже явного, а продолжает искать хоть какой-то признак опровергающий его догадку. Всего одного маленького признака для него будет вполне достаточно, что бы перечеркнуть больше десятка других, в которые не хочет поверить, нервно переворачивая одну страницу за другой…
Перелестнув последнюю страницу, он до сих пор не мог признаться себе в том, что текст в этой книге написан на языке, который давно перестал существовать, и его преподают в ВУЗах на предмете по (название предмета), лишь для общего образования на кафедре лингвистики при изучении английского языка, но никто из студентов и преподавателей никогда не заостряет на нем большого внимания – это все же мертвый язык. Мертвый!.. Неужели, этот старик с ним говорил на одном языке, что и видит сейчас в книге?! На староанглийском языке, которого не существует уже более тысячи лет!.. Этого просто не может быть! Ведь, если и есть те, кто говорит на нем, в современном мире, то таких людей единицы. Или это какой-то жестокий розыгрыш?!.. Теперь он полностью запутался в происходящем.
Пока Денис изучал ветхую книгу, старик успел сходить и насобирать еще дров для костра, не давая тому угаснуть до конца, в то время как его гость сидит возле него, пристально изучая лист за листом, не замечая ничего вокруг. Огонь вновь разгорелся с новой силой, предвкушая, что впереди его ждет вторая приличная вязанка дров, осветив большую часть пещеры, которая уже походила больше на большую длинную комнату, напоминающей собой резервное помещение музеев, где все просто навалено друг на друга, упаковано в коробки, но не здесь. Все просто было набросано друг на друга. Теперь было видно, что разные вещи разбросаны по всей пещере, а не только лежат у костра, и половина из них – старый хлам. Этот мусор повсюду покоился в аккуратных кучах вдоль стен чуть ли не до самого выхода, уменьшаясь в количестве, а в другую сторону, наоборот, уходил далеко вглубь, насколько хватало освещения, что бы увидеть его, при этом увеличивались в размерах и кучи, сокращая свободное пространство между ними. Казалось, что для них и это не предел. Стоит разогнать тьму дальше, как взору откроется продолжение этой невероятной свалки, захватившей большую часть пещеры, превратив ее в подобие музея антиквариата. Насколько далеко он уходит вглубь, он не знал. Да и того, что открылось перед ним, было вполне достаточно. Хотя сейчас больше всего волновали совсем другие мысли, которые просто летали, кружили в его голове, не давая ему покоя и никаких при этом результатов, заставив занервничать еще сильнее.
Вернув книгу, Денис улегся на серо-желтое одеяло, пытаясь хоть как-то расслабиться, погрузившись в сон. Неизвестный ему до сих пор старик все так же сидел у костра, уставившись в книгу, которую отложил ранее, упорно ища что-то в ней. Усталость, легкое потрескивание огня никак не могли вогнать его в сон. Он досконально прокручивал в своей голове в обратном порядке все то, что с ним произошло за последнее время, стараясь найти хоть какую-нибудь зацепку в происходящем. Ничего! Все просто обрывается – весь его реальный мир, в котором жил столько лет, − перестает существовать, когда просыпается от ужасного сна, все еще явственно стоявшего перед его глазами как-будто только проснулся. Никакого желания вспоминать о нем у него не было, но чем ближе мысли подбирались к нему, тем сильнее он начинал вновь вползать в голову из укромных уголков его мозга, напоминая о себе. Меньше всего на свете, ему хотелось вспоминать о Кейт в данный момент. Он ее любил, а она – его, и даже образ этой милой девушки вызывал в нем огромное желание быть сейчас рядом с ней, а не лежать неизвестно где в одиночестве. Ведь малейший ее нежный женственный аромат уже безумно притягивал его к ней. Как бы теперь не было трудно, ему придется не только увидеть ее мысленно, но опять пережить мысленно тот жуткий сон, в котором она превращается в кровавое месиво на его глазах, совершая последние в своей жизни вдохи. Не видя другого выхода, Денис решил полностью проанализировать свой сон с самого начала и до конца, пока его не поглотил кромешный мрак, заставив проснуться от собственного частого сердцебиения не где-нибудь в Нью-Йорке, а неизвестно где.
Воспоминания не заставили себя долго ждать. Сон, все с той же реалистичностью, мигом всплыл перед ним. Чем больше он прокручивал в голове его последние минуты, тем все больше осознавал, что это ему совершенно не снилось. Статьи из журналов об загадочных исчезновениях людей сами стали всплывать из глубин его памяти, как-будто только вчера были прочитаны им: люди исчезали бесследно, и пропавших так никто не смог найти – все поиски были безрезультатны. Они просто испарились, став историей, напоминая о своем существовании только по фотографиям и словам родственников, друзей, коллег, а все остальное перечеркивало их присутствие в этом реальном мире, так как не нашлось даже останков этих людей. Куда они пропали, ответов не было ни у кого. Как сейчас не было ответов у него. Он не знал, где находится и как сюда попал, но теперь было ясно одно – это явно не штат Нью-Йорк, да и маловероятно, что Канада. Слишком много в юности смотрел передачи о природе и животных, зная флору и фауну чуть ли не каждой страны. Это явно не северная часть Североамериканского континента открывала ему свои живописные пейзажи на многие и многие километры вокруг, а часть Европы – Англия. Это подтверждали также часы, на двух циферблатах которых время показывало то, что находится за много сотен километров от места его последнего пребывания. Веря отчасти в мистицизм, у Дениса не осталось больше ни капли сомнения, что находится не в США, а в горных местностях Британских островов. В следующую минуту он жестоко пожалел об столь упорных усилиях открыть правду о своем местонахождении, пусть может и ошибочном, о чем все еще говорила часть его сознания, но эта часть все больше и больше уменьшалась, погружаясь в незыблемость происходящего с ним. Для него эта иллюзия была ватерлинией, которая, скрывшись под гладью мутной воды, теперь тащила его вниз за собой, погружая все глубже в неизбежность случившегося.
Через пару минут Денис был уже снаружи, освобождая сжавшийся желудок от содержимого, для которого теперь не было ни малейшего места в нем. Ему было плевать, где находится и как сюда попал. Ему совершенно стало безразлично и на свою жизнь. Важнее всего стало то, что сон, о котором так старался забыть на протяжении всего дня, был нечем иным как жестокой реальностью. Весь пройденный день казался уже менее реальным, чем этот кошмарный сон… Его Кейт погибла на его глазах! Он закатал правую штанину джинсов до самого колена ноги, куда врезался бампер машины: его взгляду открылась темно-фиолетовая полоса на ноге шириной в несколько сантиметров, переставшая кровоточить и болеть сразу, как проснулся от кошмара, но засохшие кровоподтеки до сих пор были на ней, спускаясь тонкими струйками вниз – нет, это явно уже не было сном. Ни перелома, ни малейшей боли не было. Какова этому причина, он не имел понятия. Да, по большому счету, ему глубоко плевать на это! Больше всего волновало, причиняя ужасную боль то, что его любимой девушки больше нет!.. Она умерла!.. От этой мысли все внутри еще раз перевернулось, в туже секунду вырвавшись наружу бурным потоком преимущественно одной желчью. Как нет теперь для него и будущего без нее. За пару месяцев она смогла стать смыслом всей его жизни, который погиб вместе с ней. А он вместо того, чтобы оказаться в морге бок о бок с ней, теперь заброшен судьбой куда-то на Британские острова. Хуже всего то, что за много сотен лет до появления его на свет… Лучше б он умер вместе с ней! Были б сейчас вместе, как она и мечтала, если, конечно, существует жизнь после смерти. Увы!.. Его любимая сейчас мертва! Не только мертва, но ее бездыханное тело находится далеко от него – в том времени, а в нем все еще теплится жизнь, забросившая на пару тысяч лет назад, которую сумел возненавидеть всей душой. Неважным стало даже толи двадцать первый век или первый – десятый от рождества Христова. До этого и так туманный матовый пейзаж, наполненный тяжестью воздуха, окрасился за считанные секунды в мрачные темные тона. Серость царит повсюду, как теперь для него боль и одиночество. Жизнь потеряла всякий смысл в одночасье. Из этой ситуации для него нет больше никаких выходов кроме одного – смерть!
Денис стоял на коленях, по его щекам стекали слезы. Кроме злобы и отчаянья не было никаких чувств, даже ощущение пустоты и любовь ушли куда-то на задворки его сознания. Имея он в руках пистолет, совершенно не задумываясь, пустил бы пулю в лоб. Здесь на многие километры вокруг, что открывались перед ним, не было ни одного места способного оборвать его никчемную жизнь, сбросившись с высоты. Тем более, что всегда мечтал почувствовать полет в свободном падении, а если найдет также покой после этого, то для него будет только намного лучше. Но внутренний голос подсказывал ему, что не настал еще его черед, как и самого суицида. Все против него сейчас!.. Даже сама смерть!

Он лишь проводил его взглядом, когда тот понесся к выходу сломя голову, продолжив сидеть у костра, пытаясь найти в книге хоть какие-то ответы. В этот раз все пошло не так с самого начала, как должно было. В который раз старик перечитывал одно и то же, но все впустую. Множество раз все проходило так, как описывалось в книге и никакого результата, а вчера вообще пошло не так еще на половине ритуала, когда яркие ослепляющие вспышки огня, искры, летевшие из костра во все стороны, отвлекли его внимание. Даже напугали своей силой, и ему пришлось прекратить начатое, так как в памяти настала на тот момент пустота. Заклинание было прервано, а значит, никто не должен был пройти через приоткрывшиеся врата. Откуда тогда взялся этот человек в его пещере, куда он вернулся глубокой ночью, просидев несколько часов с наружи, не имел ни малейшего понятия. Да, и тем, кто ему нужен был, явно не являлся. Кусок мяса, закуска для зверей – не более того!
Почти не спавший двое суток, старик сидел над книгой, стараясь найти хоть какую-то возможность отправить этого незнакомца назад или понять, что вообще произошло прошлой ночью. Ни на одной из страниц не было ничего, что могло б ему помочь, дать хоть какие-то ответы. Ведь вновь допускать очередное жестокое кровопролитье на его глазах, ему всячески не хотелось. Нет, с ним он не пройдет и десяток миль ночью, пробираясь по сплошным лесам на юг, избегая любых троп и дорог. Поэтому в очередной раз он тщательно просматривал страницу за страницей, стараясь найти хоть что-нибудь, что помогло б ему вернуть этого парня обратно. Вот уже в третий раз книга подходила к последней странице, но – ничего!
Он – ученик великого Мерлина – не может никак обратить свое заклинание. Как же ему далеко в магической силе до своего учителя! Его огромным способностям можно было лишь позавидовать, осознавая теперь в полной мере их могущество. От полного отчаянья книга полетела в сторону одной из куч, приземлившись почти на самом верху. Хлам под ее тяжестью с грохотом посыпался вниз, пока она не сползла до середины. Терять нечего! Он станет его понемногу обучать, но на этом все, скорее всего, и закончится, пока не придет время для другого вызова, вот тогда-то поведет двоих на испытание. А пока ему надо расслабиться, ведь завтра ему предстоит начать обучение и тогда будет совсем не до отдыха: в первую очередь, этот парень должен будет научиться, хоть как-то, понимать его, а на это уйдет не один месяц.
Старик с оставшейся надеждой, что ему осталось совсем недолго страдать на этом свете, уставился на языки пламени, которые играли, переплетались между собой, не обращая на царившую суету бренного мира вокруг них, даря свое тепло и свет в убогом месте. За многие годы своей жизни он не раз убеждался в существование совершенно другого мира, где живут все умершие люди, а значит, там живет и его семья, к которой так стремится уже не одно десятилетие. От воспоминаний о ней на глаза навернулись слезы, тут же потекшие струйками вниз, скрываясь в дремучей седой бороде. Когда он был еще молод, жизнь казалась абсолютно никчемной, тогда-то на его пути повстречался тот, кого со временем стал называть отцом, никогда не зная до этого своего настоящего прародителя. Да и мать свою помнил в те времена довольно таки смутно, потеряв ее еще в раннем детстве от рук каких-то разбойников, которые, как он потом осознал с возрастом, жестоко надругались над ней на глазах маленького сына, после чего зарезали, нанеся несколько ударов ножом, оставив затем умирать, а его бросили на произвол судьбы. Она оказалась тогда не благосклонной к нему. Его в итоге подобрали какие-то торговцы, проезжавшие случайно по той же дороге, свернув на одной из развилок не в ту сторону. С ними он странствовал около десяти лет, работая ничем не лучше раба, получая за свою работу только немного еды, чтобы не умер от голода, и ночлег в одной из повозок с каким-то барахлом. Когда же они напивались, то дело иногда доходило до жестокого рукоприкладства, оставляя на нем синяки и шрамы, которые до сих пор напоминали ему об этих чудовищных днях в его тяжелой жизни, не оставив на руках ни единого живого места, а два шрама пересекали все его лицо ото лба до подбородка. Это один из мучителей сгоряча полоснул его дважды по лицу ножом, когда он не сдержался и засмеялся над одной из унизительных шуток над ним. Хорошо, что они тогда понятия не имели, кем он станет, а то б убили на месте, не задумываясь, после своих очередных зверских издевательств. Ведь, благодаря своему новому отцу, смог со временем в полной мере отомстить за всю свою боль и унижения, которые пришлось испытать от них за годы в рабстве. Этот отец и дал ему новое имя – (имя), которое воспринял потом как родное. Ведь эти торговцы называли его как угодно, но только не по имени, о котором со временем он полностью позабыл. Повзрослев и устав от усилившегося над ним насилия, в одном из городов он сбежал, когда те в очередной раз избили его до полусмерти в пьяном состоянии. Шли года, но никто не хотел брать на работу такого парня, видя в нем уродца, на котором не было живого места. Он стал изгоем среди людей. Пришлось вести воровскую жизнь, что бы хоть как-то прокормиться, пока на пути не повстречался тот, кого все уважали и боялись одновременно, называя его за спиной колдуном Мерлином. Именно этот колдун и проявил к нему заботу, доброту. Как оказалось позже, настоящее имя ему было Мартин, но боясь преследований в темные времена для магов, поменял его. Именно он смог увидеть что-то в этом убогом юноше, слоняющемуся по рынку в надежде украсть хоть что-нибудь из съестного, и приютил, дав не только еду и ночлег, но со временем передав ему все свои знания. Нет, ему никогда не достичь того совершенства в магии, которым владел великий Мерлин. Обучаясь легко, через несколько лет (имя) овладел половиной того, чем владел его учитель и новый отец в одном лице. Первым испытанием, проверкой овладевшими умениями, было наказание тех, кто издевался над ним многие годы, которое он сдал на отлично, заставив садистов-торговцев сполна заплатить ему за все страдания и мучения, убивая их долго, причиняя им все больше боли с каждым днем. После этого сила в нем росла вместе с ним по мере возмужания.
Прошли многие десятилетия бок обок с великим учителем, пока тот не передал (имя) свою книгу, хранившую в себе большинство из могущественных, в тоже время опасных, заклинаний, но, как оказалось потом, не только их. Через год Мерлин умер, быстро состарившись на его глазах, постарев за это время на лет сорок. Теперь на протяжении многих лет (толи двух ста, толи трех ста), счет которым он давно уже потерял, книга не давала ему стареть, вдыхая в него силы продолжать жить дальше, не смотря ни на что, даже после того, как умерли все, кого так любил, за кем последовал бы без промедления. Если б только тогда послушался слов заботящегося о нем отца, который предупреждал постоянно, ловя в очередной раз его взгляд на какой-нибудь девушке, что бы он никогда не вздумал заводить семью, то никогда б не женился, но не удержался от чар той юной девушки, манившей с каждой встречей к себе все больше и больше, став со временем его любимой и любящей женой. Результат такого союза был известен заранее: она с детьми давно ушла из этого мира, а ему до сих пор приходится маяться в поисках своего последователя, прежде чем сможет уйти из жизни вслед за ними. Умереть – вот единственный путь к ним! Но пока книга с ним, а он с ней, смерть просто всячески избегает его, обходя его стороной. Конечно, выход есть: один из них, найти приемника; другой – погибнуть от рук такого же мага. Хотя второй вариант давно уже стал не выполнимым, так как на известной ему огромной территории в сотни миль вокруг он остался единственным в своем роде, а на протяжении почти восьмидесяти лет перестал ощущать присутствие другого колдуна в тех уголках, куда могла добраться его сила, но никогда не доходил он сам. Спасибо за это все отцу Артура – Утеру Пендрагону, который во времена своего правления истребил почти всех тех, кто хоть как-то владел магией, оставив после своего деспотизма мизерную часть людей, знающих заклинания и имеющих хоть какой-то опыт в колдовской практике. Но, как бы там ни было, все колдуны умирали рано или поздно естественной смертью, состарившись, теряя от поколения к поколению свои знания и умения, но не он. Всему виной эта книга. Кто ее создал, был поистине силен в природной сущности магии, раз смог наделить ее таким могуществом, что бы дать ее обладателю бессмертие на сотни лет, поддерживая в нем жизнь даже вопреки его воле. Либо Мерлин ничего не хотел говорить ему об ее создателе, либо он сам не знал, кто все-таки написал в ней кровью заклинания, выглядевшими так, будто были написаны они совсем не давно, в отличие от состояния самой книги. Теперь это было совершенно не важно!.. Его мучает совсем другое на протяжении нескольких десятилетий. Ответ на что остается только один: найти нужного человека и передать ему, наконец-таки, эту проклятую книгу, от которой мечтает избавиться на протяжении многих мучительных лет. Прежде, чем (имя) сможет ее передать, она также должна выбрать этого человека, что бы высосать всю свою силу из него, дав ему, в конце концов, скоротечно состариться и долгожданный покой, и отдать ее новому избранному хозяину.

Стало темнеть, когда Денис смог собраться с силами, что бы снова вернуться в его новое пристанище – пещеру. Ее хозяин не стал дожидаться его, а крепко спал, оставив очередную половину зажаренной тушки зайца возле ярко горящего костра, громко потрескивающего в мертвой тишине, согревая все вокруг себя от сырости. Аппетита не было. Откусив несколько кусочков остывшего мяса, он с трудом смог их переживать и проглотить, после чего положил на прежнее место. Сейчас ему не хотелось ни есть, ни спать. Да и жить теперь не хотелось совсем!.. Все потеряло смысл в этой жизни. Достав пачку сигарет из кармана, Денис немного покрутил ее в руках, боясь открывать, хотя прекрасно знал, сколько оставалось внутри сигарет, когда подкурил последнюю снаружи, и от этого становилось еще хуже. В ней находились последние для него шесть сигарет, а потом – прощай курево. Вот и бросит, наконец, курить, как и мечтала его мать. Воспоминания о его далекой жизни накатили на него, которая была сейчас не только за тысячи километров, но намного дальше, чем он представлял себе раньше.
Если б его родители знали, где сейчас находиться их сын, они не нашли б себе места от переживаний. Одна из оставшихся сигарет все-таки покинула свой уютный домик, захваченная в жесткий плен пальцами руки, и затлела красным огоньком в полумраке от поднесенной к ней горящей ветви. Приятный запах табака постепенно заполнял все пространство вокруг. Денис курил не спеша, растягивая удовольствие, которое нельзя было назвать таковым. Ему до глубины души стало жаль родителей, ведь когда те узнают о том, что их любимый единственный сын исчез бесследно или был сбит по нелепой случайности машиной на смерть, их горю не будет предела. Для них было бы лучше первое. Так в них будет хоть какая-то надежда и стимул к жизни. Лишь бы они смогли это пережить! Ведь для них он был всем, и все, что делали, в первую очередь, делали для него. Как же он был слеп все эти годы, проведенные рядом с ними?!.. Теперь отдал бы полжизни, что бы в очередной раз обнять их и побыть с ними хоть немного времени. Очередную сигарету постигла та же участь. Страх перед тем, что они не выдержат смерти сына и сдадутся, одолел его. Он их любил! Вновь непроизвольно потекли слезы. Родители – Кейт… Кейт – родители… Родители – Кейт… Весь в мучительных мыслях только о них он уснул через несколько часов.

Угли покидала последняя жизненная сила, превращая в черный прах, все еще краснея в некоторых местах костра, не готовых сдаться и угаснуть вслед за своими многочисленными собратьями по несчастью, когда Денис подскочил от кошмара весь в холодном поту, где его Кейт в очередной раз, только уже в реальном сне, а не наяву, погибала на его глазах. Сердце сжалось и казалось, что перестало совсем биться от такой внутренней боли, которая пронзила все его тело, сжав в свои невидимые стальные объятия, перекрыв ему доступ воздуха, с трудом просачивающегося теперь в легкие. Он достал сигарету, секунду – другую смотря на ее белый силуэт в полумраке, прежде чем подкурил ее. Кинув на угли несколько ветвей, присел поближе к костру, давая тому самому разгореться без посторонней помощи. Ему было не до того, что бы еще раздувать почти потухшие угли. От оставшегося жара сухие ветви охватились огнем через несколько минут, когда к их участи присоединилась до фильтра докуренная сигарета. Но, не смотря на жару, царившую в пещере, и только что выкуренную сигарету, Дениса до сих пор трясло. Мысли в голове путались. Хотя было очевидным теперь то, что идти уже некуда – он застрял здесь с этим стариком на долгое время. Ведь никакой Нью-Йорк, никакая Россия его не ждут – их просто нет… Они еще долго не будут существовать на Земле!

Старик беспокойно перевернулся несколько раз во сне, пролежав до этого несколько часов неподвижно спиной к огню, когда Денис все также продолжал сидеть у костра, уставившись через огонь куда-то очень далеко, не заметив сразу суеты, справа от себя. Хоть тот и находился в довольно таки преклонном возрасте, но в одно мгновение подскочил, сев с поблескивающим мокрым лицом к костру. Не трудно было догадаться, что кошмары снятся сейчас ему тоже, слыша его тяжелое дыхание, тревожащее тишину с легким потрескиванием окутанных пламенем ветвей. Вот и брат по несчастью, хоть будет не так одиноко в этом мрачном чужом мире. Хотелось бы, конечно, знать, какова причина таких снов у него. А тот, как назло, говорит на совершенно непонятном языке… Пока не понятном! Он все-таки говорит на современном английском, немного на немецком языках, а они отдаленно, насколько помнил по (название предмета), имеют сходство и корни со староанглийским языком. Нет, старик просто так от него не отделается. Не просто же так он оказался черт знает где, по какой-то нелепой случайности: либо найдет выход отсюда, либо смерть. Ни то, ни другое не имело теперь для него большой разницы, а второе уже совсем не пугало.
Денис снова сидел снаружи на камне, получая хоть какое-то удовольствие от восхода и окружающего пейзажа, в ожидании, когда выспится наконец-таки старик. В отличие от вчерашнего дня, сна не было ни в одном глазу. Туманная дымка, матовость в воздухе делали окружающий вид каким-то загадочным, мрачным и немного жутким, но за многие годы, окруженный вечно серыми тонами, ему не казался этот пейзаж таковым. Годы назад это неестественное зрелище встревожило б его всерьез, но не сегодня. Он равнодушно сидел, созерцая открывающуюся горную местность. Наступи конец света менее чем через час, так бы и остался сидеть на камне, наблюдая за происходящим совершенно спокойно с первого ряда. Единственное, что могло его вывести из такого состояния – появление Кейт перед ним. Но ее нет, и никогда уже не будет. Как бы тяжело не было, но осознавал он это отчетливо. Она стала прекрасным сказочным прошлым!.. Прошлым, как и вся его жизнь до вчерашнего дня. Благодаря безумной любви к ней, эта новая неизвестная жизнь совершенно не пугала, а стала для него обычным путешествием. Таким же, как то, что свела вместе два обреченных любящих друг друга сердца.
Чья-то рука легла на его плечо, когда он был полностью погружен в себя. Безразличие ко всему сказалось в нем, Денис даже не вздрогнул, а лишь спокойно повернул голову, посмотрев через правое плечо на того, кто потревожил его. Пустой, но в тоже время хладнокровный взгляд, заставил старика отдернуть от него руку в туже секунду, введя в замешательство. Пусть он не глуп по своим долгим многочисленным годам и многолетнему опыту, хотя такого уж точно не ожидал увидеть от молодого парня, годившемуся ему в праправнуки, в котором еще секунду назад видел лишь кусок мяса, не способного протянуть в южных районах пары часов, не говоря уже про всю ночь. Растерянность и больше ничего не было на лице у старика. Еще какое-то время их глаза пристально смотрели друг на друга, проникая в глубины души. Теперь стало очевидным одно: совсем молодой парень смог подавить без слов человека, который мечтал о смерти на протяжении десятилетий, перестав бояться чего-либо, но все равно испугался простого человеческого взгляда, хоть и далеко не обычного для многих людей. Столько раз приходилось ему видеть смерть, быть лицом к лицу с ней, но никогда не видел такого желания умереть в чьих-то глазах, боли, ненависти ко всему миру. Это его пугало больше, чем даже собственная смерть, к встрече с которой он был готов уже многие годы. Перед ним сидел юноша, лишенный всякого смысла к жизни, желавшего одного - покончить поскорее с ней раз и навсегда.
С тем же пронизывающим холодным взглядом Денис указал пальцем на себя, медленно произнеся свое имя, а потом указал на старика, кивнув немного головой, стараясь дать понять тому, чего от него хотят. Никакого результата.
− Денис, − повторил он попытку уже громче и медленнее.
− (имя), − еле слышно произнес старик, находясь в каком-то замешательстве.
Лед тронулся. Хоть и не много, но все-таки тронулся с места. Теперь надо было налаживать контакт, стараясь при этом изучать язык, на котором люди не говорили многие сотни лет. Тем более, что времени у него предостаточно. Если быть точнее, то в распоряжении вся никчемная его жизнь. Денис встал с камня, подошел к месту, которое заприметил еще с раннего утра, и пальцем вывел на нем слово на английском языке, отступил на шаг, написав то же самое слово ниже уже на немецком языке. Он поднялся с корточек, указав на солнце, а затем на то, что написал: sun − английский вариант и Sonne − немецкий, − произнося непрерывно эти слова раз за разом, показывая пальцем то на солнце, то на них.
− Черт, с тобой! – не выдержал он, махнув рукой в сторону старика. – Не уже ли ты такой тупой, что не можешь въехать в то, что я от тебя хочу?
− (староанглийский вариант солнца), − наконец-таки дрожащим голосом произнес (имя), присев на корточки и написав это слово, вызывая при этом улыбку на лице Дениса.
− (староанглийский вариант солнца), − повторил в полголоса он за ним несколько раз, всматриваясь в каждую букву на земле, что бы лучше запомнить это слово. Хорошо, что с визуальной памятью у него никогда не было проблем.
Стерев ногой предыдущие слова, он написал теперь только одно на английском языке: «tree». Шанс, что старик его поймет быстро и в этот раз, был велик. Он подошел к одиноко стоящему дереву, давая понять значение данного слова. Теперь не пришлось повторять множество раз. После первого раза (имя) присел, выводя каждую букву слова, которое ждал от него парень, после чего произнес его: (слово дерево – староанглийское). Они надолго увлеклись этим занятием, чертя все новые и новые слова на земле, пока солнце не стало приближаться к горизонту. Ни у одного из них не было желания хоть на минуту отвлечься от постижения другого языка. Старик с не меньшим энтузиазмом включился в это обучение, получая при этом давно не ведомый ему азарт. Сам начинал писать какое-нибудь слово, стараясь либо показать его значение, либо указывал на предмет, который то означало. Но все, что они сейчас делали, имело лишь мизерное значение, Денис это понимал по опыту в ВУЗе, поэтому завтра им придется заново повторять то же самое, закрепляя изученные слова до тех пор, пока они не въедятся в его память.

(имя) сидел у костра, вертя над огнем тушку лисицы, которую убил часа два назад, бродя в сумерках по долине. Снаружи давно стемнело. Его новый ученик – теперь он уже сомневался в своей роли учителя – сидел рядом, зажгя какую-то бумажную палочку и дымил ею, погруженный в свои давящие мысли. Едкий отвратительный дым лез ему в нос, подавляя собой все приятные до этого ощущения, заставлял слезиться глаза. Как вообще такое можно втягивать вовнутрь себя?!.. Но он все-таки его гость пока и, как бы там не было, сам проявил инициативу, которую никто не проявлял до этого, а лишь подчинялись его непоколебимым требованиям… Не он! Денис заставил без всяких усилий покориться своему какому-то плану того, кто никогда, на протяжении пары сотен лет, ни перед кем не склонялся. Это было впервые с тех пор, как умер великий Мерлин. Никто!.. Теперь же (имя) не только подчинялся ему сегодня на протяжении всего дня, ожидая каких-либо действий со стороны этого юноши, что бы следовать им, но впервые испугался простого человеческого взгляда за многие годы. Может быть, он все-таки ошибся на его счет?.. И рядом с ним сидит теперь тот, кого пришлось ему столько ждать на протяжении долгих лет.
Разделив лисицу поровну, они с большим удовольствием набросились на нее, обгладывая с жадностью каждую косточку, освобождая их от мельчайших кусочков мяса, которые никак не хотели быть съеденными. В отличие от прошлого вечера, атмосфера царила куда более благоприятная. Два отчужденных жизнью человека сидели теперь бок обок, поглощая то, что дала им мать природа. И каждый из них мечтал лишь об одном: поскорее встретить ту, которую многие с ужасом называют смерть, боясь даже взглянуть ей в лицо. Их же это, наоборот, совершенно не пугало, а только заводило так, что в ее глаза они готовы пристально взглянуть с улыбкой на устах. Может быть, при этом еще посмеются вдоволь, отдаваясь в ее долгожданные холодные руки. (Имя) не знал, на что готов Денис ради нее, но он в отличие от него уж точно не будет сопротивляться, играя с ней. Хотя, насколько мог судить по ученику, тот готов даже немного поискушать то ли судьбу, то ли смерть. Результат все равно для них один хоть и разные для обоих жизненные пути: поиски покоя, который могла дать им обоим теперь только она. Как бы там ни было, он все же удивлялся тому, что простой человек, пусть потерянный в столь юные годы, готов не просто к смерти, а еще поиграть с ней. Ведь судьба, по-видимому, уже окончательно отвернулась от него на все сто восемьдесят градусов. Одно все еще оставалось непонятным: если он так желает умереть, зачем ему тогда биться за жизнь, что бы все равно уйти из нее?.. Может бороться у него в крови?.. Но что бы там ни было, это не могло не восхищать его, не затронув до глубины души.
Прошло немного времени, как они закончили трапезу, и Денис показал жестами, что вновь хочет взглянуть на ту книгу, которую изучал вчера. Долго объяснять (имя) теперь ему не пришлось. Через мгновение, вновь став учеником, он держал в руках книгу, а его учитель ту самую, о владении которой мечтали многие люди на земле от великих магов, до обычных смертных на протяжении тысячелетий. Хотя, по изощренной случайности судьбы, она оказалась в руках того, кто давно сожалел об этом, ища себе достойного приемника и нового хозяина для черной книги, у которой были свои планы на счет людей, которых довольно-таки тщательно выбирала по своим каким-то личным критериям. Он стал подозревать, что даже смерть многих учеников была дел ее рук, а, если быть точнее, кровавых пропитанных заклинаниями страниц. И почти все, кто имел шанс, пусть не сознательно, заполучить ее, умерли по желанию этой темной книги, не пожелавшей принять ни одного из его приемников, заставив их жестоко заплатить за эту возможность приблизиться к ней. Что ждет этого парня, было известно только ей, но никак уж не ему. Она тщательно скрывала от него будущее, что было связанно непосредственно с ней, накрывая его сознание непроницаемой пеленой, а также затмевая тех, кто хоть как-то мог претендовать на ее обладание и силу, скрытую в ней. (Имя) осознал это давно, но ничего не мог поделать: у нее своя судьба, пусть и дает в подарок своим обладателям годы неувядающей жизни, которую она же и способна была оборвать в одночасье, если пришло время распрощаться с одним владельцем, передав всю свою силу другому. Но сейчас его волновало совсем иное: поиски ответов в ней или то, что могло указать на истинное заклинание, которое могло бы помочь ему в поиске того, кого он так долго ждет. Все без толку!.. Он слеп в ней! Да, ему совершенно далеко до своего великого учителя. Пусть он и владеет огромной природной магической силой, в которой с ним мало кто мог сравниться, но она в разы слабее, чем могла бы быть. Его предназначение было ясно давно, как божий день: он – временный хранитель этой книги. Придет время, когда его миссия будет, наконец, завершена, а пока остается только покорно подчиняться своей судьбе, проводя долгие дни в ожидании освобождения от ужасного проклятья.
Существует, конечно, еще одна книга. О ней стало известно ему от великого Мерлина, но, опасаясь сокрытой в ней силы, тот спрятал ее там, где никто не смог бы найти, если бы потратил на поиски всю свою жизнь. Она была своего рода идеальной копией этой черной книги, которую (имя) сейчас держал в руках, но, в отличие от нее, в той были заклинания куда сильнее и упрощены для эффективности не одним поколением магов, прикасающихся к обеим книгам. Имей он эту копию на руках смог бы не только с первого раза призвать нужного человека, но и вернуть этого парня обратно. А в место этого ему приходится попросту терять время, ища хоть что-нибудь в оригинале, что смогло б ему помочь. Все безрезультатно.… Как могущественный маг мог выбрать в ученики его, если (имя) не может даже самостоятельно разобраться в заклинаниях в этой книги уже многие десятилетия?!..
Книга вновь закружилась в воздухе, шурша трепещущимися в полете листьями, заставив увлеченного чтением неизвестных слов Дениса вздрогнуть от неожиданности, упав с большим шумом на очередную попавшуюся на ее пути кучу хлама. Громом раздался лязг и скрежет скатывающегося вниз металла, усилившегося от стен эхом подобно усилителю. Мечи, щиты, шлемы, части доспехов с грохотом покатились вниз. Он пристально наблюдал за хаотичностью стремящихся вниз вещей от встречи с книгой, когда его внимание привлек блестящий в свете костра предмет. Нет, он не блестел в отличие от остальных вещей, а даже сиял от затухающего огня, переливаясь вспышками белого света, будто подмигивая ему, маня. Отложив книгу, Денис направился к месту, где все уже спокойно лежало, покоясь на своих новых местах, обнажив при этом кусок необыкновенно ярко сверкающего предмета. Чем ближе подходил, тем сильнее, казалось ему, начинал светиться кусок металла, смотрящий на него из-под ржавой кольчуги. Осторожно он прикоснулся пальцем к сияющему клинку, от чего свет вокруг него стал светло-голубым, следующим за каждым движением его пальца, становясь то темнее, то светлее. Рука двинулась в сторону кольчуги, освобождая от стального одеяла меч, видимая часть которого ничуть не была тронута временем, как-будто только на днях был выкован и по ошибке оказался в куче ржавого хлама, где ему было совсем не место, как розе среди сорняка. С каждым обнажающимся сантиметром клинка его сердце замирало все сильней от переполняющего волнения. На удивление он не был поврежден и совершенно не тронут за долгое время ржавчиной, лежа теперь перед ним во всей своей красе. Ни один из драгоценных камней не пропал из его ювелирно-выкованной рукояти. Сколько фильмов Денис не просмотрел в свое время, ни в одном не было столь изящного и прекрасного меча. Ничего лишнего – само совершенство в стальной плоти! Пока он любовался им, не переставая восхищаться своей неожиданной находкой, его рука сама потянулась к рукояти, обхватив ее. Секунда и меч с легкостью взмыл, рассекая воздух своим клинком, все так же сияя в полумраке. Не надо было прибегать к помощи второй руки, что бы удержать его на весу. Не обладая особой силой, им можно было сражаться, не прилагая больших усилий: невероятно легкий для такого типа мечей, он почти невесомо лежал в руке, слившись с ней, как-будто был выкован по специальному заказу. Несколько раз Денис провел им перед собой, поражая невидимую мишень, нанося смертельные раны. А в это время старик что-то бормотал в нескольких метрах за его спиной, но он не обращал на него никакого внимания, продолжая поражать вымышленных противников одного за другим, как делают все мальчишки в детстве, держа в руке игрушечный меч или саблю. Теперь же в его руке был настоящий меч, а не пластмассовая игрушка, да и он уже не мальчик.

Выдался долгий день, а с его возрастом это не могло не сказаться. (Имя) с трудом мог сосредоточиться на черной книге, а точнее на том, что там было написано. Глубоко вдохнув, он швырнул ее через костер. Раздался грохот металла, но ему было все равно, что там загромыхало, он прикрыл лицо руками от отчаяния. Все его бесчисленные усилия безуспешны. Это не возможно не признать. Вера найти разгадку давно покинула его, оставив надежду в полном одиночестве на произвол коварства судьбы. Пугало, конечно, его не это, а то, что ему придется еще жить не одно столетие в ожидании чуда. Обладая теперь сломанным духом, то и в этот счастливый конец начинало тяжело вериться. Страх перед вечной жизнью – вот, что страшнее всего! Книга доказала однажды ему, что за силу таит в себе, когда казалось, что смерть совсем близка, стоит лишь протянуть к ней руку.
В надежде все же найти желанный покой, двадцать лет назад (имя) отправился в южное королевство, узнав о происходящих там событиях. Тьма, смерть в то время распространялись как чума, поражая все новые и новые земли. Это был шанс для него. На следующий день, не взяв с собой ничего, он отправился на юг. Большая часть пути лежала через леса, которые всегда ценились изобилием живности в них. Но чем ближе он приближался к своей цели, тем меньше встречалось животных, пока они вовсе не исчезли на его пути. Не было слышно ни пения птиц, ни голосов мелких существ, шныряющих туда-сюда, ни каких следов жизни в этих лесах. Лишь мертвая тишина царствовала повсюду. И только ветер перебирал листвой, шурша где-то над его головой. Даже растительность сильно изменилась за многие года, что он здесь не бывал: листья и трава окрасились в буро-зеленые тона, сменив живой ярко-зеленый окрас, радующий глаз. Лес вымирал медленно, но уверенно. Ощущая гибель всего живого вокруг, ужасная смертельная боль пронзила все его тело. Боль умирающей, некогда сильной непокоримой природы. (Имя) упал на колени, по его лицу потекли слезы горечи и сожаления.
Он ошибся. Не успело солнце сесть за горизонт, как лес стал оживать от мертвого сна. Пробудились повсюду звуки, еле улавливаемые им. Движения возобновились вокруг, не принося ему никакой радости. Жизнь эта не была присуща его миру, к которому он привык с детства и ощущал каждой клеткой своего организма, а была абсолютно иной. Темная сторона другого мира теперь накрывала его с головой, затягивая в свою атмосферу жестокости. И с каждым уходящим лучом солнца за горизонт воздух загустевал, с трудом проникая в легкие. Мрак подступал быстро, поглощая деревья одно за другим, приближаясь к нему, а вместе с ним и существа из иного мира. Легкое рычание, шорохи со всех сторон уже были слышны совсем рядом. Последний силуэт дерева скрылся во тьме. (Имя) совсем не пугали, но ощущение тревоги от неизвестности переполняло его. Желавший так найти покой, он не был еще морально готов к смерти, а тем более от непонятных существ, которые заполонили все вокруг, и желали сейчас одного: утолить свой звериный голод его плотью. Вот и выпал, наконец-таки, долгожданный шанс! Легкое движение руки, шепот из его уст и ветви, собранные им в кучу, охватили языки пламени, осветив небольшую поляну, на которой он расположился на ночлег, заставив отступить назад черный занавес, отдалено напоминающий туман. Только в отличие от привычной белой пелены, эта была темно-серой, превращая ночь в совершенно непроглядный мрак, накрывая собой каждый кусок леса, не давая даже некогда светившей ярко луне просочиться сквозь нее, превратив ту в тусклое еле заметное пятно на пустынном небе. Оторвав взгляд от нее, он подсел ближе к огню, что бы согреться от вечерней пронизывающей прохлады, протянув к нему руки, мгновенно почувствовав ими его тепло, которое потом приласкало все тело, маня в сон. Не обращая никакого внимания на непривычные звуки вокруг, он уснул после утомительного пути и гнетущих его чувств.
Прошло совсем немного времени, когда его разбудил толи рев, толи рычание зверя поблизости. От неожиданности (имя) подскочил, встав на колени, и посмотрел по сторонам. Никого. Только тишина окружала его, что было странно за последнее время, слыша до этого непривычные для него звуки повсюду, наполнившие умирающий днем лес. Он поднялся, сел на бревно у костра, который все также ярко горел, и замер. От страха или от неожиданности, он не знал точно, но два желтых огонька вспыхнули возле темного силуэта дерева слева. Медленно они стали двигаться в его направлении. С каждым шагом все четче вырисовывалось очертание огромного зверя, приближающегося к нему, издающего не похожие на рычание гортанные звуки. И вот он уже полностью показался крадучись из тьмы ночной пелены, остановившись в нескольких футах от костра. Покрытая совершенно черной шерстью неведомая ему ранее тварь, повернула массивную голову в сторону пылающего огня, издав пронзительный рев, резко отвернула ее. Было видно, что огонь зверя совершенно не пугал, но в тоже время был очень неприятен. Мотнув головой из стороны в сторону, он вновь уставился на свою жертву, которая не предпринимала никаких попыток избежать близкого знакомства с ним. Двигаясь уже совсем неспешно, как бы растягивая удовольствие от предвкушения, этот зверь ступал совершенно бесшумно. Не похожий видом ни на большую кошку, ни на собаку, размером он превышал медведя. Стройное жилистое тело было покрыто короткой лоснящейся черной шерстью. Оскал обнажал два ряда острых зубов с восьмью клыками, два верхних из которых были на порядок длиннее остальных. Истощенный голодом взгляд смотрел прямо в его глаза, проникая в душу. Зверь явно недооценил противника. (Имя) не поддавался его гипнозу, а уж тем более не боялся. Он сознательно пришел в эти места и лишь с одно целью. Теперь она приближалась к нему с каждой секундой, блестя серебреным холодным взглядом. В нем не было сейчас ничего к этой твари кроме благодарности за долгожданный покой. Между ними оставалось фута три, когда неведомое животное остановилось, скалясь во все свои многочисленные зубы. Вот и наступил неповоротный момент. Он не успеет уже ничего предпринять, как в одном прыжке зубы сомкнуться на его шее, оборвав в нем затухающий огонек жизни, освободив от оков проклятой плоти. Долго ему не пришлось ждать – зверь кинулся на него, открыв максимально свою истекающую слюной пасть. Завалив его с небывалой легкостью через бревно, как пушинку, животное вцепилось ему в шею со всей яростью. Вот и настал ему конец… Увы! С какой бы силой зверь не сжимал свою челюсть, (имя) чувствовал только легкое покалывание в области шеи и резкий запах гнили из пасти ударил ему в нос. Несколько минут животное не могло принять поражение, стараясь разорвать плоть уже при помощи, цвета ночи, когтей, но лишь одежда на нем превратилась в разорванные лохмотья. Его неувенчавшийся убийца все-таки сдался, отступив в сторону. Испытывая ужасную боль в некоторых местах от навалившейся массивной туши, он с трудом поднялся с земли. Казалось, что половина ребер были сломаны у него в груди, едва сумев глубоко вдохнуть долгожданную порцию воздуха, освободившегося от отвратительного смрада, который выдыхала эта тварь. Это было не так: на нем ни единого кровоподтека, да и вся грудная клетка в полном порядке. Только были видны громадные гематомы от лап, видневшихся на нем через жалкие остатки рубахи. Больше ничего…
Его воспоминаниям пришел конец, когда Денис направился к куче давно ненужных доспехов, куда рухнула книга. Шел тот в ее направлении целенаправленно, смотря куда-то в одну точку, пока не застыл и чего-то коснулся. Вот только чего?.. За его спиной (имя) не видел. Ему хотелось подойти к нему и взглянуть через плечо на находку, но побоялся помешать событиям, происходящих на его глазах. Хотя, что могло быть такого среди ржавых обломков доспехов, что так заинтересовало того, кто до этого не обращал никакого внимания на все вокруг в пещере?.. Что-то блестящее мелькнул через плечо его нового ученика. Еще раз, но теперь он смог разглядеть это – меч. Таких у него скопилось здесь за множество лет жизни полно. Да и оружием не считал их уже давно. Он собирался вновь вернуться в прерванные воспоминания, но не поверил своим глазам, когда Денис в очередной раз махнул мечом, дав возможность полностью разглядеть его в движении.
− Эскалибур, - вслух выдавил (имя) в изумлении. – Этого просто не может быть! Нет, это точно не он. Мерлин тогда должен был спрятать его куда-нибудь далеко и в укромное место, чтобы никто не смог его никогда найти…
Но юноша в очередной раз рассек воздух мечом со всего размаху, заставив его оборвать свои размышления. Вид сияющего клинка перечеркнул все произносимые только что им слова. Теперь он точно его узнал! Эскалибур был единственным, оставшимся в своем роде на земле, мечем еще триста лет назад, появление которого не обошлось без участия самого великого Мерлина. Лишь этот меч не мог быть подвластен ни времени, ни погодным условиям, пролежав в этой пещере, по крайней мере, полтора века. (Имя) это знал, как и природу его происхождения, но впервые видит теперь наяву, а не представляет по многочисленным рассказам мага, хотя тогда ему казалось, что этот меч просто вымысел старца, не более того. Поэтому тяжело было сейчас поверить в то, что тот блистает всего в футах двадцати от него во всем своем величии.
− Неужели он так часто говорил о нем, потому что спрятал его в этой пещере задолго до того, как привел меня сюда? – все еще продолжал шептать старик, не отрывая взгляда от клинка. – Или Мерлин хотел, что бы он нашел его?.. Нет! Я бы тогда давно наткнулся на Эскали…
(Имя) осекся, вспомнив слова учителя, который неоднократно говорил ему вечерами о предназначении Эскалибура и о том, когда он вновь будет найден, уделяя его возвращению в своих рассказах большое внимание. Но все его представления противоречили происходящему. Совершенно заурядный парень нашел необыкновенный меч, размахивает им сейчас во все стороны, как мальчишка, не осознавая того, что за мощь находится у него в руках. Старик побледнел, не желая до сих пор признавать очевидного. Новый избранник, которого он еще с утра считал ничем иным как очередным куском мяса, оказался тем, кто нужен ему, а с тем, что творится в южных графствах, все-таки не только ему.

Излишнее бормотание за спиной не могло не сказаться на нем, меч перестал рассекать воздух, опустившись клинком вниз. Денис повернулся, направляясь на свое место, все так же держа свою необычайную находку в руке, заметив на себе изумленный взгляд. Ему, конечно, было все равно, о чем сейчас думает (имя), и что это вообще означает. Минуло два дня, как ему стало плевать на все, что окружает, а на него уж тем более. Но не нужно было забывать о роли этого добродушного седовласого старца в его новой жизни. Он – проводник для него в эту жизнь, поэтому, как бы тяжело не было, Денис постарался изобразить приветливую улыбку, присаживаясь на свое подобие кровати. Меч тем временем занял отведенное ему почетное место рядом с ним на изъеденном молью матраце. Они сидели в полной тишине, находясь далеко от этого укромного места. Один из них был в своем прошлом, в тяготящих воспоминаниях, другой – в прошедшем будущем, но, где бы они не находились, их объединяло сейчас только одно: поиски хоть каких-то ответов на мучащие вопросы. Чего-нибудь, что помогло б им разобраться в последних происходящих событиях за эти дни, когда судьба свела их вместе. Каждый был погружен в свои мысли и размышления на столько, что не заметили, как оба погрузились в глубокий сон под баюкающее мурлыканье костра.
Яркий свет уже не один час пытался пробиться через длинный коридор пещеры вглубь, но все его усилия не увенчивались успехом, теряясь где-то на полпути, насколько хватало ему возможности протянуть свои блеклые лучи, сдаваясь перед беспощадным мраком, который ни в какую не желал, что бы разбудили его нового гостя. Даже костер и тот давно погас, отбрасывая на близлежащие предметы темно-красные тени, еле хватавших осветить хоть что-нибудь вокруг. Не сдавался лишь Эскалибур, сияющий пусть немного тусклее, но все также ярко, освещая рядом спящего Дениса, которого перестали мучить кошмары, и он продолжал крепко спать. Тревожные мысли, внутренняя боль, переживания все куда-то ушло, как только его глаза закрылись. Каким бы не был сейчас у него сон, одиночество, полное опустошение, ненужность в этом мире срослись с ним, не желая теперь отпускать его, став одним целым с молодым организмом, но даже ему нужен порой хороший отдых.
Наступил обед, когда Денис все-таки проснулся и вышел на свежий воздух, слегка прищурившись от солнечного света. Была ясная погода. Лучи солнца настойчиво пробивались струйками вниз через чужеродную пелену к поверхности земли, согревая ее и поддерживая увядающую постепенно на ней жизнь. Старика нигде не было видно. Не желая сидеть в пещере и ждать его, он решил немного прогуляться по округе. Ноги сами поволокли его вниз к небольшой долине, расположившейся между трех гор, которую пересекала река, скрывающаяся затем в лесной чаще на юго-востоке. Сверкающая переливами живительная змея стремительно направляла свой прохладный бесконечный поток в гущу растущих деревьев, стараясь скрыться в ней от посторонних глаз. Путь к реке лежал через густо растущую траву, покрывающую всю долину вспышками, редко встречающихся на ней, цветов. Пробираться через высоко растущую желто-зеленную траву было тяжело, казалось, будто он находится во сне и старается убежать, скрыться, но не может, какие б усилия не прилагал. Уже изо всех сил Денис пытался бежать к реке, что бы утолить внезапно появившуюся жажду. Да и, в конце концов, умыться. Царящая тишина вокруг настораживала. Лишь на полпути послышалось размеренное журчание воды, к которому позже присоединилось редкое пение пары птиц, спрятавшихся где-то за рекой в островке низкорастущих деревьев. Никогда раньше ему не казалось это щебетание таким сладостным, приятным для восприятия, а уж тем более в таком состоянии, которое было у него в последние дни. Было ощущение, что сама природа радуется его внезапному появлению в опустошенном мирке, скрытом горами от случайных путников и незваных гостей. Ведь единственный путь сюда, как он заметил еще вчера, лежал через лесную чащу, из которой не выходила ни одна тропа, а кругом окружала его девственная природа.
Прошло часа два, когда (имя) вернулся, неся за спиной не то, что бы завтрак, но уже даже не обед. Солнце грозилось в ближайшее время зайти за горы, опустив на долину огромную вечернюю тень, предупреждая о приближающейся ночи, а значит, у них часа три, после чего тьма накроет всю округу. Но старик не торопился готовить ужин, а бросил двух зайцев на землю у входа в пещеру, пролепетав что-то при этом, после чего поднял две длинных ровных палки с земли, протянув одну из них Денису, на лице которого было лишь недоумение. Ведь он ужасно голоден, и ему сейчас нет дела до каких-то там дурацких игр. Выбора не осталось, когда (имя) размахнулся и ударил его по плечу. Резкая боль пронзила плечо. Злость охватила его, он с яростью посмотрел и постарался нанести ответный удар, но к удивлению старик с легкостью его отразил. Вторая попытка не заставила себя долго ждать. Нанося удар за удар, он старался поразить цель, держа палку уже двумя руками, но жалкий с виду человек, уже на пороге к смерти, виртуозно парировал каждое нападение, после чего быстрым движением обезоружил его, выбив у Дениса из рук жалкое подобие оружия. По широкой улыбке было очевидно, что урок на сегодня окончен, и можно возвращаться в пещеру для приготовления запоздалого ужина. Старик-победитель шел впереди, взяв в руки тушки, а унизительно побежденный ученик плелся позади с опущенной головой, держась правой рукой за больное плечо. Гнев уже прошел, но обида на самого себя и позор, что он так легко проиграл, переполняли все его нутро. Только когда присел у разгоревшегося костра, ему стала понятна цель этого урока, взглянув на покоящийся меч на его кровати. Теперь было очевидно: ему придется не только учить новый язык, но и обучаться владению допотопным оружием, которое практически не использовалось в его время почти век, благодаря появлению быстро совершенствующихся огнестрельных оружий. Понимая, что выбора большого у него нет, и здесь это одно из основных видов орудий самозащиты и убийств, Денис был готов освоить владение мечом, как бы трудно не пришлось. Спасибо, конечно, огромное еще тому, что с детства испытывал особую слабость к холодному оружию, и всегда считал мастерское владение им изящным боевым искусством, которым восхищался до глубины души, пока не повзрослел. И вот сейчас, не испытывая большого желания, ему все же придется научиться обращаться с мечом, а не просто размахивать им из стороны в сторону, как делал это, когда был еще мальчишкой, представляя себя каким-нибудь средневековым рыцарем. От таких воспоминаний он усмехнулся, достав из пачки предпоследнюю сигарету, покрутил ее немного в руке и подкурил.

Прошел почти месяц его пребывания в новых тысяча лет давности краях, но счет времени он потерял около двух недель назад. И каких бы успехов не достиг за это время Денис, внутреннее его состояние все также желало только лучшего, не говоря о старце, который с каждым днем все больше и больше воодушевлялся, видя достижения своего нового и последнего ученика. В этом у него уже не было никаких сомнений, так как тот превзошел за месяц всех предшественников не только в языке, но и во владении мечом, которому посвящал все свое свободное время, упражняясь на свежем воздухе, оттачивая каждое движение на нескольких близко растущих деревьях, изрубив их на корню за несколько дней, и теперь рассекал лишь воздух. Он не только понимал немного (имя), но и старался с ним говорить, используя заученные фразы и несколько несложных предложений. Это не могло не сказаться на нем, русский язык ушел даже не на второй план, а на третий, и начинал понемногу забываться. Думать приходилось преимущественно на английском, иногда используя изучаемый староанглийский язык. Теперь, что бы вспомнить некоторые слова на своем родном языке, ему приходилось напрягать мозги, а порой делал это совершенно безрезультатно. Раньше Денис усмехался, слыша о том, что можно забыть родной язык, но не сейчас, когда самому порой приходилось делать усилия, что бы хоть немного поразмышлять на нем. Безуспешно! Он упорно уходил на задворки памяти, сдавая позиции для двух других языков, которые стали приоритетными на нынешний день. Да и о прошлом он старался как можно меньше вспоминать, желая по максимуму оградить себя от убийственных воспоминаний, которые только разъедали его изнутри, отравляя ненавистью нетронутые остатки душу. Сейчас все его внимание было сосредоточено на том, что же ждет впереди, и куда теперь его занесет мрачная дорога жизни.
Пока Денис со свистом в воздухе закреплял движения мечом, отрабатывая несколько изученных на днях выпадов, (имя) тихо подошел к нему, остановившись в несколько метрах позади, воткнул в землю два наспех очищенных от ржавчины меча и стал ждать. Его первый усердный ученик в очередной раз со всей силой проткнул воздух перед собой, замерев на мгновение, опираясь на полусогнутую левую ногу, после чего обратил внимание на ожидающего его старика, и подошел к нему, повторив жест, вгоняя в землю на половину свой сияющий меч без больших усилий, как нож в масло. Ему не нужно было ничего говорить или показывать, он и так уже знал, что не при каких условиях не сможет тренироваться с ним, но какова причина, до сих пор не мог понять, хотя, судя однажды по количеству слов высказанных ему в утомительном монологе, старик старался всячески объяснить это, но малое знание здешнего языка сильно сказывалось. Он так ничего и не понял тогда.
− Пойдем, − тихо произнес (имя), беря один из мечей. – Сегодня будем заниматься вон там, − и указал им, рассекая перед собой воздух, на место, которое находилось в полукилометре от них.
− Хорошо! – сказал с акцентом Денис, вытаскивая второй полусгнивший кусок металла из земли, и последовав за учителем.
Они шли молча к поляне, еле проглядывающей через буро-пожелтевшую листву деревьев, оставляя за собой примятую тропу в потемневшей траве. Прохладный сырой ветер играл лениво вокруг: шелестел листвой, безуспешно стараясь сорвать с ее привычного места, но вот один лист все-таки оторвался, запорхал бабочкой вниз, минуя идущих людей, упал на волнующуюся траву и скрылся в ней от очередного порыва ветра. Скоро настанет время, когда от такого легкого дуновения листва дождем полетит вниз, накрывая все пестрым ковром, омрачая и без того невзрачный пейзаж. От очередного порыва холодок пробежал по мокрой спине Дениса, заставив того вздрогнуть. Еще не хватало ему сейчас простыть! Ведь навряд ли у этого старика найдется припрятанная аптечка с лекарствами от гриппа или ангины. А может у него там есть и таблетки от головной боли или от диареи?.. От такой мысли он чуть не засмеялся, сжав скулы посильней, расплываясь в ужасающей улыбке за спиной ничего не подозревающего, насколько помнил из курса истории Великобритании, англа. Так он шел почти до самой поляны, подпитываемый все новыми и новыми представлениями об абсурдности тех или иных вещей современного общества в обиходе (имя). Но последней критической точкой, заставившей его все же засмеяться, привлекая к себе внимание, стала мысль о том, что неожиданно раздается звонок сотового телефона из кармана балахона старика, и тот отвечает на него, как бизнесмен двадцать первого века, стараясь объяснить своей жене причину своей столь долгой задержки на работе. Вид старца и пронзительный устремленный взор заставили не только перестать его смеяться, но позабыть обо всех несуразных мыслях, продолжая идти оставшуюся часть пути смиренно, пока им не открылась довольно таки просторная поляна.
Денис уже собирался несколько минут отдохнуть после прогулки и почти двух часовой отработки приемов, что бы хоть немного восстановить свои силы. Не тут то было! Новый урок начался сразу же, как только они вышли на центр ровной поляны, которая идеально подходила для их цели. (Имя) что-то буркнул, направляя на ученика свой меч. Было очевидно – пора защищаться, а есть у него на это силы или нет, уже ни сколько не волновало. Мечи скрестились в ударе, заглушая своим звоном шелест листьев и травы, сливаясь с рокотом горной реки в единую мелодию, нарушающую в этих местах царствующую тишину. Появившееся несколько минут назад далекое пение одинокой птицы тут же умолкло, дав возможность в полной гармонии слиться двум клинкам, и оставила их наедине, упорхав в более спокойное местечко за рекой, чтобы не слышать усиливающийся с каждой минутой лязг металла, как гром средь бела дня, нарушивший ее покой. Они стали сражаться яростней, нанося с каждым разом все более сильные удары. Никто не хотел уступать друг другу, а тем более не желал в очередной раз проигрывать Денис, прилагая максимум усилий и ловкости, чтобы не только отражать удары проворного ни в чем не уступающего ему старика, а старался всячески ответить на его нападение. Казалось, еще немного и оборона падет, но учитель в очередной раз умело отражал каждую возможность быть пораженным, переводя инициативу на свою сторону, атакуя еще сильнее, нанося по защищающемуся ученику сотрясающие удары. Бой все продолжался, хотя оба начинали понемногу выдыхаться, осуществляя уже не столь мощные удары, когда фортуна стала отворачиваться от (имя), и ему приходилось больше времени проводить в защите, отражая очередной, желающий его сломить, выпад юноши, начавшего нападать теперь больше от отчаянья, безнадежности. Вот мечи вновь сплелись в очередной оживленной схватке, звеня, в надежде стать наконец-таки одним из победителей в очередной игре их хозяев, когда те уже сражались на краю поляны. Еще немного и старику некуда будет отступать. Сделав пару шагов назад, его нога уперлась в бревно – назад пути для него уже нет! Понимая это, Денис собрался с последними силами, что еще не покинули его до конца, и пошел в жесткую атаку, нанося сокрушительный удар за ударом, в надежде прорубить хоть какую-нибудь брешь в непроломной защите противника в области головы или торса. Удар, мечи скрестились на мгновение, в глазах парня была лишь одна ярость и пустота. Это и было ошибкой (имя) – взглянуть на своего ученика, так как тот, не теряя времени, умело провел пируэт (описание действия), а через секунду меч уже высвободился из его рук, погрузившись в траву. Он замер от упирающегося в его горло клинка.

Стоило ему лишь мигом посмотреть на Дениса, как тот ловко обезоружил его, не дав до этого возможности отступать, прижав к огромному бревну. Теперь он стоял перед ним побежденным, не в состоянии поверить в то, что какой-то юнец смог победить его, хотя месяц назад не мог даже нормально держать в руках меч, не говоря уже о владении им. А сейчас тот самый невзрачный с виду худощавый молодой человек угрожающе держит меч у его горла, выйдя из этого поединка полноправным победителем. Ведь до сегодняшнего дня никто из его учеников так ни разу и не одержал над ним победы, сколько б времени не проводили они за тренировками. Да (имя) уже забыл, когда в последний раз проигрывал сражение, овладев совершенством боя на мечах еще в зрелом возрасте. Понемногу суровость стала таять на лице его подопечного, уступая место удовлетворенной улыбке, когда воткнул свое оружие в землю. Было очевидно, что проверка на сегодня подошла к концу.
Обратно они шли бок о бок. Он не мог позволить волочиться сзади тому, кто только что победил его в равном бою, но обучение на этом не закончится – оно только началось для Дениса. Скоро его ученика ждет настоящее обучение, а пока пусть немного расслабится и насладится моментом, но только после того, как сам добудет им ужин. Ведь с раннего утра в их желудок ничего не попадало, и зверский голод давал о себе знать урча. По пути к пещере (имя) говорил постоянно, не закрывая свой рот всю дорогу, и ему было не важно: понимают его сейчас или нет. За годы, проведенные в одиночестве, хотелось высказаться, поговорить хоть с кем-то, и он нашел такого человека, который шел рядом молча, стараясь вникать в каждое сказанное им слово. И казалось, что отчасти понимает то, о чем говорит его учитель, по-разному реагируя на различные моменты монолога. Это не могло в какой-то степени не радовать.
− Я хочу, что бы ты ударил своим мечом по тому камню, − прервал он все-таки свой монолог, обращаясь к Денису, когда тот вновь взял в руки Эскалибур, и указал на прямоугольный камень.
− А меч… − напряг он свои мозговые извилины, что бы вспомнить необходимое слово, − не сломается?
− Поверь мне, нет! – и загадочно улыбнулся. – Сам убедишься в этом. Только ударь со всего размаху.
− Хорошо! – ответил Денис, не до конца понимая его последнюю фразу из-за незнания одного слова, а покорно направился к камню, не став ничего уточнять.
Для (имя) это было последней проверкой его нынешнего ученика, поэтому стоял как вкопанный, боясь даже пошевелиться и пристально наблюдая за действиями избранного. Если он, конечно, был таковым. Вот сейчас все и должно встать на свои места, хотя в нем давно уже не сомневался, но маленький червячок все еще настойчиво грыз его изнутри, зарождая с каждым днем все новые сомнения. Решение это возложено теперь на Эскалибур – меч, который при определенных обстоятельствах подчинялся только достойному его человеку, открывая ему всю свою необыкновенную силу. Именно это намеревался проверить старик в надежде, что нахождение юношей магического меча не простая случайность, а сама судьба свела их вместе, предначертав им долгий и не легкий путь. Если так, то не без ее участия Денис оказался в его пещере глубокой ночью. А значит, он и есть тот, кого столько лет ему пришлось ждать, загубив не мало, хоть и обреченных на смерть, жизней.

Он подходил к камню медленно, до конца не веря в то, что меч в его руках, который иногда старец называл Эскалибур, выдержит встречу с таким огромным булыжником, пропитавшимся слюдой как губка, сверкающей в тяжелых мутноватых лучах предзакатного солнца. Денис остановился перед ним, все еще колеблясь выполнить просьбу своего учителя. Но что-то внутри него кричало ему во все горло, что он обязан это сделать и не только по чьей-либо просьбе. «Будь, что будет!» − мелькнуло у него в голове, занося над ней меч. На миг он завис над ним, как бы колеблясь опускаться вниз, но тут же с еле уловимым свистом стремительно рванул вниз на встречу со своей судьбой, молниеносно приближаясь к заветной цели, сияя в лучах матового солнца. От терзающих сомнений глаза сами закрылись у Дениса, когда до удара оставались считанные сантиметры. Раздался хруст, треск, скрежет металла, вонзающегося в твердую породу, после чего наступила полная тишина. Не нужно было прилагать даже усилий, что бы услышать собственное биение сердца и тяжелое дыхание. Лишь еле уловимый рокот реки доносился издалека, просачиваясь с большим трудом через тяжесть нависающего воздуха, отдаваясь неуловимым эхом от гор и сотрясая, неощутимой до этого, волной его тело. Чувства обострились, но он все еще боялся открывать свои глаза.
Ему казалось, что может слышать не только вдалеке бегущую реку, но ощущать все вокруг: как переливается, шелестя, трава от легкого дуновения ветерка, как дышат деревья в сотне метров от него, как слабая жизнь струится в них, и как эта самая жизнь постепенно уходит из этих краев каплей за каплей, отравляемая чем-то, что накрыло своей ядовитой пеленой весь присущий мир, потихоньку пожирая с наслаждением каждый кусочек борющейся природы, преобразуя ее в совершенно другое чуждое мироздание. От ужаса Денис открыл глаза, стараясь всячески выгнать из себя эти чувства, и оказаться далеко отсюда. Дома, в России, в двадцать первом веке, наконец-таки!.. А вместо этого передним все также лежал камень, но теперь расколотый пополам, из середины которого торчал меч. Он потянул его на себя, с легкостью высовывая из огромных каменных тисков, как-будто тащил палку из стога сена, не встречая никакого сопротивления. Эскалибур, как и сказал (имя), был абсолютно цел без малейшей царапины на нем. Теперь было отчетливо видно, почему ему нельзя было использовать его на практике. Этот меч – особенный и имеет огромную силу. Примени он его раньше, то раскроил бы любой другой клинок пополам, как деревянный меч, не прилагая больших усилий. Денис держал Эскалибур, не отрывая от него взгляд, до сих пор не веря в то, что вообще такой меч находится у него в руках. Конечно, он много слышал о самурайских мечах и видел по телевизору, но этот превосходил всех их не только по прочности, но и по небывалой остроте. Тем более, что он был далеко не самурайским. Вот, что это за меч?.. Кто его сделал?.. Он не знал, но любопытство в нем разгоралось. Верить в магическое его происхождение отказывалось в нем рациональное мышление современного человека, не способное сопоставить явное с реальностью вещей, которыми пестрел этот меч на показ. Может быть, Денис и не признавал никакого волшебства, но учитель видимо о чем-то знал, разцветя в ублаготворенной улыбке, поблескивая довольными карими глазами. Говорить обо всем этом не было смысла с ним, он еще не настолько изучил его язык, что бы нормально изъясняться на нем, не говоря уже о том, что бы полноценно понимать все сказанное ему стариком. Поэтому пришлось закопать эту идею кое-куда подальше на задворках головного мозга на неопределенный срок, но придет время и он обязательно к ней еще вернется.
Они блуждали долго в поисках хоть какой-нибудь добычи на ужин, бродя далеко от уютной пещеры, которая не казалась последнее время для Дениса такой уж зловонной, а теперь, напротив, даже притягивала его к себе. Вот и сейчас он всячески старался поскорее вернуться в нее, что бы отдохнуть после столь долгого трудного дня, посидеть у костра, почитать до сих пор непонятную книгу, чтение слов в которой давалось намного легче, чем их изучение. Это, конечно, уже не мешало ему хоть как-то изъясняться со стариком и отчасти понимать его. Поэтому прекрасно понимал, что требовал от него сейчас (имя) – добыть им еды. Но проблема заключалась в том, что мечом он овладел намного лучше лука, на занятия с которым просто старался забивать, не видя в нем никакого проку в бою. Ошибался! Может меч и идеален для ближнего боя, а вот в дальнем – точно не обойтись без меткости из лука. Догадайся он об этом раньше, давно вернулись бы обратно, вместо этого им приходится в очередной раз прочесывать часть долины за рекой, за которой никогда ранее не бывал. В другой раз ему обязательно б захотелось полюбоваться прекрасным видом трех водопадов, каскадами обрушивающихся с гудящим рокотом вниз, переливаясь в последних лучах заходящего солнца. Денису было сейчас абсолютно не до них. Четвертый попавшийся им заяц ловко смог уйти от его стрелы, скрывшись среди деревьев, оставив в очередной раз их без ужина. Чем дольше они ходили в поисках еды, тем меньше времени у них оставалось на возвращение до наступления ночи, и это не могло не раздражать его, заставляя промахиваться все больше, отправляя с каждым разом стрелу все дальше от мишени. Голоден, к сожалению, был не только он, но и старик, желавший не меньше него поскорее вернуться обратно в свой пещерный дом, а по его урчащему желудку было очевидно, что без ужина возвращаться обратно им никак нельзя. К счастью, у них еще есть немного времени, поэтому Денис постарался успокоиться и взять себя в руки, чтобы не дать шанса очередному зайцу оставить его с носом, а тем более без еды.
После напряженного дня и вечерней прогулки он наконец-таки смог расслабиться, наблюдая, как ароматная тушка дожаривается на костре, ласкаемая со всех сторон нежными языками пламени. Все тело ныло от сильной усталости, наслаждаясь долгожданным отдыхом под мурлыканье давно пустующего желудка. Еще полчаса и ему достанется лакомый кусочек за заслуги его хозяина, который все же смог поразить с двадцати пяти шагов зайца, позволив им вернуться с ужином до наступления темноты. Теперь Денис сидел на бревне и заслуженно созерцал успокаивающую игру огня, который всегда его притягивал, сколько себя помнил. Порой даже манил, завораживая на столько, что мог смотреть на него совершенно долго, почти не моргая в этот самый момент и практически ничего не слыша вокруг себя, тогда казалось, что тепло костра передается ему через воздух по невидимым каналам, отдавая свою какую-то внутреннюю энергетику, которая мигом разливалась по всему телу, просачиваясь в каждый его уголок, куда не в силах был добраться жар костра. Он постарался расслабиться морально, отдаваясь мерно полыхающему в метре от него огню. Через минуту им уже овладело приятное тепло, протянув к нему свои многочисленные невидимые руки и погрузив в приятный транс. Денис ничего не видел, кроме пламени, колыщащемуся в черной пустоте вакуума, вися неподвижно в нем. Все вокруг перестало существовать: не было рядом ни (имя), жарившего над костром тушку, не было ни мрачной темно-серой пещеры, даже звуки растворились в притягательной тишине, лишь тихо потрескивали дрова, охваченные жадно грызущими их алыми лепестками. Он был в довольно таки знакомом ему состоянии, но на этот раз кое-что ощущалось по-другому, намного сильнее, чем раньше – все чувства разом обострились в нем, стараясь всячески прорваться наружу, сломив естественную защиту организма. Нет, меч был сейчас далеко от него и не мог повлиять, как всегда благотворно воздействовал на его сон, находясь рядом. Это не возможно было не признать за прошедший месяц. Эскалибур был своего рода охранником сновидений, когда покоился с ним на ничтожном подобии кровати, но стоило ему не положить его рядом, как кошмары вновь одолевали, заставляя вскакивать посреди ночи от собственных криков, пробуждая, и без того страдающим бессонницей, старца. Как бы там не было, но меч сейчас лежал в десятках метров от него и не мог хоть как-то повлиять на чувства в нем, которые ежеминутно возрастали, захлестывая своей прозрачной волной с ног до головы. Они не пугали, а наоборот завораживали, чаруя своей неведомой силой.
Денис полностью погрузился в огонь, впитывая всю его необыкновенную силу, с помощью которой взор обратился далеко за пределы пяти чувств, открыв даже не дорогу, а целое широкое шоссе в распоряжение шестого чувства, ведущее далеко за пределы обычного человеческого разума и логического понимания. То, что произошло с ним сегодня вечером у камня, казалось теперь не больше, чем простой чьей-то детской шуткой. Вся жестокость мира разом приоткрылась перед ним, и неважно было какой сейчас на дворе век. Эта жестокость была всегда и будет даже спустя тысячи лет, судя по его личному опыту. Именно она отравляет очень медленно все живое на земле, а то, что сейчас происходит в этой маленькой части мира не что иное, как быстротечное преобразование вымирания жизни на этой проклятой планете, и кто этому способствует, не так уж важно. Она, благодаря быстро возрастающему человечеству, уже давно была обречена на гибель. А так, может быть, послужит хотя бы домом для других существ, вытесняющих ныне живущих здесь. Ему очень хотелось в это верить, но то, что открывалось перед ним с каждой сгорающей ветвью, говорило совершенно об обратном. Мир, который он знал в будущем, перестанет существовать намного раньше, разрушаясь прогрессирующе с последующими веками. Ведь весь ужас, что происходит здесь сейчас, это всего лишь начало, которое будет распространяться по всему земному шару как чума, унося за собой в могилу все живое на своем пути, оставляя после себя опустошенные мертвые земли. И менее чем через тысячу лет планета будет полностью выжата как лимон…
− Денис… Денис… Денис… − чуть ли не кричал (имя) ему на ухо, но он не сразу смог услышать его, а тем более отреагировать на то, что тот в полном замешательстве протягивал заслуженную половину тушки, не понимая происходящего с его учеником. – Возьми, поешь! – тихо сказал он, когда Денис наконец-таки взял свой кусок дрожащей в полумраке рукой.
− Спасибо!
− Это тебе большое спасибо! – и с трудом улыбнулся ему во все оставшиеся от старости зубы.
Денис ел не спеша. Чувства мигом оставили его в одиночестве с привычными до боли ощущениями, как только он откликнулся на зов старца, но их глубокий след не давал теперь ему покоя, терзая до самых отдаленных уголков души. Хотелось одного, что бы хоть кто-нибудь положил всему этому нашествию иноземной саранчи конец, иначе человечество бесследно канет в бездну лет, оставив эту пока еще прекрасную землю на произвол тварей, уверенно заполоняющих эти края. Ведь, если это прошлое из его реального мира, он тогда может вообще не появиться на свет, так как к тому времени не будет и его родителей… Кейт?!.. Всячески стараясь последнюю неделю как можно меньше вспоминать о ней, у него сейчас не было выхода. Он был в полном замешательстве. Комок мяса встал поперек горла и ни в какую не хотел проваливаться дальше – аппетит разом покинул все еще пустующий желудок. Мысль о том, что они не будут рождены, убивала в нем и без того, всячески желавший смерти, отчаявшийся дух.
Его семья не была столь религиозна, поэтому ему никогда насильно не прививали веру в Бога, как делают в раннем возрасте детям различные вакцины от заболеваний. Но, в каких бы условиях Денис не воспитывался, вера во Всевышнего с годами прививалась к нему сама, усиливаясь подобно иммунитету к различным вирусам. Поэтому его не мог не взволновать вопрос о появлении облаченных плотью душ на земле. Может, ему сейчас и было наплевать, полным счетом, на свое существование, но никак уж не на ту часть жизни, где повстречал свою любовь по имени Кейт, к которой его тянуло все сильнее с каждым днем, проведенным в здешних безлюдных краях. Он теперь осознавал через легкую туманность своих мыслей после экстрасенсорного транса, что не родись ни он и ни она, то им не быть тогда вместе: они не только не встретятся, но может случиться, что даже их души никогда не будут существовать в этой необъятной темной Вселенной с маленькими огоньками жизни в ней, разбросанных на расстояния друг от друга в миллионы и миллионы световых лет. Этого ему хотелось меньше всего на свете. Ведь и умереть он желал сейчас лишь с одной заветной целью – лишь бы поскорее встретиться с любимой девочкой вновь!.. Крепко обнять ее!.. Нежно поцеловать ее!.. Ему ничего не нужно больше в этом мрачном мире кроме нее!.. Только одним своим видом она смогла вернуть к нему вкус к жизни после стольких лет серого одиночества, почувствовать себя нужным кому-то, как воздух, как важный элемент пазла, без которого нет ни счастья, ни смысла продолжать жить дальше. Она безумно нуждалась в нем, как нуждался, в свою очередь, и он в ней. А значит, этим тварям совершенно не место в их – пусть и жестоком – мире. Должен же все-таки найтись хоть кто-нибудь в этой примитивной неорганизованной эпохе, кто сможет их остановить?!..
Аппетит пропал бесследно. Немного обглоданная тушка полетела прямиком в огонь, подняв облако пылающих искр. Денис увидел бы озадаченное удивленное лицо (имя), но он был погружен лишь в свои мысли, и то, что окружало его в настоящее время, не имело ни малейшего значения. Единственная ценность для него – искренняя чистая любовь, которая покинула его так же внезапно, как и предстала перед ним в своей чарующей красе однажды июньским вечером у входа в студенческое общежитие, а теперь она не только умерла, но и ее душа находилась к тому же в совершенно другом времени, если даже не измерении, разделяющим их любящие друг друга души намного дальше, чем мог себе представить. Ему казалось, что вся Вселенная была между ними сейчас, загнав их по прихоти судьбы в противоположные самые отдаленные ее части, от чего он был абсолютно подавлен, не веря в возможность их воссоединения даже после смерти. Единственным сейчас человеком – его огромной надеждой – был этот никчемный старик, который может и не знал, как вернуть его обратно, но, Денис был совершенно уверен, имел представление, кто в силах ему помочь. Ведь стоит вернуться назад, как он по максимуму сблизиться с Кейт. Пусть не в силах будет прикоснуться к ней или увидеть, но всем сердцем верил в то, что там она будет рядом с ним, пока его смерть вновь не воссоединит их. А пока ему необходимо сделать все возможное, что бы научиться нормально общаться и изъясняться с (имя), что бы выяснить то, как, черт возьми, вернуться, насколько это возможно скорее, в свой реальный мир!
Огонь практически погас, старик давно уже крепко спал после долгого утомительного дня, когда Денис очнулся за полночь от своих непробудных размышлений, окончательно обессилев от них. Желание покурить, что бы хоть немного прийти в себя, было невероятно сильным, а еще лучше было бы получить и бутылочку прохладного пива в придачу к сигарете. Увы! Люди здесь понятия не имеют не только о сигаретах, но даже о ларьках или небольших местных магазинчиках, где все это с легкостью можно купить. Да, и стоило ли начинать вновь курить, когда миновал месяц с тех пор, как в последний раз затягивался едким отвратным, но в тот же момент приятным, дымом?.. Он постарался не думать об этом, всячески отмахиваясь от малейшего намека на курение. Вот и настал тот день, когда ему пришлось бросить курить. Все-таки не зря постоянно твердил всем подряд, подкуривая вторую сигарету, что вскоре настанет то время, когда последний бычок полетит из его рук в урну. Денис был настолько уставшим и измотанным, поэтому желание покурить отступало с каждым мгновением приближающегося сна. Стоило ему прилечь, как страсть к табаку полностью покинула его, погружая в долгожданные сновидения. Неприветливый играющий с огнем потолок пещеры поплыл перед его глазами, унося в далекие края невиданных миров, куда он никогда в жизни не смог бы попасть при всем своем желании и возможностях, ведь путь в эти потаенные миры лежал сквозь сон. Очередной день канул в бездну ничем неприметных воспоминаний, приоткрывая дверь для новых, готовых в любой момент ворваться в его никчемную жизнь. Через мгновение этот момент настал, как только его глаза прикрылись, и все в одно мгновение закружилось перед ним в черной пустоте, головокружительно унося его вниз в совершенно другой, отчасти сказочный, мир.


Глава 4.

Вся долина окрасилось в огненные цвета. Деревья сверкали, переливались на ветру яркими вспышками опадающих листьев, устилающих пылающим ковром землю. Через этот нескончаемый пестреющий ковер пробивалась поблекшая желто-зеленная трава, местами вырываясь наружу темнеющими островками посреди полыхающего моря, движимого прохладой пропитанной соленоватой влагой. Посеревшее небо накатывалось тяжелыми тучами, готовое вот-вот обрушиться вниз под их тяжестью, насытив обильной влагой и без того промокшую землю. Но они продолжали упорно плыть на юго-восток, унося с собой всю невообразимую массивность своих гидрозапасов дальше вглубь острова, что бы там с долгожданным облегчением обрушить их вниз. Уже пол месяц как не было ни дня без дождя или густого тумана, который окутывал землю, погружая все в непроглядную темно-серую пелену, омрачая и без того удрученное состояние. Даже пестреющая листва не могла пробудить хоть какую-нибудь вспышку оптимистических чувств, становясь невидимой на фоне целостности темнеющего с каждым днем пейзажа окружающего Дениса. Не только теперь это сказывалось на его внутреннем состоянии, но и то, что прошла неделя, как (имя) перестал уделять ему даже минуту своего времени, предоставив его полностью самому себе и всхлынувшим с новой силой воспоминаниям, лишь вечерами перекидывался с ним несколькими фразами за ужином, после чего погружался в глубокий сон, вновь оставляя его наедине с собой. Так будет и сегодня вечером, а пока он отдыхает в одиночестве после очередной часовой тренировки, которая хоть как-то служила для него спасением от грызущих размышлений, но и ее спасительная функция грозилась рухнуть в любой момент, оставив его на произвол возрастающих внутренних переживаний.
Извечный его новый друг был всегда рядом и никогда не придавал. Денис провел по нему рукой к тому месту, где Эскалибур оставил на нем глубокий шрам, пронзив до самой земли. Коснувшись трещины, рука остановилась на ней. Эта трещина была ничто по сравнению с той, что разорвала его душу на части, каждая из которой диктовала ему свои условия, раздирая Дениса изнутри, зарождая все новые и новые сомнения. Желание, во что бы то ни стало вернуться назад, оставляло его, как покидали сейчас листья свои ветви, погружая его некогда цветущий внутренний мир в одиночество пустоты. Он не видел уже никакого смысла в своем возвращение. Казалось, что вся вера в жизнь после смерти угасала в нем так же стремительно как теплые дни, от которых осталось лишь яркое воспоминание. Да и не было никакой теперь надежды в то, что вообще сможет хоть когда-нибудь вернуться обратно. Ведь ни он, ни старик не сможет простым щелчком пальца перенести его в тот реальный родной ему мир, отдаленный тысячелетием. А если оно так? То смысл ему бороться в здешних краях за свою жизнь! Ради чего?!.. Значит, все это обучение, тренировки не имеют никакого значения: в нем и так нет желания больше жить.
− Пошло оно все к черту! – гневно прокричал он во все горло, зашвырнув меч подальше в сторону, поставив на тренировках тем самым жирный крест.
Было плевать, что скажет теперь ему (имя). Денис не собирался тратить попусту свое время на бессмысленные тренировки, а уж тем более на обучение, которое и без этого подошло, по-видимому, к концу. Хотелось лишь одного, что бы его оставили сейчас в покое и дали наконец-таки умереть. Разве он многого просит от этой жизни?!.. Нет! Всего на всего одно маленькое ничтожное желание. И все! Тысячи людей умирают ежедневно, так и не прожив до пятидесяти лет, а у них, в отличие от него, есть даже семьи, смысл жизни, радость в существование, перспектива и надежда в светлое будущее. Что же у него?.. Что?!.. Нет ничего! Нет возможности в счастливую жизнь в том мире, ничего там не осталось больше кроме родителей. Ведь и смысла в его существовании здесь уж тем более нет. Он чужой в этом мире, как чуждо для него все в нем. Но, как бы не было безнадежно его существование, как бы не ослабла в нем вера в Бога, как бы не был раздавлен прихотью жизни, к суициду он не мог склонить себя. Принять смерть от чьей-то руки – с большой благодарностью, но вот самому оборвать нить своей никчемной жизни был не в силах. Маленькая часть его увядающей души все еще верила в свое возвышенное существование и в возможность достучаться однажды до небес, где ему придется провести в ожидании многие-многие годы, пока тот раковой день, спустя тысячу лет, вновь не воссоединит его с Кейт, если он так и не сможет вернуться назад. Безнадежность, бессилие что-либо изменить давили на него, сжимая со всех сторон превращая в маленького зверька в громадном мире. И вся эта громада давила на него, заставляя все больше ощущать ничтожность своего существования. Слезы выступили на глазах, стремясь струйками по щекам к земле. От очаянья он прикрыл свое лицо руками не в состоянии больше сдерживать их. Теплые капли мигом окропили его руки, просачиваясь сквозь пальцы, орошая и без того мокрую землю.
Прошел почти час, когда Денис смог все же совладать с собой и собраться с силами, что бы успокоиться. Пусть все так паршиво, но не время сейчас раскисать! Ведь настанет тот час, когда последний вдох облегчения освободит его из оков этой бренной жизни, не оставив о нем и следа на этой земле, затерявшись в памяти людей как песчинка в огромной пустыне, где никто не обратит внимания на то, что он вообще когда-то существовал. Даже трава забывает о его существовании через какое-то время, распрямляясь и стирая следы за его спиной, становясь вновь девственной, будто он никогда не ходил по ней. Ему стало казаться, что даже теперь невесомо ступает на нее как призрак, и она все также остается нетронутой под его ногами, не замечая его ничтожного существования. Им овладело чувство пустоты, отреченности от окружающего его мира. Денис ощущал, что реальность бытья испаряется куда-то, оставляя его одного в призрачном мире. Все, что было сейчас вокруг него лишь очередная иллюзия – сон, от которого он способен проснуться в любой момент и вдохнуть полной грудью воздух с облегчением. Но, это было не так! И он не в силах проснуться, оказавшись в своей уютной комнатке в Нью-Йорке со спящей рядом красавицей Кейт, как бы ему не хотелось. Это даже не виртуальный компьютерный мир, от которого можно очнуться, выключив игру, и, откинувшись на стуле, прийти в себя. У этой игры – под названием жизнь – не существует ни паузы, ни функции «сохранить и выйти», нет возможности и перезагрузить ее, изменив свои ошибки в ней или исправить что-либо. В нее приходиться играть все время, всю свою жизнь. И чем больше он думал об этом, тем больше чувствовал нереальность окружающего мира, ощущая себя будто во сне или погруженным в очередную компьютерную игру. Теперь он отчетливо понимал тех, кто терял связь с реальностью и затягивался все больше в виртуальный мир, а любые существующие грани между ними стирались напрочь. Но терять голову из-за этого ему уж точно не хотелось, и Денис сосредоточился на охоте. Да и голод все-таки оставался все еще абсолютной реальностью, которая терзала его изнутри, напоминая, что он обычный человек, а не компьютерный персонаж.
Моросил дождь, когда промокший насквозь Денис вернулся обратно с двумя убитыми зверьками. Разделывать их последнее время приходилось только ему, но нужно было торопиться, так как стало смеркаться, а сил у него почти не осталось. Мысли жадно пожирали всю его энергию изнутри быстрее, чем упорные часовые тренировки. Ему не хотелось сейчас ничего кроме одного: расслабиться и уснуть, а вместо этого приходилось сидеть, заниматься тушками под дождем. Радовало только то, что старик все же изрядно следил за костром, возле которого он сможет согреться и обсохнуть, пока еда будет готовиться под умиротворенный треск поленьев. Лишь эта мысль его успокаивала, заставляла торопиться. Он уже не обращал внимания на обилие крови и внутренности, которые с умение извлекал из еще теплых тушек зайцев. Испытывая раньше полное отвращение, смешанное с жалостью, Денису было тяжело даже прикоснуться к окровавленным кишкам, не говоря про то, что бы орудовать с легкостью руками в липкой кровавой жиже, вырывая их изнутри. К своему большому удивлению, за месяц он совсем привык к этому, как привыкают, наверное, новоиспеченные хирурги хладнокровно ковыряться во внутренностях пациентов на операционном столе. Никакого отвращения и брезгливости – для него стало обыденностью разделывать животных, и дождь был совершенно к месту, смывая хоть и не всю, но большую часть крови с его липких рук. Вокруг все было окроплено ею: земля, трава, шкурки, одежда. Ничто рядом с ним не осталось не затронуто кровью – он торопился поскорее оказаться у костра и наконец-таки согреться. Руки уже замерзли возиться под ледяным дождем, посинев, все тело пробирала дрожь от легкого холодного ветерка, без труда пронизывающего промокшую насквозь одежду. Оставалось совсем немного, когда тьма обрушилась на долину, приближаясь к Денису с каждой минутой все ближе и ближе, накрывая своей черной непроницаемой вуалью серо-огненный пейзаж. С наступлением ночи теперь холодало сильней. Изо рта вырывались клубы пара. Болеть ему не хотелось, поэтому надо было закругляться и заходить в пещеру, где ожидал его теплый, ставший почти родным, очаг.
Каково же было разочарование, когда Денис вместо ярко полыхающего костра увидел вдали затухающий огонек, к которому пришлось пробираться в полной темноте, шаря ногами перед собой. (Имя) нигде не было видно. Предположение, что тот спит, рассеялось, как только взору открылось пустующее ложе, на котором вещи были беспорядочно разбросаны. Все было на своих привычных местах кроме старика. Даже Эскалибур покоился на отведенном ему месте, хотя и оставил он его валятся снаружи. Но где же тот, кто заботливо занес его меч?..
− (Имя)! (Имя)! – в ответ лишь тишина и легкое потрескивание разгорающихся ветвей.
Только не все было так уж по-прежнему, как показалось сначала. В нескольких метрах от костра появилась небольшая куча просто наваленных друг на друга старых вещей, на которых он остановил свой взгляд на мгновение, пока брал несколько бревен и подкинул их в изголодавшийся, как и он сам, огонь. Пещера и без того была завалена различным хламом, что бы еще на этом акцентировать внимание. Его больше тревожило то, куда подевался старик. Ведь в этом мире у него больше никого нет кроме этого немного странного человека, живущего отшельником по каким-то своим принятым законам жизни. И Денис отчетливо понимал, что его существование в этих краях напрямую связано с ним. Чувства также подсказывали ему откуда-то из глубины души, что впереди их ждет долгий совместный путь, и он так легко не избавится от него, как бы ему не хотелось этого. Не просто так их судьбы однажды пересеклись, ступив на одну общую жизненную тропу, пусть и принадлежали они разным мирам. Конечно, он осознавал теперь, что надо двигаться на юг – вперед и только вперед, − но его настораживали творящиеся вещи снаружи. Странные природные явления не выходили у него из головы, не говоря уже о вечной тьме по ночам даже при полной луне, когда ее свет зависал где-то там вверху, так и не достигнув земли. Что-то необъяснимое творилось вокруг, и было видно, что старик в курсе всего происходящего. Эта частичка приоткрылась ему однажды, когда смог проникнуться чувствами в глубины этого умирающего мира. А где-то там, на юге, он практически умер, доживая последние года, борясь оставшимися силами за свое существование, но даже их не хватит надолго.
Тушки медленно готовились над слабым огнем, готовые в любой момент разделить участь этих краев – быть уничтоженными за один присест прожорливыми добытчиками. Денису не оставалось ничего другого как погрузиться в новые размышления, машинально переворачивая зайцев в утомительном ожидании ужина. Несправедливость, царившая повсюду, удивляла его все больше. Если б это было только в его реальном времени, он бы на это не обратил никакого внимания, но она везде, как преданный пес зла, следует за ним по мирам, присваивая себе часть трофеев, как шакал, ломая и уничтожая дух в людях. Было непонятно только одно: почему страдают в большей степени те, кто этого меньше всего заслуживает? Ведь есть те, по которым кара не просто плачет, а рыдает навзрыд, умоляя предоставить их ей на блюдечке. Но, нет же! Они живут припеваючи до самой старости, так и не познав, что такое лишиться абсолютно всего, в том числе любви и смысла жить. Как же тогда вечное равновесие добра и зла?!.. За все время своей сознательной жизни он видел только явный перевес второго. Не уже ли в мире на самом деле такая несправедливость?! Всегда побеждает «черное» и лишь изредка одерживает победу «белое». Черное,… белое,… черное,… белое…
− Гребаное Инь и Янь! – вполголоса произнес Денис, сам того не замечая, и перевернул обе тушки. – О каком равновесии вообще может идти речь, когда добро побеждает всегда только в сказках! А в этой реальной действительности с точностью да наоборот.
Он представил жизнь в виде огромной бесконечной шахматной доски, а фигуры на ней – людьми, и кто-то играет в эту вечную партию, которой пока нет конца до судного дня. Кто-то из людей в ней пешки, кем является и он, а кто-то даже ферзь, но, как бы там не было, все они лишь фигуры в этой чертовой игре. Не важно, какой шаг ты сделаешь потом, всегда найдется тот, кто будет тебе угрожать «побить» тебя. Ведь это партия, в которую играют лишь те, кто поистине выше людей, и, неважно как их называют в той или иной религии, каждая фигура на их счету, хоть порой и приходиться жертвовать несколькими ради одной победы…
− Денис! – раздался неожиданно голос (имя) у него прямо над ухом, от неожиданности он подпрыгнул на месте, в полном замешательстве посмотрев на старика. – Извини! Я увлекся и совершенно забыл о времени, – в его голосе были нотки сожаления.
− Все хорошо! – переворачивая в очередной раз почти готовы тушки, постарался спокойно ответить ему Денис. – Ужин скоро сготовиться.
− Вкусно пахнет, − с улыбкой произнес (имя), бросив несколько вещей в образовавшуюся кучу возле его ложа. – И давно ты вернулся?
Он не стал отвечать, а только кивнул головой. Неловкость зависла в воздухе, как травящий душу запах поджаренного мяса. Неудачно начавшийся диалог подошел к концу, и старику ничего не оставалось, как молча доделать свои дела и присоединиться к ученику у костра, в ожидании сытной трапезы, после которой можно будет погрузиться в желаемый сон. О нем мечтал не только он, но и Денис, который постоянно зевал, в нетерпении переворачивая уже почерневшие тушки, кромсая их в очередной раз ножом, ожидая, что те достаточно прожарились, и их можно наконец-таки снимать, но им все еще оставалось чуть-чуть подождать.
− Мы завтра уходим на юг, − ровным голосом сказал (имя), как-будто об этом обговаривалось ранее. – Я собрал нам все необходимые вещи.
− Что? – переспросил он у старика, словно не расслышал или не совсем понял его слов.
− Завтра утром мы покидаем эти места и идем на юг, − голос был все так же спокоен, и мнение Дениса не имело здесь никакого значения: все было, по-видимому, решено заранее.
− Почему ты мне раньше не сказал об это?
− Я только что сказал тебе.
− Может быть, я не хочу никуда идти? – лицо парня моментально побагровело от гнева. Как так, что за него все уже решено, и его мнение не в счет. – Ты забыл спросить у меня об этом?.. Или… или мое мнение для тебя ничего не значит?..
Старик ничего не ответил на его слова, а просто снял с огня одну из тушек и протянул ему, ожидая ответной реакции. Но эмоции захлестнули его ученика с головой, и ее пришлось оставить себе, выслушивая какие-то восклицания на непонятном языке, которые, как было ясно, адресовались в его сторону. К этому он уже привык за годы, проведенные в обществе таких иноземных людей, как это парень. Поэтому лепет, вырывающийся из его уст, не мог испортить ему аппетита, и (имя) начал есть, не спеша.
− Нам надо идти! И твое мнение здесь не причем. Надо – вот и все, − наконец-таки ему удалось вставить свою реплику в нескончаемый монолог, когда половина тушки была уже одолена, а Денис даже еще не притронулся к своему куску.
− Я ничего не имею против того, что бы пойти на юг. Но можно было сказать хоть что-нибудь мне? – голос звучал теперь спокойнее, хотя эмоции все еще бурлили в нем, превращая его в вулкан, готовый в любой момент взорваться на старика, выплеснув все накопившееся за последние два месяца.
Оба понимали, что если это произойдет, то никто никуда не пойдет, (имя) ничего не оставалось другого, как извиниться перед ним и замолчать. Настанет утро, вот тогда они смогут поговорить. Дорога ждет их долгая, а значит, будет еще время на разговоры, но – не сейчас. Он молча обглодал остатки мяса с костей и отправился спать, оставив парня доедать в тихом одиночестве. Ведь тот понятия не имеет, какой трудный путь им предстоит, пока будут пробираться на юг, поэтому одному из них необходимо выспаться по любому. Годы прошли с тех пор, когда он решился отправиться туда на поиски долгожданного покоя для себя, а с того времени там должно было все сильно измениться.

Холод стал пробираться к спине, когда Денис проснулся и посмотрел на часы. Почти шесть утра. Костер почти затух. Дрова, добавленные им перед сном, едва не дотянули до восхода. Он уже собирался подкинуть несколько поленьев, как в полумраке увидел старика упаковывающего вещи по небольшим мешкам, не обращающего при этом никакого внимания на шум за спиной. Казалось, что он так увлечен, что ничего не слышит вокруг себя, но это обманчивое впечатление. Для человека такого возраста у него был отличный слух, которому могли позавидовать люди намного моложе его лет, хотя иногда и Денис удивлялся остроте его слуха. Поэтому был абсолютно уверен, что тот слышит его, но, пока не закончит возиться с вещами, не обратит на него ни какого внимания.
− Доброе утро! – завязывая очередной мешок, обратился к нему (имя), даже не взглянув в его сторону. – Я скоро освобожусь и присоединюсь к тебе.
− Хорошо, − сонным голосом ответил он, подкинув еще пару поленьев и подув на угли, что бы те поскорее разгорелись.
Долго ждать не пришлось. Через несколько минут старик присоединился к нему у вновь ожившего костра, и худощавой рукой подкинул несколько бревен в огонь, от которого тепло уже расплывалось по пещере, согревая ее обитателей холодным утром. Легкий проблеск стал врываться внутрь издалека. Выходит у них есть час – другой и нужно будет отправляться в путь, что бы до наступления темноты можно было успеть устроиться где-нибудь на ночлег. Спать под открытым небом, тем более, если пойдет дождь, совсем не хотелось. Да и пищей придется довольствоваться лишь по дороге, так как взять с собой у них ничего не осталось. Конечно, благодаря плотному ужину, они протянут до полудня, но там им уже придется побеспокоиться о еде. Денис был уверен на все сто, что старик не впервой отправляется в такой долгий путь, поэтому он был спокоен по этому поводу. К тому же идти придется преимущественно пробираясь через лес, а там будет полно живности, так что проблем с пропитанием у них точно не должно возникнуть.
− Осталось упаковать еще один мешок, и можем отправляться в путь, − обратился к нему (имя). – Можешь посмотреть себе что-нибудь. Мы сюда не скоро сможем вернуться. Я, конечно, постарался взять нам все необходимое, но мог что-нибудь и пропустить.
− Я посмотрю, − покорно согласился Денис, не понимая, что вообще может пригодиться в этом незнакомом для него мире.
− Из одежды можешь ничего не смотреть. Я все взял нам.
Судя потому, что из одного мешка торчала рукоять меча, об оружии для себя старик побеспокоился тоже, как и о шлемах и кольчугах для них, которые откопал в одной из куч хлама. Что тот взял еще, не знал, но, судя по содержимому в мешках, достаточно для простого несколько дневного похода. Нет, дорога его не пугала, Дениса напрягало то, что придется тащить с собой все это барахло. Не уже ли без него нельзя никак обойтись?.. Хотя может быть, нет. Это все-таки не его реальный мир, который набит повсюду различными магазинами и супермаркетами, где можно купить все от спичек до серьезного вооружения и авто. Здесь-то ларьков не существует и до ближайшего рынка пару дней пути, не меньше.
(Имя) протянул ему подобие факела. Ведь его чудо машинка, размерами немногим больше мыши, давно перестала светить, и с месяц назад Денис зашвырнул ее подальше в сторону одной из куч, где ему на днях пришлось провести не один час в поисках своего меча и легких доспехов для них обоих, а заодно перепрятал эту невиданную вещицу подальше вглубь пещеры, чтобы наверняка уже ее никто не смог найти. Но там были спрятаны и многие другие вещи, которые также попадали в его мир вместе с людьми, пришедшими из иных миров или мира, к которому они принадлежали все, в том числе последний его ученик, в избранность последнего сомнений почти не оставалось. Все это он бережливо прятал в отдельно отведенном месте, грозившем вот-вот завалить под своей тяжестью все в любой момент, понимая, что к таким вещам люди его времени пока не готовы. Только оставалось придать погребению кое-что еще, но Денис никогда не расставался с этой вещью ни на секунду, храня у себя в кармане и с ловкостью разжигая при помощи нее огонь без каких-либо усилий, и называл ее необычным словом − (лайтер). (Имя) приходилось прибегать к магии, что бы вызвать огонь, а здесь никакого волшебства: ловкое движение пальцем и ничего более. Небольшой необыкновенный механизм, а такие возможности. Он восхищался им – это чудо, которое далеко от его понимания. Тут ему вспомнилась еще одна невероятная вещица. Как мог он про нее забыть?! Странный браслет на руке ученика, показывающий точное время – вот, что должно быть погребено или уничтожено в первую очередь. Но ему было даже неловко попросить его об этом. Да, и как объяснить это тому, кто через раз понимает то, о чем с ним говорят, а уж тем более о такой просьбе?.. Если б он только знал, какие еще вещи хранятся у его ученика в карманах, то точно забеспокоился бы тогда не на шутку.
Денис удалялся все дальше и дальше от костра, освещая одну гору антиквариата за другой, оставив старика наедине со своими мыслями у костра. Чем дальше он уходил вглубь пещеры, тем меньше понимал цель своих поисков, не осознавая, что вообще может ему пригодиться за пределами этих мрачных стен, ставшими столь родными для него за эти два месяца. Костер уже скрылся из виду, но в увеличивающемся количестве старья не попадалось ничего стоящего на его взгляд. Одним словом – музей, в котором вещи нужны лишь для того, что бы на них глазеть, но уж ни как не применять в жизни. Пещера не безгранична, как и ее содержимое: дойдет до конца и повернет назад. Хотя одну вещичку прихватить все же придется, чтобы в лишний раз не расстраивать старика. Он стал идти медленнее, с трудом пробираясь через хлам разбросанный повсюду, одновременно проглядывая вещи попадающиеся на его пути, когда впереди стал доноситься шум воды, а не потрескивание горящих дров, которое пропало следом за ореолом разгорающегося костра. Дальше Денис пробирался вглубь – отчетливее был звон подземной реки. Еще пятнадцать – двадцать метров вперед и шум превратился в рокот, несущийся стремительным потоком с запада на восток. Всегда мечтая лично увидеть нечто аналогичное в своей жизни, он напрочь позабыл о цели своего похода сюда. Теперь цель была у него одна: увидеть ее в живую, что она из себя представляет, а не на экране ЖК-телевизора в одной из научно-популярных передач.
Потоки кристально чистой воды стремительно протекали мимо, играя мелкими камешками на дне русла, минуя, не замечая его, устремляясь туда, где ждала долгожданная свобода, но, вырвавшись наконец-таки к ней из мрака, она пожирала их, заставляя вливаться в более мощный поток уже другой реки, следуя затем его направлению и скорости, сливаясь с ним воедино, растворяясь без остатка в нем. И от вольной гордой, пусть и малозначительной, подземной речушки не остается ничего кроме подземных воспоминаний, где она была самой царицей своих, хоть и покрытых вечной тьмой, владений. Ее поглотит жизнь более могущественной реки, для которой она станет всего лишь подпиткой, стираясь в потоке бесконечно бегущей воды. Но здесь – в глубине подземелья – она само совершенство, блистая золотом в лучах горящего факела. Это не могло не заворожить его до глубины души, и вместо пяти минут, что он ожидал, полчаса пролетели как минута. Надо было возвращаться. Пересилив себя, Денис наконец-таки смог оторваться от великолепия перед ним, и стал искать хоть что-нибудь подходящее на нужную вещь.
Он внимательно просматривал каждую гору старья перед ним, пока не остановился у левого края пещеры, где стремительно бегущий поток реки погружался вглубь горы, скрываясь с глаз в узком проломе каменных стен. Его внимание привлекла не возвышающаяся груда беспорядочно наваленных вещей, а маленькая аккуратно сложенная кучка за ней неподалеку от пары одиноко стоящих сталактитов. Слабого огня было не достаточно, что бы можно было хорошо разглядеть на расстоянии находку, поэтому нужно было подбираться ближе через всякую утварь, лохмотья, орудия труда, разбросанных хаотично под ногами, часть которых скатилась с верхушки горы в реку, преградив на половину ей путь. Под ногой что-то треснуло, и та с грохотом провалилась вниз. От старости глиняный сосуд не выдержал его веса и лопнул. От боли Денис вскрикнул, с трудом удерживая равновесие, чтобы не рухнуть назад, и схватился свободной рукой за ногу, где осколок все еще впивался в нее, и по нему потекла струйка крови. Он слегка отодвинул ногу в сторону, освобождая от тисков обломков, и аккуратно вытащил ее из лопнутого сосуда. На какое-то мгновение объект потерялся из поля его зрения, но стоило лучше приглядеться, подсвечивая факелом, как тот вновь выплыл ему на встречу, тускло серебрясь в свете огня. До него оставалось еще метров шесть, хотя теперь можно было хорошо разглядеть предмет. Округлым металлическим куском оказался шлем, который не сиял так же как найденный им меч, но был подобно ему совершенно не тронут ржавчиной, только толстый слой пыли покрывал его целиком. Эту вещицу он, несомненно, прихватит с собой, и не важно: взял для него старик шлем или нет, но носить ржавый металлолом, который тот нашел, он уж точно не собирался. Денис стал пробираться дальше, что бы рассмотреть свою находку поближе.
Стерев наспех рукой пыль, шлем заблестел как новенький без каких-либо видимых повреждений на нем. Он был уникален: ничего лишнего, но в тот же момент выглядел прекрасным. Мастер, изготовивший его, постарался на славу, и, судя по гравировке на нем с тыльной стороны, либо делал его на заказ, либо в подарок кому-то. Только вот чьи это инициалы?.. Денис еще раз покрутил шлем в руках, но больше никаких гравировок в виде герба или чего-нибудь подобного на нем не нашел. Только это не было его единственной необычной находкой: что-то еще проглядывало из глубины кучи, поблескивая ему в свете приглушенного огня. Откинув в сторону ржавые куски разрозненных доспехов, он увидел небольшой круглый щит, а рядом с ним кольчугу, которые были изготовлены из того же сплава, что и шлем. В центре абсолютно ровного целого щита, будто он не познал ни единого сражения, был выгравирован какой-то непонятный узор, а внутри него отчетливо виднелись большие буквы тех же самых инициалов, что и на шлеме. Всего две заглавные латинские буквы “A” и “P”, но, насколько он мог судить, очень значимого уважаемого человека, раз эти вещи все так же находятся в отличном состоянии, а не поддались влиянию времени. Значит и кольчуга, должно быть, принадлежала тоже ему. Скорее всего, это был такой своеобразный подарок ему за какие-то заслуги, так как все три вещи изготовлены с ювелирной точностью и было видно, что в их изготовление вложена душа, весь талант мастера, а не обычная ковка. Этой самой находкой ему теперь не терпелось похвастаться перед (имя). Ведь он послал его, по любому, на поиски чего-нибудь обыденного, но Денис принесет не абы что, а вещи, которые являются на самом деле стоящими. Они не могли принадлежать простому человеку, так как это не его продажное время, где любой олигарх может себе позволить вещички и по круче.
Ему не пришлось ждать каких-либо слов или реакции, стоило лишь появиться с находками в руках, как старик замер с приоткрытым ртом. По лицу было видно, что тот не просто удивлен находке, но, безусловно, ошарашен ей. Он ожидал увидеть все, что угодно только не этот шлем, не этот щит и не эту кольчугу. Его вид был неизменен, пока Денис почти вплотную не приблизился к нему, лишь тогда (имя) вышел из оцепенения, протягивая трясущиеся руки к шлему, уставившись на него. Выглядело это так, будто перед ним не глубоко состарившийся человек, а ребенок, который тянет свои ручки к новенькой игрушке, желая ее заполучить. Ничего не оставалось другого, как отдать ему игрушку, и наблюдать за его поведением дальше.
− Артур! Аррртур! – руки все также дрожали у него, но он точно знал, где находиться то, что желает увидеть, и сразу же повернул к себе шлем тыльной стороной.
− Артур? Кто он такой?
Но старик его совершенно не слышал, проводя по инициалам тонким пальцем. Сейчас для него существовали только две вещи: он и этот шлем, − а все другое было в ином измерении за многие тысячи световых лет отсюда. Можно было даже не стараться достучаться до него. Кричать?.. Смысла тоже нет. Он лишь посмотрит в пустоту перед собой и вновь вернется к своему увлеченному занятию. Остается только ждать его возвращения в реальный мир.
Бросив щит с кольчугой на свое потрепанное одеяло, Денис присел к костру. Солнце давно поднялось, осветив проем в пещере, ведущий наружу, к свободе, которую он уже не ощущал там за ее пределами. Хотя скоро им нужно будет выдвигаться. Только ему совсем не хотелось расставаться сейчас с этим убогим жилищем, пусть и не похожим ни на один из домов, но в нем он чувствовал себя более или менее уютно, а отправляться в неизвестность его сильно настораживало, ведь старик знал куда больше, чем говорил ему, и это пугало. Нет, он нисколько не боится смерти, но небольшое путешествие заставляет его почувствовать себя трусом. Что происходит с ним, Денис не знал. Да, и знать не хотел, но эта мысль заставила его улыбнуться от абсурдности вещей. А может он не настолько готов умереть, как казалось ему сперва? Улыбка мигом исчезла с его лица. Если в том, что хочет умереть, у него нет никаких сомнений, тогда почему же так боится куда-то идти? Или все-таки есть какой-то подвох в этом маленьком путешествии, и чувства в очередной раз не подводят его?..
− Этот шлем принадлежал самому Артуру Пендрагону, который был лучшим королем всех времен и в моей бесконечной жизни. Он и то, что ты нашел, совершенно необычные вещи. Поверь мне! − на одном дыхании выпалил (имя), тряся перед собой шлем, абсолютно забыв о том, что для его ученика необходимо произносить слова медленно и четко. – Тебе больше не нужны те подобия доспехов и щит, которые я нашел для тебя, пусть они и хороши. Я возьму их теперь себе, а свои – оставлю.
− Можно помедленнее…
− Я сейчас выкину то старье из мешка, что взял для себя, − он совсем не слышал Дениса, а подошел к одному из мешков и стал копаться в нем, вышвырнув из него наспех очищенный от ржавчины щит, кольчугу и последним полетел в сторону шлем. – Готово! Теперь мы можем с полной уверенностью отправляться в путь.
− Я бы понял хоть что-нибудь, если бы ты говорил немного медленнее, − ему наконец-таки удалось вставить свои слова, когда старик был готов услышать его. – Помедленнее, пожалуйста!
− О, прости! Я разговаривал больше с собой, чем обращался к тебе. Это отличные вещи, и я очень рад, что ты смог их найти, − но изобразить искреннюю улыбку у него не получилось. – Артур?.. Он просто был хорошим королем. Вот и все!
− Надеюсь! – огорченно произнес Денис, не веря сейчас ни единому произнесенному слову, и взял Эскалибур. – Нам надо уже идти.
Он небрежно положил свой меч в мешок и закинул его за плечо, а затем поступил так же со вторым, последовав потом вслед за (имя) к выходу, где солнце давно уже согревало остывшую за несколько недель землю. Это не могло не обрадовать его. Теплые солнечные лучи, пусть и не светили привычно для него, но все также согревали землю по-прежнему. Слегка прищурившись, он напоследок взглянул на туманно-матовое солнце, будто прощаясь с ним, и поспешил догнать старика. Костер остался догорать в полном одиночестве, доживая свои последние часы. На лице расцвела улыбка, когда ему вспомнились изъезженные слова из кинофильмов: «ты ничего не забыл выключить?» Да, пожарным долго придется тушить пещеру, а страховой кампании придется сильно раскошелиться после подсчета убытков от пожара – там же храниться столько антиквариата. «Три портсигара, три магнитофона, куртка замшевая… тоже три!» Он не выдержал и засмеялся.

День клонился к закату, а они все еще продолжали идти. Всего один привал за все время пути и тот ненадолго. Никаких съестных запасов. Почти тридцать килограммов за спиной превратились в пол тонны, отдавливая лямками ноющие от этой ноши плечи. Денис шел из последних сил, еле поспевая за старцем, который ни сколько не сбавлял темпа, а, наоборот, с каждым часом только ускорял свой шаг. И откуда у него столько сил? Палка, которую взял с собой?.. Наврядли! Он бы не смог в своем возрасте даже с ее помощью пройти даже пары часов не сбавив темпа. Что-то здесь не так!.. Никакой отдышки, никакой усталости не было видно, будто они только что отправились в путь, хотя прошло часов восемь как минимум, а (имя) лишь изредка посматривал через плечо, убеждаясь в том, что ученик поспевает за ним. Только когда настали сумерки, он скомандовал привал, а сам, оставив его с пожитками одного, отправился куда-то, не произнеся ни слова.
Солнце почти село, когда старик вернулся, неся с собой двух убитых птиц, которые потом оказались не столь съедобными на вкус, нежели когда соблазнительно зажаривались на костре, маня ароматами, но зверский голод сделал свое, и от них практически ничего не осталось. Только отвратительное послевкусие еще долго напоминало об отталкивающем тошнотворном запахе дичи. Пришлось пересиливать себя, чтобы не опустошить желудок у какого-нибудь куста, оставив там весь свой драгоценный ужин. Когда от тошноты почти не осталось следа, Денис стал устраиваться на столь желанный ночлег на этой скромной поляне, отдохнуть и набраться свежих сил для дальнейшего путешествия. Но только стоило ему начать приготавливать себе ложе, как (имя) тут же остановил его.
− Я не говорил тебе, что будем ночевать здесь. Мы сделали привал, поели, отдохнем еще немного, а потом отправимся дальше.
− Как?! – Денис был потрясен услышать это, ведь он намеревался отдохнуть и уже расслабился, что бы еще куда-то отправиться на ночь глядя. – Куда вообще можно идти в такой темноте? Несколько футов передо мной, и это все, что я могу увидеть, а нам тем более надо пробираться через лес.
− Я знаю, − тихо ответил старик, поднимаясь с колен. Хотя его изнутри распирала гордость за этого парня, так как тот не только понимал уже многое из сказанного им, но с каждым днем все увереннее говорил на его языке, добавляя к своей лексике все новые и новые слова.– Ночлег мы устроим под утро, а двигаться теперь будем исключительно по ночам – так безопаснее.
Денис собирался возразить ему, но, приоткрыв слегка рот, тут же прикрыл, не найдя слов. Последняя фраза ввела его в полный ступор. Он всегда считал, что безопасней бродить по лесу днем, но ни как уж не ночью, когда ничего не видно и легко можно стать добычей для какого-нибудь хищного зверя. Да, и как можно пробираться через лес, когда кругом одна мгла, так они точно заблудятся, ведь днем даже легче ориентироваться по солнцу, чем ночью по луне, которая едва виднелась из-за крон деревьев.
− Я знаю, куда нам идти, − ответил старик, как-будто читая его мысли. – А ты часто видел по дороге зверей? – голос переполняла одной лишь грусть.
− Нет.
Полдня они шли по лесу, но им не то, что бы попадались на глаза животные, но не было даже слышно ни их криков, ни шорохов, не щебетали практически и птицы кругом, только гнетущая тишина, шелест листвы под ногами, на ветвях, и никаких других звуков. Странно, что он сам этого не замечал раньше или настолько привык к тишине за последние месяцы, а она въелась в его жизнь так, что стала неотъемлемой ее частью. Теперь осознав это, мертвая тишина, поглощающая лес, стала настораживать его. Понемногу плохое предчувствие, которое он ощутил перед самым походом, начинало сбываться, и как понимал сейчас, то это только начало, а все остальное еще ждет их впереди.
Отдохнув после еды часа два, они вновь двинулись в путь. Только теперь они шли медленнее, оба всматриваясь перед собой. (Имя) шел первым, а в полутора метрах от него шаг в шаг поспевал Денис. Казалось теперь, что каждый час тянулся как минимум три. Странствие по ночному лесу затягивалось на неопределенный срок. Время от времени стрелки на часах то и дело застывали на месте, с трудом перескакивая с одной минуты на другую, порой вообще переставали идти. Почти полночь, а они прошли не три часа, а все восемь, если даже не больше. Полная тишина нагнетала обстановку еще сильней; тьма давила на них со всех сторон, сжимая до микроскопических размеров; усталость и сон готовы были в любой момент свалить путников с ног, но они не сдавались, продолжали идти дальше, вперед, на юг, слыша только шелест листвы под ногами и учащенное дыхание, даже стук собственного сердца, будто с яростью вырывался из груди, распространяясь на сотни метров вокруг. Вдруг раздался рев. От неожиданности Денис вздрогнул и тут же замер на месте, став прислушиваться к посторонним звукам. Его примеру незамедлительно последовал старик: стоял вперед и не шевелился.
Тишина зависла в воздухе, словно невидимый туман окутала их со всех сторон, защищая от чего-то ужасного. Они продолжали стоять как вкопанные, боясь лишний раз шевельнуться и нарушить покой безмолвного леса, в ожидании очередного постороннего звука, и тот не заставил себя долго ждать. Своеобразный рев достиг их откуда-то сзади из глубины тьмы, с легкостью разорвав густой воздух. Следом за ним последовал низкий ни на что не похожий душераздирающий вой, который с легкостью пронзил насквозь их тела, вызвав по ним легкую дрожь. Они не двигались, надеясь, что зверь все-таки начнет удаляться, а не пойдет прямиком на них, взяв след. Прошло минут десять, тянувшихся почти вечность, когда вновь послышался рев, но на этот раз гораздо тише – зверь уходил. Если он и учуял запах людей, то, к большому их счастью, пошел по следу в совершенно противоположном направлении. Денис с облегчением вздохнул, хотя внутри него все сжалось в маленький комок, где даже небольшому ужину не было почти места. Уже через минуту он стоял на коленях, выплевывая остатки съеденной дичи. Конечно, ему хотелось отчасти посмотреть на это животное, но только из любопытства, так как никакого другого желания встречаться с ним у него не было. К тому же, от того, что не увидел его, он точно не умрет, а вот в обратном – уверенность в нем абсолютно отсутствовала. Они продолжили свой путь только тогда, когда еще раз убедились в том, что зверь действительно удалялся от них, предоставляя их вновь во власть безмолвному лесу. Только теперь он не казался настолько уж молчаливым и мертвым. Лес ожил, задышал своей той новой неведомой жизнью, медленно убивающей его изнутри, но в тоже время совершенно уверено.
До наступления утра, им часто приходилось слышать отдаленный вой этих существ, снующих, как оказалось, по всему лесу, но ни одно из них так и не повстречалось им на пути. Когда же вновь наступала очередная пауза тишины, ощущалось, будто весь лес наблюдает за ними, оборачивает свой взор лишь на них в этот момент, изучает их. Ведь они нисколько не вписывались в здешний уголок природы, а тем более Денис, который не принадлежал ни к этому миру, ни тем более к этому времени. Его присутствие было также не реально для здешних мест, как все окружающее было сейчас дико для него. Накопленные знания, состоявшееся мировоззрение сокрушились всего за одну ночь, перечеркнув многое в его сознании. Связь с прошлым-будущим явно уходила у него из-под ног, и это становилось теперь еще очевиднее, как бы внутренне не приходилось ему сопротивляться этому, прилагая все свои силы. Но с появлением первых лучей солнца, он все же сдался. За два месяца, проведенных в здешних краях, осознавая при том, что находится далеко в прошлом от своего родного дома, его все равно ничто не смогло сломить, а сейчас напрочь раздавлен, как какая-то букашка на полу, точнее – в лесу! Все, что так было важно ему, уходило, испарялось в небытье. Он начинал целиком погружаться в этот чужой мир. Ему стало страшно. Нет, не за свою никчемную жизнь, которая не стоила и ломаного гроша, а зато, что память со временем затмит его возлюбленную Кейт, загонит ее подальше в тень воспоминаний, и от нее почти ничего не останется – лишь еле уловимый крохотный ее силуэт будет странствовать где-то на задворках его разума, избегая всяческих встреч с сознанием. Даже ее очаровательного лица не сможет вспомнить в один прекрасный момент, но для него он точно не будет таким уж прекрасным. И чем больше Денис проникался в новый неведомый ему мир, тем неумолимее приближался этот день.
− Мы сделаем привал до захода солнца в той пещере, отдохнем там и поспим, − сказал (имя), указывая на еле заметный проем в скале за сплошной стеной водопадом.
− Хорошо, − неохота ответил ему Денис, желая лишь поскорей добраться туда и завалиться спать. Силы уже покидали его.
Сверкающие вспышки воды в лучах поднимающегося солнца резали ему глаза после столь долгого ночного путешествия. Он всячески старался не смотреть на стремительно обрушивающийся поток сверкающей впереди воды, но стоило лишь немного приподнять голову, как резкая боль тут же пронзала намокшие от слез глаза, заставляя прищуривать их вновь, и Денису через силу приходилось смотреть, куда ступает его нога. Как ему хотелось иметь при себе солнцезащитные очки – за них он многое отдал бы сейчас! Врачи не раз говорили о том, что у него повышенная чувствительность глаз к яркому свету, которая со временем может только увеличиваться. Теперь от усталости она стала совсем невыносимой. Непроизвольно слезы текли сами собой. Лишь зайдя за рокочущий занавес воды, он с облегчением смог приоткрыть шире глаза в полумраке сырой пещеры, которые кололо изнутри, словно раскаленной иглой. Свет с трудом проникал сюда через прозрачный живительный поток водопада, шквально обрушивающийся вниз под собственной тяжестью, но и этого было достаточно, что бы можно было безболезненно взглянуть на своего мучителя сквозь него.
Им пришлось прошлепать дальше вглубь, промочив до конца свою обувь, пока сухой кусок земли не оказался у них под ногами. Продвигаться дальше не было смысла, и они разбили свой крохотный лагерь на более или менее ровном месте. (Имя) пришлось отправиться за дровами, что бы можно было обсохнуть и согреться у огня, оставив своего ученика отдыхать после утомительного похода, замечая, как тот щуриться от боли, максимально прикрывая веками влажные покрасневшие глаза. После получасового пребывания в леденящей пещере Денис сидел неподалеку от ее входа, съежившись в сером балахоне, согреваясь в лучах осеннего солнца в ожидании драгоценного костра. К его счастью, погода выдалась практически безоблачной за несколько недель, и, как ящерица, он сидел на камне, ловя каждый теплый луч своим телом, стараясь как можно скорей отогреться, спрятав свою голову в капюшон от яркого света. Промокшие в кроссовках ноги предательски замедляли этот процесс, заставляя его все также дрожать от холода, даже когда тепло уже растекалось по всему телу. Он громко шмыгнул носом и высморкался. Дышать приходилось теперь преимущественно через приоткрытый рот. Было очевидно, что болезнь настойчиво пробиралась внутрь, с легкостью ломая иммунные преграды одна за другой на своем пути, стараясь полностью захватить пошатнувшуюся крепость его организма. Еще немного и грипп или ангина точно свалят его. Не нужно было мерить температуру – без этого чувствовалось, что он уже весь горит.
Старик не заставил себя долго ждать, и вскоре Денис завалился спать поближе к огню, укутавшись в свой балахон. Но костер не спасал – его стало морозить сильней, все тело ужасно ныло, крутило суставы. Вдобавок ко всему проснулся сухой кашель, от которого легкие грозились вот-вот выскочить из груди. Стоило ему вновь погрузиться в желанный сон под монотонный убаюкивающий гул водопада, как неминуемо просыпался от очередного приступа кашля, съеживаясь в комок. Лицо багровело от спазмов, наливаясь кровью, легкие сжимались до предела, всячески не желая впускать вовнутрь кислород. Он постарался сделать глубокий вдох, а вместо этого очередной кашель вырвался из груди, возвращаясь звонким эхом от стен пещеры. Денис не осознавал, сколько времени прошло с первых попыток уснуть, но усталость все-таки взяла верх над простудой, погрузив его в бред кошмаров.

Каждый новый сон начинался красочно и был светлым, но затем понемногу темнел в его подсознании, превращаясь в очередной повторяющийся ночной кошмар, который не подчинялся никакой логике разума: резко перескакивал с одних жутких событий на другие, пробуждая разом все его внутренние переживания и страхи, также зародив в нем новые обросшие абсурдностью, где вещи просто выходили за пределы человеческого понимания, окружающей реальной действительности. Все это смешивалось в тошнотворный кромешный коктейль, от одной порции которого его выворачивало наизнанку. Он просыпался весь в холодном поту и, осознав, что это ему лишь снилось, вновь погружался в забытье жара.
Ему снится живописный зеленеющий лес, где все купается в лучах незатуманенного летнего солнца, что уже так не привычно для него, поют кругом птицы, резвятся звери. Длится вся эта гармония недолго. Мгновенно наступают сумерки, как и во всех его предыдущих снах, небо окутывает еле различимая пелена, из-за которой свет заметно тускнеет, лес начинает увядать по мере приближения темноты; животные в панике бегут из этих мест следом за быстро заходящим солнцем; лес опустел, будто здесь никто и никогда не бродил, и он остался совсем один, идущий по вымирающему лесу; листва, чернея, опадает с деревьев, как вдруг, из неоткуда, появляется какое-то существо. Нет, он не видит его, но ощущает всем своим нутром присутствие этого неизвестного злобного творения неподалеку, и обострившимися у него разом чувствами понимает, что это не одно из тех самых тварей, которых они слышали со стариком в лесу, это создание куда страшнее их. Оно начинает следовать за ним по ночному лесу, потом к нему присоединяются еще несколько. Вскоре они не спеша нагоняют его, за спиной слышится тяжелое дыхание одного из них. Грозное рычание уже всего лишь в нескольких шагах заставляет вздрогнуть его. Денис останавливается, оно медленнее приближается к нему, шелестя почерневшей листвой при каждом его неторопливом шаге, оборачивается, что бы напоследок посмотреть в глаза зловещему созданию, понимая – это конец! Оборачивается и тут же оказывается в Нью-Йорке на перекрестке сто шестнадцатой улицы и Амстердам авеню, где вместо чудовищного зверя на него мчится кровоточащий автомобиль, оставляющий за собой темно-красный шлейф на асфальте, кузов которого весь покрыт сросшимися кусками гниющей человеческой плоти. Белые черви с радостью копошатся на этом смердящем разлагающемся кузове, то зарываясь с головой в отдельные его части из человеческих тел, то вновь выползая наружу. Стекла, показавшиеся ему до этого абсолютно тонированными, были сплошь залиты кровью, потеки которой становились отчетливее видны при приближении к нему, мало уже чем напоминающего Форд-Мустанг, автомобиля. Происходящее во сне замедлялось. Кровавое месиво теперь не летело стремительно на него, грозя вот-вот размазать его по ветровому стеклу, а еле двигалось, с трудом вращая колеса. Но Дениса не пугал надвигающийся автомобиль, его не страшило и то, что тот весь покрыт гниющими человеческими останками, где даже на дверях вместо ручек были посиневшие обрубки кистей рук. Он остолбенел от ужаса только тогда, когда увидел на капоте половину изуродованного лица, из черепа которого вываливался оставшийся мозг, где копошились черви, с наслаждением поедая его. Лицо частично было покрыто отвисающими лоскутками дряблой кожи, между которых виднелась разлагающаяся плоть. Довольно сильно поредевшие волосы, измазанные засохшей кровью и землей, прилипли к ней. Одно присутствующее теперь ухо, болтавшееся из стороны в сторону, держалось уже на честном слове, грозя в любой момент оторваться на ходу. На разлученной со второй половиной голове единственный глаз был все еще широко открыт и смотрел пристально не куда-то в сторону, а прямо на него. Он подмигнул ему, Дениса всего передернуло, и от увиденного ужаса по телу пробежала дрожь. Ведь на него смотрела своим одиноким окровавленным глазом сама Кейт! Как бы ему хотелось, что бы это оказалась не она, но он не смог не узнать ее, не смотря даже на столь большую обезображенность оставшейся части лица. Сомнений нет – это была она! Точнее, только ее изуродованная разрубленная вдоль голова.
До него оставалось метра три, когда все вокруг замерло. Ветер не шелестел листвой на ветвях, машины остановились, люди застыли на месте как вкопанные, птицы повисли в воздухе, капля крови, оторвавшаяся от гниющего бампера, так и не долетела до земли. Настала гробовая тишина. Только Денис не замечал кординальных перемен, так как ни для него, ни для останков Кейт время не остановилось и даже ничуть не замедлилось. Они смотрели друг на друга, находясь будто бы в совершенно ином мире, где время не подвластно никаким чарам. Для них сейчас никто и ничто не могло существовать: только он и она, а остальное было далеко за пределами их восприятия. Хотя где-то там глубоко внутри он все еще осознавал, стараясь тем самым всячески достучаться до себя, что это никак не может быть она. Ведь та девушка, которую так полюбил, давно уже умерла, черт возьми!.. Ее больше нет… нет!.. И никогда не будет!.. Но вид гниющей головы, еще недавно принадлежавшей его любимой, ее нежный знакомый до боли взгляд перечеркивали все домыслы разума, заставляя верить в то, что перед ним на самом деле Кейт. Пусть она и не целиком предстала сейчас перед ним, но вот душа уж точно присутствует в ней, которая, к ее большому несчастью, так и не попала в их долгожданный Рай. Ему до безумия стало жаль ее. Он с трудом глотнул ртом очередную порцию воздуха, сжал со всей силы кулаки, готовый в любой момент рухнуть на колени и зарыдать.
− Плывет, лубымы мооо…й! – с трудом поприветствовала она его после долгой паузы, ужасно коверкая каждое слово, но также привычно улыбнулась ему уголком рта, как ни в чем не бывало.
Пока Кейт произносила слова с огромным усилием, кровь заструилась из ее оставшегося нетронутым кусочка рта. Она грациозно высунула разорванную половину алого языка и облизнула нижнюю окровавленную губу. Денис не смог больше выдерживать этого омерзительного ужаса, из глаз потекли слезы горечи. Из-за тошнотворного зрелища желудок предательски вывернулся наизнанку, опорожняя свое содержимое на асфальт и частично на кроссовки. Ему теперь хотелось лишь одного: помочь ей, во что бы то ни стало! Только как?!..
− Фсо холосо, лубымы? – в ее голосе звучала неподдельная жалость к нему, которая не могла не затронуть его до глубины души. – Ти фыклетишь упитим!
− Все нормально! − не уверенно ответил он, стараясь будто убедить в этом как свою любимую, так и самого себя.
− Натеусь, ти мни ни лшошь! – все еще не растерзанная часть губ искривилась, изображая некое подобие лукавой улыбки. – Феть й…а плисла са топоу, мылыыы…й, стопы сапрать тепа с сопоу. Й…а ошэнь-ошэнь скушау по тепе!
− Нет!.. Ты не можешь быть ею! Кейт умерла! Ты – не она! – сквозь слезы кричал Денис больше себе, чем разлагающейся в нескольких шагах от него голове, лежащей в лужи кровавой гнили на капоте. – И я не собираюсь никуда идти с тобой!
− Ти мена польсе ни льупишь? – разочарованно спросила она, готовая вот-вот разрыдаться. Казалось, его слова медленно убивают ее изнутри, нанося смертельные раны одно за другим. – Ти ше опешал лупить мена фешно! И… и… пыть фсекта шо мноу!
− Я люблю Кейт! Но не тебя, адское отродье! – его голос был полон уверенности, поняв наконец-таки, что перед ним сейчас не его возлюбленная, а что-то или некто иной. Может быть, эта голова на самом деле принадлежала недавно ей, но уж точно не теперь.
− Дурак! Я все равно заберу тебя с собой! Пусть не сегодня, но скоро очень скоро это по любому случиться. Дай мне только время, и ты убедишься в этом сам, когда бесповоротно окажешься в моей безграничной власти, − разлагающийся кусок головы говорил уже четко, произнося слова не свойственным для Кейт грубым голосом, совершенно не похожим на человеческий. Теперь с Денисом говорила явно не девушка, а кто-то другой, сидевший, прячась на протяжении всего этого времени, внутри, умело имитируя женский голос и эмоции, наполненные страданием, любовью. Лицо также исказилось до неузнаваемости, не оставив на нем ничего человеческого. Кровь текла отовсюду, заливая без того окровавленный кузов Форда. Единственный уцелевший глаз и в нем не осталось ничего присущего людскому роду: почернел, зрачок заметно сузился с боков и блестел ядовито-желтым цветом. – Можешь сопротивляться, сколько твоей душе угодно – будет только веселей для меня! − раздался оглушительный смех, и запах разлагающейся плоти вновь ударил ему в нос с новой силой, только на этот раз желудок был абсолютно пуст, что бы бесцеремонно опорожниться в очередной раз на асфальт.
Со всех сторон раздались звуки оживленного города, и Денис лишь теперь осознал, что находился все это время в полной тишине посреди замершего перекрестка. Внезапно послышался визг колес, густые серые клубы дыма повалил из-под них, и машина рванула на него с той же бешеной скоростью, блестя обезумевшим нечеловеческим глазом на капоте. Все поплыло перед ним, очертания автомобиля становились все более и более размытыми, как вдруг глаза мигом поглотила чернота. Он ничего не видел, но отчетливее стал слышать происходящее сейчас вокруг, особенно летевший на него Форд, который вот-вот грозиться сбить его. Веки непроизвольно закрылись от неминуемого удара.
− НЕЕЕТ! – в ужасе закричал он, когда сон уже явно покинул его, но городской шум настойчиво продолжал стоять у него в ушах.

Денис подскочил и открыл глаза. Вещи также продолжали плыть перед глазами, словно сон и не прекращался ни на секунду, а лишь сменилось место действий. Смутно он понимал, что уже не спит, а происходящее с ним всего на всего результат сильного жара, который всячески дает о себе знать, вгоняя его в оторванное от реальности состояние, но попытки оглядеться вокруг не принесли ему никаких результатов – все сливалось в единую картину. Он даже не сразу смог догадаться, что кто-то сидит у его ног, пока этот самый силуэт, едва освещаемый тусклым светом подобия ночника, не взял его за плечи и не заставил вновь прилечь. Толи его мать, толи его возлюбленная наклонилась к нему, но все усилия разглядеть, кто именно сидел сейчас рядом, не увенчались успехом. Несознательно он всей душой желал, что бы это был кто-то один из них. Благодаря высокой температуре – ему это удалось! Два месяца проведенных на Британских островах тысячелетней давности и старик напрочь затерялись в его помраченном болезнью разуме. Веря, что рядом с ним одна из любимых им женщин, он в очередной раз погрузился в терзающий его кошмар со счастливой улыбкой на устах.
Каждый раз, как сон обрывался на одном и том же месте, он вновь подскакивал с криками весь мокрый от пота, но теперь подзывал к себе Кейт или свою мать, и всякий раз ответ не заставлял себя долго ждать. Тут же чья-то фигура затмевала слабый свет ночника и склонялась над ним, медленно произносила какие-то слова, начиная водить рукой вблизи его лица, бормоча что-то на совершенно непонятном ему языке, но он лишь отчасти поражался этому. Для него было простой радостью даже то, что просыпается не в гордом одиночестве в безлюдной комнате, а кто-то присутствует в ней рядом с ним, пусть не осознавая до конца, что возле него сейчас находится ни мать и ни Кейт, а – седовласый старик.

Журчание подающей с рокотом вниз воды не могло не разбудить, когда жар отступил, и организм явно шел на поправку. Зрение также вернулось в норму, как неожиданно ослабло на пике болезни, и мало освещенные костром предметы стали отчетливо видны в полумраке пещеры, дышащей затхлой влагой со всех сторон. Денис уже отчетливо осознавал, где находится, как сюда попал и с кем, но его мучал совершенно другой вопрос, получить ответ, на который у него не предоставлялось возможности из-за маленького словарного запаса староанглийского языка. Но было очевидно, что чудесное выздоровление не обошлось без участия (имя). Ведь, даже принимая лекарства в огромных количествах, у него уходило на поправку не меньше двух-трех недель, а тут прошло всего пару дней, хотя был момент, когда ему казалось – изредка вспышки разума все-таки возвращались к нему из потаенных уголков, − что дни его сочтены на этом свете. Смутно, но он все же помнил пару моментов, когда просыпался от кошмарного сна в то самое мгновение, когда старик нашептывал какие-то слова на языке, который был далеко не родным ему. Вот только на каком языке он говорил?.. Этот вопрос не давал ему ни капли покоя.
Не спеша Денис пошел к выходу, что бы наконец-таки глотнуть полной грудью свежего воздуха и понежиться в лучах ослабевающего предзимнего солнца. За время, проведенное в пещере болея, его уже воротило от спертого пропитанного сыростью воздуха, и темно-серые стены стали заметно давить на него со всех сторон, даже огонь не спасал от их напористых тисков. Тем более ему совершенно не хотелось сидеть одному в ожидании (имя). Пусть они мало знакомы еще, но даже простого присутствия этого причудливого старика было бы вполне достаточно сейчас, к тому же он был благодарен ему. За что именно, он не мог сказать, но чувствовал, что тот сделал уже достаточно для него и заслуживает хоть какую-то признательность в свой адрес. Пускай его знание языка не позволяет выразить сполна всю благодарность в словестной форме, но вот постараться показать ее простым присутствием, поступками, жестами он уж точно в состоянии.
Ожидать своего явного спасителя не пришлось: тот сидел неподалеку от водопада в тени небольшого чахлеющего дуба, с которого неохотно облетала последняя пожелтевшая листва под внезапными порывами прохладного ветра, с трудом развивающего в стороны кипы седых волос старца. Листья лениво планировали вниз, минуя его беззаботное лицо. Один лист рванул в сторону, гонимый ветром, и тут же уткнулся в преграду на своем пути в виде побледневшего лица, но (имя) будто не заметил его нахального присутствия, находясь где-то далеко отсюда. Его вид напоминал человека, жизнь которого подошла к закату, и ему оставалось больше ничего другого, кроме того, что бы в очередной раз пробежаться по ней в своих долгих упорных воспоминаниях, искренне радуясь чему-то или опять сожалея о происшедших событиях в жизни. Если бы только этот ученик знал, что последние дни его жизни длятся уже более сотни лет, он был бы поистине поражен этому, а от простого удивления не осталось бы и следа на его все еще юном лице.
− Тебе намного лучше. Это хорошо, – сухо сказал (имя), когда Денис только успел, что подойти к нему ближе, как от безмятежности на лице ничего не осталось, а его тут же испещрил десяток морщин серьезности. – Сегодня вечером отправимся дальше в путь. Мы и так потеряли три дня из-за твоей болезни. Подготовь все вещи, пока я раздобуду нам что-нибудь поесть.
− Я еще не до… − прервался он, увидев, что слушать его некому.
Повернувшись к нему спиной, старик поковылял прочь вглубь леса, опираясь на свою неизменную палку. Такое поведение не могло не задеть Дениса за живое, который теперь стоял как вкопанный, ничуть не понимая происходящего. Он всем сердцем жалел о том, что вообще собирался хоть как-то выказать ему свою благодарность. Ведь только что был сделан смачный плевок прямо в его душу человеком, чье поведение до этого начинало вызывать в нем огромное уважение. Но не теперь! Теперь ненавидел его всем сердцем. Он опустил голову и поплелся обратно в пещеру, которую с наступлением сумерек они покидали.

Третью ночь подряд они брели в душераздирающей ночи, не произнося ни слова, ни лишнего шума, но так ни с одним из странных существ не встретились лицом к лицу, хоть неоднократно рев неожиданно пронизывал сгустившийся воздух вблизи путников, заставляя их вздрагивать, замерев на месте. Как только зверь в очередной раз удалялся, они вновь продолжали свой путь в абсолютном безмолвии. Это молчание не напрягало Дениса, так как разговаривать со стариком ему совершенно не хотелось после того случая под дубом. Ведь этот свинцовый осадок до сих пор настойчиво бурлил в глубинах его сознания, как лава в жерле вулкана, готовый вот-вот вырваться наружу, обрушившись своим гневным потоком на никчемного старикашку. Не только из-за этого инцидента он был весь на взводе, но также очередная ночная прогулка по неизведанному лесу, кишащему непонятными ему тварями, держала его в постоянном напряжении. Нервы были уже на взводе.
На часах около четырех утра. Ночное путешествие приближалось к желанному концу. Сколько ночей им еще предстояло идти?!.. Денис не знал, хотя эти блуждания в кромешной тьме, в которой снуют туда-сюда невиданные им ранее твари, ему изрядно поднадоели. Хотелось уже поскорее добраться до места, куда ведет его этот до ужа скрытный человек. Может быть, он и бывает порой через чур уж разговорчив, но вот болтает лишь в пределах разумного, не вынося ничего лишнего за пределы своей души. Поэтому и расспрашивать его о чем-то, касаемо цели их путешествия, было бесполезно – в очередной раз он умело уйдет от ответа или, как бывало последние дни, просто промолчит. Ему оставалось только набраться терпения и дождаться, пока они не дойдут до места назначения, вырвавшись наконец-таки из объятий этого пугающего леса с его необычными обитателями.
Раздался оглушительный рев, сменившийся пронзительным воем. Зверь был совсем рядом. Не успел Денис осознать происходящее, как (имя) успел скинуть мешки со своих плеч на землю, встать на колени, преграждая путь к своему тылу стволом близрастущего дерева, и вцепиться обеими руками в палку, оставив своего ученика одиноко стоящим посреди еле виднеющихся черных силуэтов деревьев и кустов. Ничего не было слышно и видно, лишь тьма и тишина поглощали их целиком. Учащенное биение сердца отдавалось с бешеной силой эхом в висках. Паника подкатила к горлу, прерывая и без того ускорившееся дыхание. Денис рванул к одному из деревьев, последовав примеру старика, дыша преимущественно уже через широко открытый рот, но все также задыхаясь от нехватки кислорода. Балахон, до этого свободно колышущийся на нем, заметно уменьшился в размерах, сжав хозяина в свои тесные объятия. Быстрое движение рук и через секунду один из мешков обнажил свое содержимое. Эскалибур сверкнул яркой вспышкой во тьме, ложась своим понемногу тускнеющим клинком на колени, пока полностью не слился с поглощающей тьмой, дрожа в унисон с рукой новоиспеченного хозяина. Страх перед неизвестностью все сильней окутывал его. Оставалось только ждать, когда зверь предстанет перед ними.
− Не шевелись, прикрой глаза и постарайся успокоить свое дыхание, тогда животное, вероятнее всего, пойдет прочь, − еле слышно прошептал старик, но кровь, бьющая Денису в голову, заглушала большую часть слов.
Неожиданный треск ветвей в метрах двадцати выстрелом раздался у них в ушах. Денис вздрогнул, сердце рвануло из груди, дыхание остановилось. Черная тень мелькнула среди деревьев и вновь скрылась во тьме. Рука сильнее сжала Эскалибур. Послышался очередной треск только уже слева и глуше. Еще один хруст переломанной ветки, но теперь он прозвучал немного ближе. Взгляд обоих путников устремился в сторону единственных издаваемых в лесу звуков. Едва уловимый шорох листвы стал доноситься из ночной глубины. Животное явно взяло след и приближалось к ним с подветренной стороны, все отчетливее улавливая запах своей жертвы.
Из-за силуэта дерева выглянула тень. На этот раз она не скрылась сразу же из виду, а уверенно двинулась прямо на людей. Не спеша шаг за шагом зверь приближался, издавая глухие гортанные звуки, отдаленно напоминающие рычание. Чем ближе он к ним подбирался, тем отчетливее становились видны его очертания. (Имя) прикрыл свои глаза, когда между ними и зверем оставалось метров пять, и затаил дыхание. Не расслышав внятно слов, сказанных стариком, Денис все также продолжал пристально глазеть на приближающуюся угольного цвета тварь. Только теперь ему приходилось смотреть на нее снизу вверх, поражаясь ее необыкновенным размерам. Он мог бы поклясться, что перед ним среднего роста медведь, если бы явственно не видел сейчас очертание телосложения этого животного: стройное мускулистое тело походило больше на некое подобие худощавой собаки или кошки огромных размеров с лоснящейся черной шерстью в тусклом свете почти полной луны, − взгляд которого блистал серебром в ночи, как две уменьшенные копии луны. И вот, их взгляды пересеклись, когда расстояние между ними сократилось почти вдвое. Эти яркие практически белесые глаза не могли не притягивать к себе. Денис непоколебимо утопал в их гипнотической бездонности, в то время как зверь грациозно сделал еще пару шагов к нему вперед, оскалив два ряда серо-желтых зубов. Резкий хруст ветки мгновенно вывел Дениса из оцепенения. Струйка пота стремительно потекла вниз: окропила висок, щеку и холодной каплей упала на дрожащую руку. Но на этот раз шум издал не зверь, устремленный еще секунду назад на свою жертву, а кто-то другой, до сих пор томившийся поодаль в ночной мгле.
Животное, только что воплощавшее в себе весь ужас здешних мест, прижалось к земле как испуганный котенок, осторожно обернулось, глядя куда-то в непроглядную пустоту ночи, и тут же рвануло прочь мимо Дениса, ударив его своим увесистым хвостом по лицу. От такого удара он упал набок, а голову пронзила резкая боль. Привкус крови тот час заполнил обезвоженную полость рта. Временно все померкло перед его глазами. Окровавленный зуб полетел прочь, как только он смог хоть немного прийти в себя от неожиданного удара. Но ему было абсолютно плевать на потерянный зуб и боль, разрывавшую всю левую сторону его лица изнутри. Его больше тревожило то, что так могло напугать совершенно бесстрашного на вид зверя?.. Очередной кровавый сгусток слюны полетел в сторону ближайшего куста. Не уже ли в этих лесах бродит еще кое-кто куда опаснее этой зверюги?!.. Он стал всматриваться в окружающую чернеющую пелену в надежде увидеть хоть что-нибудь, одновременно стараясь уловить какие-нибудь звуки, но тщетно. Кругом царствовала всепоглощающая до мозга костей тишина. Эти несколько минут тревожного ожидания тянулись для него часами, счет которым беспрерывно вело выскакивающее из груди сердце. Может быть, там никого в помине нет, а это животное просто на просто испугалось неожиданного шума упавшей ветки, и все?.. Старался он всячески успокоить самого себя, отметая любые абсурдные мысли, которые назойливо лезли ему в голову.
Понемногу дыхание и сердцебиение стали замедляться, лишь тогда Денис вспомнил о существовании неподалеку старика, который все также сидел в полном напряжении, смотря в одну единственную точку. Проследив его взгляд, он остолбенел от неожиданно нахлынувшего ужаса. Два узких желтых огонька пристально наблюдали за ними из лесной чащи. Они подобно двум крупным светлячкам синхронно то опускались, то вновь плавно воспаряли вверх над землей. Не отрываясь от этих глаз-светлячков, он в панике стал искать свой меч, нервозно шаря обеими руками в траве. Палец коснулся чего-то теплого в прохладном густом ковре, и тут же клинок воссиял, окрасив траву в нежные зеленовато-синие переливающиеся тона. Этот свет не мог не заметить зверь: яркая вспышка осветила лица людей в кромешной тьме, заставляя ее отступить. Раздался громоподобный рык/рев, и два желтых огонька округлились. Зверь двинулся, быстро приближаясь к людям, временно ослепших от неожиданно сильного свечения клинка. Расстояние стремительно таяло на глазах, пока когти не врезались в лежавшее на пути бревно, с треком утопая в нем. Денис поспешил схватить потускневший Эскалибур, непрестанно следя за остановившимся зверем, в то время как (имя) что-то нашептывал себе под нос, играя с и без того разбушевавшимися нервами ученика, которого уже всего трясло от страха. Животное издало протяжный рык/рычание, опустило слегка голову, обнажив свои белоснежные клыки. Они еще несколько секунд смотрели друг другу в глаза, будто бы наслаждаясь мгновением умиротворенной тишины перед неминуемой схваткой, из которой живым выйдет лишь один. Большой перевес, конечно, был на одной стороне, но существо неизвестного вида почему-то мешкало и никак не решалось атаковать до смерти перепуганную жертву, зажатую с тыла широким стволом дерева.
Взгромоздившись передними лапами на бревно, зверь возвышался над землей почти на два метра. Теперь было совершенно очевидно, почему то существо так испугалось и поспешило ретироваться подобру-поздорову. Эта громадина превосходила своего предшественника по размерам раза в полтора как минимум и была куда свирепее, блестя голодными глазами и истекая зловонной слюной, запах которой резко бил в нос на небольшом расстоянии. Но – вопреки всем животным инстинктам – даже жестокий голод не мог заставить этого зверя броситься на жертву опрометчиво. Пронизывающий ядовито-желтый взгляд был переведен на (имя), который продолжал все также бормотать что-то невнятное, и снова на Дениса, сжимавшего всеми силами рукоять своего меча, оставшегося его единственной, хоть и маленькой, надеждой на спасение. Ведь ждать какой-нибудь поддержки от немощного старика он не рассчитывал. Да и чем тот мог ему помочь, если не в состоянии даже передвигаться без того, чтобы не опираться на свою извечную кривую палку со странным набалдашником на одном конце. Кого и надо было сейчас спасать, так это (имя), а значит, вся надежда, остаться в живых, ложилась только на него, на умение обращаться с мечом. Такого поворота судьбы он никогда не ожидал, тем более, что придется защищать от неминуемой смерти не только себя, но и еще кого-то. Безусловно, умереть при любых других обстоятельствах он был готов с радостью, но уж никак не съеденным заживо. Хотя ему стоило признать, что толика желания жить в нем все-таки пробудилась.
Зверь кинулся, превращая бревно под своими увесистыми лапами во множество щепок. Вот, и все! Мелькнуло у Дениса в голове, когда рука машинально занесла Эскалибур немного назад для удара, и сделал упор ногой в дерево, продолжая стоять на одном колене, прижавшись насколько возможно ниже к земле. Два стука сердца и зверь прыгнул, выставляя вперед огромные лапы, с выпущенными, словно двенадцать кинжалов когтями. Денис оттолкнулся от дерева, пропуская распростертые смертоносные объятья хищного зверя над собой, закрыл глаза, одновременно нанося рубящий удар над головой. Сохраняемое молчание разорвал душераздирающий рев. С его появлением резкая боль пронзила ногу в области бедра, от неожиданности он вскрикнул, лежа на спине, и в страхе открыл глаза, но зверь уже не атаковал.
Существо темно-бурого цвета, ворочаясь на земле в метрах полутора от него, мотыляло из стороны в стороны обрубками, которые еще мгновение назад были лапами. Кровь струйками разлеталась от них. Он посмотрел на ногу, нывшую от острой боли. Одна из отрубленных лап неудачно упала, наполовину вонзившись парой когтей ему в бедро, с легкостью пронзив джинсы и плоть. Посматривая на корчащегося зверя, он постарался присесть, как можно меньше двигая раненной ногой, которую при любом незначительном движении когти продолжали разрезать изнутри под тяжестью лапы. Зверь постарался встать, но тут же рухнул на землю, вопя и корчась от боли, струя крови брызнула в сторону Дениса. Он попытался увернуть голову, но не успел. Вязкая, пропитанная запахом гнили, жидкость обрушилась на него, запачкав левую часть лица и, без того весь замаранный, балахон. С отвращением он стер рукавом липкую субстанцию с лица, которую едва ли можно было назвать кровью, схватился дрожащей рукой за культю и рванул ее вверх, максимально сжимая при этом свою челюсть. С трудом поднявшись, сильно прихрамывая, он подошел к животному, в муках бьющемуся в очередной безуспешной попытке встать, занес над головой Эскалибур и вонзил его в голову зверю, прижав ее к земле в тот самый момент, когда два ряда зубов клацнули в паре сантиметров от его раненной ноги. Небольшое промедление и мощная челюсть сомкнулась бы на ней, превращая в месиво намеченную цель. Еще несколько раз меч взмывал вверх, тускло сияя темно-красным светом, что бы вновь обрушиться на тушу существа, не желавшего никак умирать, пока последний едва слышимый рык не вырвался из его глотки в предрассветной тишине.
Торча на половину из только что убитого животного, меч приглушенно продолжал светиться в посеревшей ночи, отбрасывая на окружающее красноватые блики. Еще час и помощь Эскалибура уже не понадобиться вовсе: мрак разгонят первые лучи солнца, пробившись через крону деревьев. Еле наступая на левую ногу, Денис побрел к все еще неподвижно сидящему (имя), но, сделав несколько шагов, рухнул на колени, простонав от боли. Кровь ручьем текла из глубоких ран, забирая с собой последние остатки его сил. Побледнев от большой потери крови, он постарался хоть немного остановить течь рукой, прижимая ее насколько это возможно плотнее к ноге, но та упорно не желала останавливаться, без труда просачиваясь меж пальцев. Нужна была срочная медицинская помощь, только где ее взять посреди безлюдного леса. Внезапное головокружение и ему пришлось опереться на свободную руку, чтобы не повалиться на землю. Потерять сознание здесь никак нельзя, иначе он уж точно останется навсегда в этих местах. Тошнота подкатила к горлу. Если бы было чем, то он без промедления опустошил бы свой желудок, но больше всего ему хотелось сейчас сделать хотя бы один глоток прохладной родниковой воды. Все вокруг закружилось, тускнея перед глазами, и сознание покинуло, бросив обмякшее тело на бледно-зеленый ковер, отдавая его всецело на произвол коварств судьбы.

Настойчивый луч солнца беспощадно просачивался сквозь изрядно поредевшие кроны деревьев, заставляя молодого человека наконец-таки очнуться, назойливо играя на его закрытых веках. Не желая ему поддаваться, Денис нежился под его теплом. Нога совершенно не тревожила, а все, что с ним произошло прошлой ночью, было лишь очередным кошмаром, в который – на счет этого он был абсолютно уверен – незаметно погрузился от неимоверной усталости. В тумане полудрема мелькнула мысль, почему он вообще спит под открытым небом, посему наслаждаться долгим заслуженным отдыхом ему уже не удалось. Этот вопрос упорно вырывал его из оков сладостного сна, вытягивая назойливым комаром в реальную действительность. Сон в итоге отступил, проиграв беспощадный бой, но открывать глаза Денис не торопился, все еще продолжая размышлять, нежась на траве.
Легкий шепот (имя) прервал непрерывно бегущие стремительным потоком мысли, что-то тихо бормоча на совершенно не свойственном ему языке. Под резвыми порывами ветра шелест вокруг заглушал еле доносившуюся речь. Приходилось напрягать слух, что бы уловить хоть какие-нибудь слова из сплошного потока, льющегося из уст старика. Мгновение и Денис не выдержал такого испытания, обратив на него свой взор. То, что он увидел, повергло в полное замешательство, застопорив его с приоткрытым ртом на полуслове. (Имя) седел рядом с ним на траве и произносил какое-то заклинание, едва шевеля губами под густой седовласой растительностью усов. Его руки освещал легкий полупрозрачный ореол, который с каждым произнесенным словом увеличивал свое сияние, и в этой матовой белизне то и дело вспыхивали, погасали микроскопические звезды. Когда свет полностью скрыл ладони, старик замолк, прикасаясь ими к ноге в том месте, где пропитанные кровью джинсы, разодранные в клочья, не скрывали две глубокие раны, зияющие от оставленных когтей зверя. Приятный холодок сразу же проник глубоко внутрь, распространившись по всей конечности, заставляя ее слегка подсвечиваться в унисон ореолу. Стоило едва лишь убрать руки от бедра, как раны быстро затянулись, и через минуту на их месте остались только два аккуратных рубца. Не веря своим глазам, Денис провел пальцем по шраму. Прохлада мигом разнеслась по руке, наполняя ее свежими силами, снимая остатки усталости от прошедшей ночи. Понемногу свечение затухло, блеснув напоследок яркими вспышками. Находясь все еще в шоковом состоянии от увиденного, он вопросительно посмотрел на (имя), не способный вытянуть из себя и слова.
− Теперь ты в полном порядке, − улыбнулся он ему. – И вскоре мы сможем двинуться дальше.
− Как…?
− Отдыхай! А я раздобуду что-нибудь поесть для тебя. Как только наберешься сил, так мы сразу же отправимся в путь. Нам еще предстоит несколько ночей пробираться по этим лесам.
− Но…? каким…? – старался он высказать свою мысль, но ни одного подходящего слова не находилось в его мизерном лексиконе.
− Магия, − догадался старик, разцветя в еще большей улыбке, и поднялся с земли.
− Магия?! – глаза округлились, не до конца веря в услышанное, или в силу происходящего он мог не правильно истолковать значение этого слова.
(Имя) медленнее повторил слово, указывая на его недавно поврежденную ногу, и жестом руки показал подобие вспышки, разводя пальцы в разные стороны, что бы уже наверняка до него дошел смысл, и на ладони возник небольшой пылающий огненный шар, который вскоре погас. Затем ловким движением поднял свою палку, слегка поклонился и отправился на поиски пропитания для своего ученика.
− Магия?!.. Волшебство?!.. − ему до сих пор с трудом верилось, что такое вообще реально, если не считать, конечно же, выдуманных сказок, наполненных колдовскими чарами повсеместно. – Магия, блин! – усмехнулся он, провожая взглядом старика, который был теперь не таким уж и немощным, как ему казалось до этого.
Даже свое необъяснимое появление в здешних краях он никогда не причислял к чему-то магическому, а к случайному стечению обстоятельств: оказался в не нужном месте, в не нужное время – в тот самый момент, когда тонкая временная пространственная грань случайно соприкоснулась с другой, открыв проход между двумя мирами, зашвырнув его на многие и многие века назад за тысячи километров. Единственное, что не было понятным на протяжении всего времени пребывания здесь, так это то, почему кроме него больше сюда никого и нечего не попало. Сейчас все становилось очевидным, что своему чудесному появлению на Британских островах он обязан в первую очередь (имя). А значит, только он в силах ему хоть как-то помочь вернуться назад в его реальный мир. Но это будет совершенно не просто сделать, ведь у старика, по-видимому, на счет него имеются свои планы, и пока он их не воплотит в жизнь, придется всячески содействовать ему в их реализации. Вся его никчемная жизнь теперь свелась к одному: помочь этому старцу добиться своего, не смотря ни на что, − если он желает вернуться обратно к себе домой.
Он кинул взгляд в сторону, где лежал убитый им зверь, над головой которого все также величественно возвышался меч. Кровь с видимой части клинка исчезла, и он был наполнен тем же успокаивающим белым свечением, будто бы не познав даже самой малой доли вчерашнего боя. Лишь темные пятна крови, повсюду окроплявшие траву, да труп животного свидетельствовали о случившемся ночью. Денис подошел к месту сражения, поражаясь полному излечению раненной ноги, так как сейчас его больше тревожила здоровая, ноющая от чрезмерной усталости, нога. Не только ему не хватило всего несколько часов сна, но и все тело нуждалось в срочном неотложном отдыхе.
С легкостью Эскалибур покинул свое временное пристанище. Вязкая почти черная с темно-коричневыми частицами какой-то субстанции кровь тут же была поглощена клинком без остатка, не успев проронить ни капли. Поднятый на уровень головы меч сверкнул бледно-красным светом в лучах солнца, и Денис почувствовал, как по его жилам потекла живительная энергия, поглощенная без остатка из умерщвленного зверя, наполнив его собственное тело свежими силами, но его удивление теперь не было столь велико. Он немного покрутил меч в руках, любуясь им, и еще раз посмотрел на растянувшуюся перед ногами тушу, размеры которой не могли не внушать. Перед ним лежало животное почти трех метровой длины, облезлая темно-бурая шерсть была обильно запачкана неестественной на вид звериной кровью, виднеющиеся из оскаленной пасти восемь клыков приятного белого цвета были большей частью покрыты окровавленной слюной, шесть когтей серо-желтого цвета торчали из отрубленной лапы, лежавшей неподалеку, огромные полуприкрытые ядовито-желтые глаза до сих пор блестели. По ним было трудно сказать, что зверь абсолютно мертв, а готов вот-вот подняться, что бы вновь броситься на свою жертву. О том, что он уже никогда не встанет, свидетельствовали многочисленные раны на черепе, превратившие его в сплошное темно-красное месиво.
Только отойдя на несколько метров в сторону, можно было наконец-таки убрать руку, которой прикрывался нос. От этого существа воняло гниением так, как-будто оно было убито не меньше месяца назад. Если от него стоит такая вонь, то тяжело представить, что же будет через неделю – к этому месту тогда невозможно будет подойти вообще. Его передернуло от такого отвратительно-стойкого запаха. Денис воткнул Эскалибур рядом с местом его псевдо-ложа, прилег на примятую траву и стал ожидать возвращения (имя). Спать совершенно перехотелось после полученной колоссальной порции жизненной энергии. Он был бодр и полон сил, готовый хоть сейчас отправиться в путь, а вместо этого приходиться лежать, бесконечно блуждая в своих разрозненных мыслях. Слишком многое случилось с ним за последние полгода, но еще больше свалилось на его плечи. Пусть старик ничего и не говорит ему, скрывая саму суть вещей, но чувства, если получалось услышать их, никогда не подводили его, а уж тем более теперь, когда по непонятным причинам они существенно усилились за последние месяца полтора. Изредка даже удавалось ощутить слабеющие биения жизненных потоков здешних мест, которыми было пронизано чуть ли не все живое вокруг (этих существ, одно из которых сейчас лежало совсем рядом мертвым, по какой-то причине не возможно было почувствовать). С одной стороны, это немного пугало и настораживало, но с другой, было поистине завораживающим чувствовать каждую живую крупицу этого обреченного на вымирание мира. Как бы не восхищали его новые ощущения, сердце все равно сжималось от предчувствия той судьбы, что ожидает в ближайшие десятилетия эти, пусть далеко не безопасные, края.

Следующие две ночи прошли спокойно, если не считать моросящего дождя, начавшего срываться предыдущей ночью и не собиравшего прекращаться ни на минуту, сделав их поход еще холоднее перед рассветом. Уже за полночь пар стал вырываться при каждом разгоряченном выдохе, поднимаясь легким белеющим туманом в кромешной тьме. Толи случаем судьбы, толи теперь благодаря стараниям старика, открывшему ему свои не столь малые способности, ни одного зверя вблизи они так ни разу и не услышали. Иногда до них доносились далекие одинокие вои этих странствующих по всему лесу существ, но никто не приближался, держась на довольно приличном расстоянии. Хотя к встрече с ними Денис на этот раз был совершенно подготовлен, держа под рукой так полюбившийся ему меч, который мирно покачивался в такт каждому шагу, ласково поглаживая концом ножен высоко растущую траву. Маленькая полоска выглядывающего из ножен клинка прилежно освещала под ногами землю, позволяя ему уверенно следовать за стариком, не опасаясь в очередной раз споткнуться о случайную ветку или камень.
В этот день они вышли пораньше, когда солнце только стало спускаться к горизонту, иногда поглядывая на них из-за грузных туч, медленно двигавшихся в их направлении. Видимо (имя) торопился добраться в какое-то место до того, как пойдет сильный дождь, целеустремленно двигаясь в нужном ему направлении без помощи каких бы то ни было карт и указателей, без которых так не мог обойтись на сегодняшний день современный мир ученика. Их путь преимущественно пролегал по нетронутым людьми местам, но изредка им наперерез стали попадаться поросшие скудной растительностью дороги, не видавшие людей многие и многие годы. С осторожностью пересекая былой значимости людские пути, они вновь уходили вглубь леса. Теперь было бессмысленным задавать излишние вопросы старику, он и сам понимал, что путешествие по открытым участкам леса может сулить им немало неприятных встреч. Виной здесь не только эти снующие повсюду твари, которые сейчас дожидались в своих убежищах наступления ночи, но и что-то еще. Недаром, дороги, преимущественно использовавшиеся некогда для торговли, связывая между собой графства, были совершенно заброшены. Будто бы по чьему-то велению земли, куда они держат свой путь, давно отсечены от остального мира. Если это обстоит именно так, то дела там обстоят не лучшим образом, а люди, этих скудеющих из года в год мест, предоставлены только сами себе. Было очень странным, что за столько лет им до сих пор так никто из соседей не постарался помочь. Ведь навряд ли бы они все по собственной воле отреклись от своих близлежащих соседей, избрав добровольное затворничество.
Еще больше поражал вид заброшенных полей с одиноко стоящими сожженными домами и постройками, мимо которых они проходили, не покидая окраин леса. Где-то там, вдали на противоположной стороне горизонта от садящегося солнца, поднимались над лесом еле заметные клубы сизого дыма, почти полностью сливаясь с темно-серыми облаками. Либо там кипит хоть какая-нибудь жизнь, либо очередное жилище постигла та же самая учесть быть сгоревшим до тла.
− Что там?
− Город, − сухо ответил (имя), даже не взглянув. – Некогда он был одним из величественных городов. Многие торговые пути пролегали неподалеку от него, подняв его важность для южных земель, но теперь это один из самых убогих вот уже на протяжении почти ста лет.
− М-да! А что с ним произошло? – полюбопытствовал Денис, немного догнав своего пожилого собеседника.
− Все эти земли были захвачены неисчислимым войском всего за… − с лицом переполненным грустью, он замолчал, стараясь припомнить точное количество, как-будто сам жил в те далекие и мрачные времена. – За четыре – пять недель, не больше.
− Понятно! – и он больше не стал донимать старика расспросами, видя с какой неохотой тот отвечает ему, но, как заметил, все же разговаривает с ним откровенно, а не старается уйти от ответов, и их путь вновь продолжился в полной гнетущей тишине.
Когда начало смеркаться, и последний луч солнца вяло подмигнул им из-за туч, нырнув вслед за своими собратьями за горизонт, они вышли к довольно широкой дороге, которая до сих пор функционировала. Пыль, изрядно прибитая моросящим дождем на протяжении всего дня, превратилась в трудно проходимую грязь, утыканную множеством конных подков, которые потихоньку расползались, образуя слой однородной мутной жижи. Ни одной колеи от колес груженых телег не было видно, а значит, торговцы, если и проезжали здесь, делали это крайне редко, отдавая предпочтение, скорее всего, другому маршруту, либо и вовсе не вели никакой торговли с другими городами, если это все-таки была единственная, связывающая с внешним миром, оставшаяся нить. И эту нить, пронзившую под сводами крон деревьев лес, густо покрывало в обоих направлениях множество мелких луж, на зеркальной поверхности которых подобно корабликам туда-сюда сновала, подгоняемая порывами ветра, пестрая листва, обильно устлавшая собою всю дорогу. Невозможность нормального передвижения по ней пешему не пугала двух долго странствующих путников. Они, так или иначе, не собирались воспользоваться ее мнимым гостеприимством, а наоборот, перебравшись на противоположную сторону, углубились слегка в лес, прикрывшись растительностью от случайных ненужных встреч, и двинулись параллельно бывшему торговому пути на восток.
Дождь усилился, замедляя их продвижение вперед до минимума. Ноги то и дело утопали в грязи между весьма поредевшей травы, которая все чаще теперь представляла собой небольшие островки пожухшей желто-зеленной растительности, окруженные морем чвакающей вязкой жижи. Не только внезапный ливень обрушился на них сплошною стеной, но также резкий холод стал пронизывать до мозга костей. Укутавшись в свои балахоны и, предельно надвинув на глаза капюшоны, укрываясь от неистово бьющих по лицу ледяных капель, они настойчиво продолжали свой путь, которому, казалось, уже никогда не будет конца, а им предстоит вечно блуждать по этим разоренным, брошенным землям, избегая всяческих встреч с людьми, так и продолжая скрываться в лесах как пара отшельников.
− Почти пришли, − неожиданный шепот разорвал тишину, ставшую столь привычной для слуха за последние дни, и (имя) остановился, когда его подающий надежды ученик поравнялся с ним, после чего продолжил: − Нам, сперва, придется спрятать здесь неподалеку все наши вещи в одной из заброшенных хижин, и оружие тоже! – он сделал на это акцент, указывая рукой на Эскалибур. – А затем продолжим путь. Не стоит появляться у людей с оружием. Можем накликать беду не только на себя, но и на них, но это нам совершенно не нужно! Надеюсь, ты понимаешь меня?
Денис утвердительно кивнул, не желая нарушать столь полюбившуюся ему тишину, хотя так до конца и не понимая сути этого вопроса. Толи старик интересовался, что все ли сказанное им было ясно, либо таким образом старался узнать, осознает ли тот ситуацию, по причине которой необходимо распрощаться на время со своим оружием. Хотя в том или ином контексте его ответ все равно оставался по-прежнему положительным.
Через несколько шагов они свернули в сторону на малоприметную тропу, которая уводила подальше от дороги вглубь леса. Кустарник, плотно росший по ее краям, разросся на столько, что приходилось порой прокладывать себе путь руками через сильно переплетенные между собой ветви, настойчиво не желавшие пропускать вперед неожиданных гостей. Спустя более получасового упорного сопротивления, ветвистая оборона пала, и их виду открылась небольших размеров поляна, границы которой утопали во все пожирающей наступавшей тьме, только слева едва виднелись еле заметные очертания низенькой хижины. Лишь подойдя вплотную, можно было всецело разглядеть маленький фасад жилища. По размерам и стилю строение ничем не отличалось от тех, что неоднократно попадались им по пути. Единственной отличительной чертой было только то, что данная постройка не познала на себе сокрушительную мощь огня, вместо этого почерневшие от времени стены покрывал почти сплошной слой мха. Даже часть посеревшей темно-желтой соломенной крыши не устояла под натиском бледно-зеленных захватчиков, покрывающих ее поверхность крохотными островками растительной жизни. Два низких окна закрывали прогнившие насквозь ставни, грубо сколоченные в те далекие безмятежные времена, и по состоянию ничем не отличались от кое-как втиснувшейся между ними узкой входной двери, которая была сильно перекошена к низу, грозя вот-вот завалиться внутрь. От извечной сырости здешнего климата дерево столь прогнило, что гвозди в навесе просто разорвали нижнюю часть двери, словно кусок бумаги, вырвавшись своею ржавой сущностью на свободу.
С трудом, ужасно скрипя чудом оставшимся навесом, дверь поддалась, но через мгновение рухнула с сильным грохотом позади них. От неожиданности Денис дрогнул и резким движением обнажил свой меч. Эскалибур тут же осветил все помещение своим размеренным белым сиянием, словно успокаивая своего встревоженного хозяина. Дверь, треснув пополам от незначительного удара, теперь лежала на полу, так как единственный уцелевший навес был не в силах удержать ее веса, но кроме них больше никого не было ни внутри, ни снаружи. Посмотрев еще раз на искореженную дверь, он успокоился и огляделся по сторонам. Изнутри хижина выглядела не намного лучше, чем снаружи: на почерневших от старости бревенчатых стенах виднелся в кое-каких местах бледно-зеленый мох, с трудом борющийся за свое низменное существование в слабо освещаемом солнцем помещении; небольшой стол возле левой стены давно пережил свои лучшие добротные времена, и грозился в любой момент перекоситься даже при малейшем давлении на столешницу; посреди комнаты лежала пара перевернутых стульев, у одного из которых отсутствовала ножка, сделав его полноценным инвалидом среди присутствующей здесь мебели; справа – печь, подле которой годами пылилась стопка поленьев; прямо, за некогда скрывающей от посторонних глаз матерчатой ширмой, стояла наклоненная на одну сторону кровать, подогнув под себя две ножки. Все это было покрыто толстым слоем вековой пыли, повсеместно обрамленной грязной паутиной, часть которой ажурными гирляндами ниспадала с потолка, колышась при любом малейшем колебании воздуха. Минуя эти хлипкие созданные самой природой гирлянды, (имя) прошел в отделенное ширмой тесное помещение, где кровать занимала его большую часть, и отдернул в сторону, мало чем уже напоминающий, изъеденный дырами ковер. Под ним открылось некое подобие тайника незаметного на первый взгляд, таящегося в полу под слегка просевшими досками. Туда с легкостью уместились все их пожитки, оставив при этом еще достаточно места про запас. Последним Денис бережливо уложил туда свой меч, блеснувший ему на прощание из ножен яркой узенькой полоской, и доски обратно легли на свое прежнее место. Малейшие признаки, выдающие нахождение здесь какого-либо тайника, перестали существовать, как только остатки прохудившегося ковра вновь накрыли его собой, лишь отпечатки подошв на полу, недавно прибывших сюда людей, предательски сигнализировали в его сторону.
Сделав несколько шагов к выходу, старик остановился посреди комнаты, поднял свою палку над головой, едва не коснувшись ею потолка, и что-то зашептал. Усыпанный разных цветов кристаллами набалдашник ярко вспыхнул, отбрасывая на окружающие предметы неестественных красок радугу, и в следующую секунду невысокий столб пыли вихрем поднялся над полом. Словно бушующий ураган миниатюрных размеров очнулся ото сна и теперь блуждал по скромному жилищу, добросовестно заметая все следы неожиданных гостей. Удивлению Дениса не было предела: так и вышел вслед за стариком-магом, таращась на кружащуюся спиралью пыль, которая затем плавно опускалась, аккуратно ложась ровным невесомым слоем там, где еще пару мгновений назад были отпечатки их ног. Кристаллы – теперь было очевидным, что не простой палки, а магического посоха – давно перестали светиться, хотя вихрь успокоился лишь тогда, когда все следы пребывания людей в хижине были сокрыты от излишнего любопытства чужих глаз.
(Имя) выпрямил левую руку по направлению дверного проема, слегка раздвигая свои худощавые пальцы, прикрыл глаза и еле заметно зашевелил губами под густой растительностью лица. Не успел он договорить, как дверь со скрипом взмыла вверх, плавно заскользив по воздуху будто бы по незримому волнующемуся морю, даже трещина сейчас выглядела на ней простой не значительной царапиной. Спустя краткий миг она уже наглухо преграждала вход, встав на свое законное место. Только теперь дверь удерживали стоймя не пара никчемных навесов, категорически не желавших больше исполнять свою работу, а заклинание, наложенное на нее стариком. От затраченной энергии, совершенно обессилев от перенапряжения, рука обмякла и резко опустилась, не желая впредь повиноваться воле своего одряхлевшего хозяина, болтаясь внизу, словно чужеродный отросток.
− Сегодня из-за дождя нам не успеть добраться до нужного места. И заклинания забрали у меня слишком много сил, − измотанным голосом пробормотал старик, повернувшись к все еще изумленному парню. – Поэтому придется заночевать в одной из ближайшей хижин, которая находиться в двух милях отсюда. Там давно никто не обитает.
− Хорошо, − машинально ответствовал Денис, все еще поражаясь необыкновенной магической силе, наблюдаемой воочию, а не в каком-то там киношном второсортном «шедевре» Голливуда, который только изредка мог похвастать поистине великими творениями. Но это было куда захватывающе, когда магия притворяется в жизнь не на экране ЖК-телевизора в каком-нибудь миллионно-долларовом фэнтези, а всего на всего в нескольким метрах от тебя.

Спустя час с четвертью они уже обживали очередное пустующее жилище, которое выглядело гораздо лучше предыдущего, да и покинули его, если судить по накрывающему тонкому слою пыли, не более двадцати лет назад. Присутствующая повсюду разнообразная утварь говорила о том, что дом покидали в спешке, взяв с собой лишь малую часть необходимого. Успели ли люди убраться отсюда раньше или их настигли – оставалось не ясным. Бесспорным было то, что им пришлось оставить свой дом, даже не притронувшись к еде, которая томилась в приоткрытом чане не одно десятилетие, совершенно перед этим сгорев, пока жизнь не покинула последний тлеющий уголек в печи, и от чана пришлось незамедлительно избавиться, зашвырнув подальше в лес, что бы спастись от въедчивого источника жуткой вони, пропитавшей собой всю хижину.
Одно движение посоха заставило запах смениться приятной осенней свежестью, тотчас заполнившей собой все пространство, отведенное им теперь для непредвиденного ночлега. Щелчок пальцев, и с их кончиков сорвалась маленькая искорка подобия бенгальского огонька. Но, вместо того, что бы в мгновение ока погаснуть, она стала увеличиваться, поднимаясь вверх под самый потолок, пока не превратилась в небольшую светящуюся сферу. По размерам она напоминала ничто иное как теннисный мяч, который озарил собою всю комнату холодным бледно-желтым свечением. Улыбчиво поклонившись в знак благодарности старику за его старания, Денис решил хоть что-то сделать сам. Он подошел к печи, взял несколько поленьев и уложил их в аккуратную стопку вместе с куском тряпицы, накрывавшую собой дрова, но не успел он даже чиркнуть почти опустевшей зажигалкой, как вдруг огонь объял все пространство в топке, неистово вырываясь своей сущностью за пределы очага, обжигая снаружи и без того давно потемневший от жара камень. От неожиданно вспыхнувшего пламени он отшатнулся назад, выронив зажигалку, а вместе с тем безумствующие рдяные языки с жадностью принялись ласкать иссохшее временем дерево, заставляя его в считанные секунды воспламениться. Нарочито суровый взгляд был обращен на (имя), который искренне улыбался своей ребячьей шутке. В своем преклонном возрасте он радовался удавшейся проделке не меньше, чем двенадцатилетний мальчишка, который удачно нашкодничал и ему за это ничего не грозит. Псевдо серьезность сменилась улыбкой, и Денис засмеялся подхватываемый старческим басом.
От исходящего из печи огромного жара на лице выступили капли пота, и, когда струйки соленоватой влаги стремительно понеслись вниз по позвоночнику, балахоны, наконец-таки, можно было снять. Они быстро нашли им другое применение только теперь в качестве простыней, заранее освободив кровать от пыльно-грязного постельного белья, которым здесь уже никогда не воспользуются, как, скорее всего, и этим шатким жилищем. Подкинув еще поленьев в огонь и погасив легким движением руки непривычно бьющую по глазам ослепительную сферу, они улеглись на кровать в предвкушении заслуженного отдыха. Несоизмеримое изнеможение нескольких дней взяло над ними верх, наполняя хижину дуэтным похрапывающим звоном, заглушающим убаюкивающее потрескивание в печи дров.
От пережитых впечатлений Денису впервые за многие дни снились красочные сны, которые были наполнены могущественным волшебством, где магией владел не только (имя), но и он сам. Теперь же его везде сопровождало ослепительное солнце, окружали живописные пейзажи, радующие глаз. Лес ожил: повсюду встречалось зверье, слух ласкало многоголосье певчих птиц, снующих среди сочной растительности. Изредка, пестрея на ярко-зеленном фоне, всевозможные виды пернатых живо проносились чуть ли не перед самым лицом людей, что бы вновь потом скрыться среди густой листвы. И в этих живописных местах они вместе со стариком без труда одолевали любые появляющиеся угрозы в виде тех угольного или темно-бурого цвета зверей, стаями выходивших на них из лесных чащ, грозя разорвать в клочья, или армий с нечеловеческими лицами людей, не знающих страха ни перед кем, а также не испытывающих жалости ни к кому. С небывалой легкостью сдерживая их на довольно приличном расстоянии, заклинания творились одно за другим, уничтожая и отбрасывая противника назад десятками изуродованных тел. Уже через полчаса обширная поляна была залита реками крови, в которых с криками от боли корячились раненные среди бесчисленного множества растерзанных на части соплеменников, так и не сумев подойти к паре обороняющихся магов ближе, чем на пятьдесят метров. Но все новые и новые сотенные отряды обезумевшего врага появлялись из леса далеко на горизонте, маршируя по устланному трупами окровавленному ковру. Чем ближе они приближались, тем сложнее им было пробираться через горы безжизненно павших тел, вырастающих на глазах с каждым очередным штурмом холма.
Агония гнева искажала до неузнаваемости и без того их уродливые лица, выглядывающие из-под стальных шлемов. Безумство, пылающее в глазах, с которым они бросались на пару людей, всячески затмевало им разум, не давая шанса осознать, что все их стремление уничтожить пару магов тщетно. И вновь очередная волна штурмующих сокрушилась под мощными магическими потоками, обрушившихся на передовые порядки врага. Атака тут же захлебнулась. Они довольно переглянулись и с новой силой ударили в выжившие остатки наступавших рядов, не оставляя в живых никого, кто не пожелал во время отступить после первой сокрушительной атаки, но таких оказывались считанные единицы. Бросив свой меч, они стремительно сбегали прочь, спотыкаясь об окровавленные ошметки тел под ногами. Это буйство темно-алых красок, раскинувшееся перед ними в виде широкого полукольца, уходило вдаль почти на четыре километра, резко контрастировало с успокаивающе сочно-зеленной травой, которая изумрудным океаном уходила за их спинами далеко за горизонт, игриво переливаясь волнами при легком ветерке в лучах полуденного солнца.
Спустя пару часов бой был окончен. Перед их взором простиралось на многие километры окровавленное месиво растерзанной магией плоти десятков тысяч людей, облаченной в искореженное от яростных ударов заклинаний железо. Небеса стали разверзаться, растворяя в воздухе массивность низко зависших темно-багровых туч, превращая их в невесомые белоснежные облака, и лучи пробились между них к недавнему полю баталии, насыщая его красками. Одинокий соловей вспорхнул с дерева и заскользил над только что освещенной солнцем землей, где еще несколько минут назад кипела безжалостная бойня: взрывы, громоподобные разряды магов и лязг железа сливались воедино с душераздирающими воплями раненных – весь этот хаос беспощадно сотрясал воздушные массы на десятки километров вокруг. И вот к соловью уже устремилась другая пара радостно щебечущих птиц, которая присоединилась кружить под раскрывшимися лазурными небесами. Денис посмотрел им вслед, прикрывая глаза рукой от ярко светящего солнца… Это всего лишь сон! Мелькнула мысль в голове, и красочный пейзаж начал быстро меркнуть перед ним, пока полностью не превратился в непроглядную чернеющую рябь. Из увиденного накануне вечером становилось очевидным, что (имя) достаточно было сотворить всего несколько не столь уж серьезных заклинаний, что бы в итоге лишиться значительного количества сил, на восстановление которых ему потребовалось немало времени. Жаль, что это был только сон! Ему так хотелось, что бы подобный магический потенциал на самом деле был у него реальностью, что бы почувствовать хотя бы на минуту такую невообразимую мощь в своих руках, что это такое, когда обладаешь ею наяву, а не во сне. Станет ли он абсолютным антиподом себе или также останется самим собою, не смотря ни на что?.. Что за бред! Он ничто ни наесть обычный человек, а аналогичных способностей у него не было, нет, и никогда не будет!
Глубоко вздохнув от нахлынувшего разочарования, Денис открыл глаза. Огонь до сих пор с жадностью потрескивал остатками дров, отбрасывая пляшущие красновато-желтые блики на стены. К своему большому удивлению он впервые проснулся раньше (имя), который по обыкновению что-то бормотал себе под нос, съежившись от холода на противоположной половине кровати, и беспокойно ворочался. Стараясь не издавать лишнего шума, он потихоньку поднялся, дабы не потревожить спящего старика, и подошел к печи, жар от которой приятно стал согревать его продрогшее от холода тело. Подбросив достаточно дров, он поплелся к окну, где через приличную щель меж ставней отчетливо была видна в предрассветных сумерках сереющая опушка леса. Убедившись, что утро уже наступило, Денис присел за стол, ненароком скрипнув обветшавшим стулом, и бормотания за слегка прикрытой ширмой тут же стихли, уступив свое место громозвучному храпу, заглушающему собой даже барабанивший по соломенной крыше дождь. Белая зависть взяла над ним верх. Ему захотелось незамедлительно развернуться и прилечь на манящую к себе кровать. Но, увы! За последние дни спать подолгу у него больше не получилось. С тех пор как его излечил от серьезных ран старый маг, времени на сон ему требовалось с каждым днем все меньше и меньше. Вот и теперь сна не было ни в одном глазу, а он чувствовал себя совершенно отдохнувшим полным сил спустя всего на всего пять часов. Оставалось ничего другого как просто погрузиться в свои размышления, сидя за столом в полном одиночестве, которое скрашивал ему сейчас мечущийся во все стороны подневольный огонь. Подчиненная людьми стихия безобидно озорничала в отведенном для нее пространстве, не в состоянии вырваться из окружающего ее каменного плена. Но стоит убрать всяческие преграды перед ней, как она незамедлительно начнет набирать неистовую силу, пожирая все на своем пути и разрастаясь до небывалых размеров. А уняться она способна лишь тогда, когда все вокруг будет сожжено ею до тла.
Через несколько минуту мысли вновь навели его на приятные воспоминания о времени проведенном вместе с обаятельной Кейт, но эта приятная эйфория длилась совсем не долго. Сердце моментально екнуло, сжавшись до предела от нестерпимой боли потерь. Ведь со смертью его возлюбленной умерли не только все связанные с нею мечты, но и он сам вместе с какими-либо надеждами на его светлое будущее. Впервые за месяц ему безумно захотелось покурить, но лучше было бы сейчас еще и напиться, что бы хоть немного забыться, уйти в себя от насущных проблем. Судорожно Денис стал тереть рукою грудь в области сердца, с трудом хватая ртом кислород, которого категорически начинало недоставать в столь резко сжавшемся пространстве. Если его все-таки не убьет здешний сюрреалистический мир, то тогда, в один прекрасный день, он точно умрет от собственных воспоминаний. Но ни первое, ни второе, не сколь ни пугали его, ведь он с трудом мог даже представить себе завтрашний день, не говоря уже о будущем, которое виделось ему одной сплошною черной пеленою – его больше нет! Во всяком случае, его устраивает любой возможный вариант развития событий. Чему быть – того не миновать! Обреченно он постарался переключиться на совершенно другие мысли, пока будет дожидаться, когда проснется (имя).

Весь следующий день продолжал моросить дождь, лишь изредка позволяя солнцу выглянуть из-за волнующихся по небу туч, нескончаемым потоком устремившихся на северо-восток. До самого вечера пришлось просидеть в хижине и выслушивать очередные рассказы старика, из которых удавалось понять далеко немногое, сожалея о том, что не в состоянии также свободно разговаривать с ним, ведь от этого ему становилось только скучно. Но сейчас он абсолютно не сетовал по этому поводу – куда лучше, нежели оставаться наедине со своими угнетающими мыслями, безжалостно истязающими его изнутри.
Как и было упомянуто во время затянувшейся на весь день беседы, в путь выдвинулись едва начало смеркаться. Когда полностью стемнело, они уже обходили город по широкой многокилометровой дуге, чтобы ненароком не встретиться с кем-нибудь на очередной из пересекаемых ими дорог, паутиной ведущих к нему. Большая часть этих дорог по своему нынешнему состоянию попросту не использовалась на протяжении долгого времени, покрывшись редкими пожухшими клочками травы, между которых протекали ручьи мутной дождевой воды из-за вновь усилившегося к ночи дождя. Через какое-то расстояние ручьи объединялись в один сплошной грязевой поток, стремительно уходивший куда-то в лес, и далее все начиналось по новой.
Два промокших насквозь человека в балахонах остановились на краю открывшейся перед ними просторной дороги, но никого на ней не было видно. Когда они уже собирались перейти ее на противоположную сторону, справа до них стал доноситься тяжелый топот неспешно приближающихся коней. (Имя) жестом показал, что нужно срочно отступить обратно в лес. Едва они успели скрыться за близ растущими деревьями, как из темноты появилась четверка внушительных размеров коней с всадниками не менее значительного телосложения на них, с ног до головы облаченных в доспехи. Их тени медленно плыли над дорогой, а они оживленно о чем-то болтали на абсолютно непонятном языке, не замечая в десяти метрах от себя пару людей, затаившихся среди черных силуэтов деревьев и пристально наблюдающих за ними. Всадники бурно обсуждали что-то или спорили, при этом каждое слово будто бы выхлопывали из себя при помощи резко выдавливаемого воздуха из широкой груди, образуя из них фразы грубой гортанной речи несвойственной ни одному ныне существующему народу современного для Дениса мира. Они все еще неподвижно стояли, боясь излишним шумом привлечь к себе внимание, и прислушивались, когда над лесом уже несколько минут висела густая тишина. Люди верхом неторопливо проехали мимо, так ни разу не остановившись. Они были настолько увлечены разговором, что даже не обратили внимания на коней, которые, учуяв посторонний запах, неожиданно для всех заржали, но, хорошенько пришпорив их, продолжили свою очень эмоциональную беседу.
С дороги открывался вид на едва проглядывающие сквозь ночной мрак огни города, который находился теперь далеко на западе и поднимался над чернеющим лесом. Располагался он на пологой возвышенности, в центре которой, будто бы тянясь к померкшим звездам, взмывал к небесам замок. Только сейчас их больше тревожила проехавшая мимо четверка конных, скрывшаяся во тьме по направлению к городу. К счастью для них, те продолжали свой путь в нескончаемой дискуссии, удаляясь все дальше и дальше.
− Пойдем, Денис. Нам осталось совсем немного, − шепотом сказал старик, и они перешли на другую сторону, скрывшись за сплошной стеной леса, грузно нависающего над ночной дорогой. – Не стоит мокнуть под дождем! Хотя в ближайшие годы тебе уже ничем не грозит заболеть, − усмехнулся он. – Я над этим хорошенько постарался и приложил тогда немало сил. Надеюсь, ты оценишь потом мой дар тебе по достоинству! Конечно, ты не всегда понимаешь, но у меня нет другого выбора. Порой мне приходится разговаривать с тобой через силу, что бы ты поскорее смог хоть как-то изъясняться с людьми, − наступила пауза, пока они пробирались через густо переплетенные кустарники, после чего (имя) продолжил: − Это важно! Честно говоря, то я понятия не имею, к кому мы сейчас направляемся, и чем они смогут тебе помочь. Я знаю только то, что осталось совсем чуть-чуть… Я это каким-то образом чувствую… Час пути где-то… не больше. Спасибо магии, что я вообще знаю, куда нам идти. Извини, что держу тебя в неведении, но если б я только знал хоть что-нибудь, рассказал бы обязательно тебе! – оправдывающимся голосом произнес старик и обернулся на своего ученика, который молча следовал за ним. – Прости! Как я тебе уже говаривал раньше, то – надеюсь, я не ошибаюсь на счет этого! – тебя ждет великое будущее, и от тебя зависит будущее моего народа, который находиться под гнетом гаргов почти вот уже сто лет. Владей я магией такой же силы как мой учитель Мерлин, то, не раздумывая, постарался бы помочь им сам. Но у меня нет достаточной силы, что бы открыто бросить вызов полчищам гаргов. Они, если и не уничтожат меня, то погубят немало невинных жизней, которые также восстанут против них, последовав моему примеру, а я не могу себе такого позволить. Тем более, в их распоряжении находится бесчисленное множество псов-тьмы, с одним из которых ты уже имел возможность познакомиться. Так вот, они то, в первую очередь, и держат в страхе всех людей. Кстати, ту тварь, что тебе удалось убить тогда, я видел впервые. И у меня плохое предчувствие на счет них. Если они также беспрекословно подчиняются гаргам, то битва за нашу свободу будет поистине жестокой, и прольются невиданные реки крови. Я этого очень боюсь! Поэтому надеюсь, ты нас не подведешь! Ведь первый этап моей проверки ты прошел безукоризненно,… хотя ты единственный, кому это вообще удалось сделать. Честно говоря, то я даже не ожидал от тебя подобного, и на счет этого… Ай! – через чур увлекшись собственным монологом, (имя) не заметил ветку, которая уперлась прямо ему в лицо, – крайне сильно сомневался. Вопреки моим раздумьям, ты неоднократно смог доказать, что ты избранный, но сможешь ли ты доказать это простолюдинам и повести их за собой в бой?.. Я не знаю! Но, безусловно, что-то в тебе есть особенное, и я ничуть уже не сомневаюсь в том, что в твоих силах повести за собою мой народ.
Не осознавая зачем, Денис схватил его за руку, как вдруг впереди раздался тревожный рев зверя, и старику пришлось замолчать, вслушиваясь в барабанящую тьму. Животное было совсем рядом. Если оно приблизиться к ним еще хоть на немного, то наложенные на них чары не в состоянии будут спасти, но нежелательная встреча с ночным хищником миновала их стороной. Не имея при себе никакого оружия кроме посоха, она была им сейчас отнюдь некстати. Он удивленно посмотрел на парня, который до сих пор не отпускал его руки, и тот сразу же высвободил ее. Они продолжили свой путь в полной тишине, решив впредь не рисковать. Ведь не за чем привлекать к себе излишнее внимание теперь, когда осталось пройти совсем немного. То, что странствование их почти окончено, сомнений не было – все его нутро, бесспорно, ощущало это. Казалось, пройди они вперед еще несколько десятков ярдов, и перед ними раскроет свои объятья небольшая поляна со стоящей на ней захудалой хижиной. Но (имя) начинал понемногу сомневаться, когда более часа непрерывного пути кроме сплошного леса не было ничего. Не хотелось бы проделать такое долгое путешествие и узнать только сейчас, что все его старания были потрачены впустую. Если до полуночи они так и не найдут одиноко стоящую хижину, то придется повернуть назад, снова отсидеться в том пустующем доме весь день, а за одно решить, что же делать им тогда дальше. Искать кого-нибудь из отдалено живущих людей, кто согласился бы приютить их или возвращаться обратно в свою пещеру, вновь проделав путь во многие десятки миль?.. Нет, второго он никак не может себе позволить, ведь с ним этот парень! И пока в жилах того теплиться хоть какая-то крупица жизни, есть огромная надежда на спасение всего народа.
Он уже изрядно нервничал, когда деревья стали редеть, расступаясь и открывая перед ними довольно просторную поляну, в центре которой тускло маячила окнами хижина, испуская наружу сквозь прохудившиеся ставни лучистый свет, растворяющийся в нескончаемом потоке осеннего дождя. Они стояли на краю леса, никак не решаясь сделать последний шаг: подойти к дому и постучаться в дверь. В ту самую дверь, которая была единственной оставшейся преградой на их столь долгом пути, но, как оказалось, самой сложной. Старик совершенно не знал, что сказать людям. Он это, почему-то, упустил из виду. Теперь же мысли метались, путались у него в голове, но ничего подходящего не приходило на ум. Как они отреагируют на их появление?.. Как воспринят его слова и просьбу?.. Да и впустят ли они внутрь или закроют перед самым их носом дверь, если, конечно же, ее вообще отворят, судя по тому, какой хаос твориться вокруг?.. Но медлить нельзя, так как, погасив свет, им навряд ли уже кто-нибудь откроет сегодня. Тяжело опираясь на свой магический посох, он вместе с Денисом спешно направился к дому. Если эта семья также выбрана судьбою, как этот невзрачный на вид парень, то все должно сложиться для них удачно.
Лишь когда они постучали в третий раз, дверь наконец-таки открыли им. На пороге стоял крупный мужчина на голову выше их обоих и почти полностью загораживал собой дверной проем, а из-за его широкой спины выглядывала миниатюрная девушка с испуганными глазками. Кротким жестом человек пригласил их войти, с легкостью запирая обратно дверь на увесистый засов. Переступив порог, теплый воздух волною ударил им в лицо, приятно согревая продрогшие от холода и дождя тела. (Имя) не торопился снимать свой капюшон, пока не осмотрелся вокруг и не убедился, что кроме двух этих людей больше никого нет. Но больше всего его волновало не присутствие здесь посторонних лиц, а ощущение того, что это и есть та самая хижина, к которой он так долго стремился добраться. Вскоре аура жилища и его чувства слились в целостный единый поток, говоря об одном: они все-таки дошли. Теперь можно было расслабиться, и старик снял капюшон, а следом за ним и Денис.
Девушка успокоилась, а страх в ее глазах сменился тривиальным удивлением, но отпускать мужа она до сих пор не решалась, повиснув на его руке. Мужчина с трудом высвободил руку из крепких объятий своей жены, которая выглядела довольно-таки хрупкой, нежели оказалось на самом деле, и молчаливо указал на аккуратно накрытую тряпицей стопку дров, ожидая от путников какой-то реакции. Однако они никак не могли понять, чего от них хотят, и все также продолжали стоять, не предпринимая никаких действий.
− Вы можете положить свою одежду сюда, − не выдержал вскоре он, вновь указывая на место.
Теперь внимательный жест со стороны хозяина дома стал совершенно понятен им. Они спешно сняли насквозь промокшие балахоны и положили на стопку дров около печи. От увиденного пара замерла на месте, пристально смотря вслед молодому парню, который присаживался за стол вместе со стариком. Их поразил больше не внешний вид юно выглядевшего человека, а – одежда, которая скрывалась под черным замызганным балахоном. Прежде не обратив на обувь никакого внимания, они теперь досконально изучали ее, ведь даже она резко отличалась от привычной для них: черно-белая, та ярко блестела от влаги в слабом свете огня и была симметрично переплетена сверху черными необычными веревками. Ноги были облачены в штаны из какого-то плотного крапчато-синего материала, которые, судя по аккуратным ровным швам из тончайших нитей желтого цвета, стоили не одну кучу золотых; портной, сумевший так пошить их, был не просто мастером своего дела, а, несомненно, получил свой безупречный дар от величественных богов или Бога, к вере в которого на протяжении многих веков пытались склонить весь их народ лорды, пока однажды не появились, откуда не возьмись, бесчисленные войска гаргов и не перебили их всех. Только на левой его штанине были три ровные грубо заштопанные дыры, идущие сверху вниз на целых полфута, и, почти спускаясь от них вниз до самой обуви, она была обильно покрыта впитавшимися потеками крови. Рубаха, в которую был облачен этот юноша, также не ушла незамеченной от их пристально наблюдающих глаз: из довольно тонкого неизвестного материала она была абсолютно белоснежной, если учитывать то, что носили ее уже не один день, и была изрядно испачкана. Теперь же этот странным образом подстриженный парень сидел возле пожилого старика, резко контрастируя с его длинными седыми волосами: очень короткие по бокам и сзади, и немного длиннее сверху – вот вся та скудная растительность на голове, которой он мог похвастаться перед людьми.
− Извольте присесть за стол, − не выдержал долгого ожидания (имя), выводя хозяев из оцепенения. – Слишком поздно, а нам еще предстоит о многом поговорить. И надеюсь на дальнейшее понимание с вашей стороны!
После произнесенных слов они не заставили себя долго ждать и сели на скамейку за противоположную сторону стола. Старик, нервно постукивая пальцами еще какое-то время по столешнице, старался полностью собраться с мыслями, сосредоточившись на пустоте перед собой.
− Говорить о том, кто я такой – смысла нет. Скорее всего, вы и так догадались. Тем более, что присутствие мое не столь уж значимо здесь, нежели этого парня, и о нем в большинстве своем речь моя пойдет. Поэтому просто представлюсь вам. Я − (имя, фамилия). Его же имя – Денис, − кивнув головой в сторону ученика.
− Дейв (фамилия). А это жена моя – Джесси. Подрастает у нас также сын – Ларри, который давно уже спит. Скажите… Мы, конечно, подобных вам никогда ранее не видели. Вы же… − замешкался мужчина, боясь ошибиться в своей догадке, − один из тех немногих оставшихся… живущих магов, не так ли?
− Лучше сказать, единственный из них. На протяжении вот уже многих лет я не чувствую никого, кто бы хоть немного обладал магией, что же говорить тогда о том, что бы быть лично знакомым с одним из них. Полагаю, в нынешние дни я остался последним.
− Вы прибыли сюда, что бы защитить людей от гаргов? – спросила девушка с вспыхнувшей надеждой в глазах. – Спасти нас?
− Нет. Сил моих не хватит даже на то, что бы одолеть сотую их часть. При том я совершенно один.
− Вы – маг и не можете нам помочь?! – возмущению Джесси не было предела. – Тогда зачем вы вообще пришли на наши земли? И что вам понадобилось от нас?! Пошли бы к кому-нибудь другому! Может быть они…
− Дорогая, успокойся, а то разбудишь Ларри, − оборвал Дейв супругу и взял ее за руку. – Дай человеку договорить, сперва. Прошу прощения! Можете продолжать, милорд. Мы не будим вас прерывать. Ведь так, милая? – с укором он посмотрел в ее небесно-голубого цвета глаза.
− Да, − нехотя согласилась она, сдаваясь.
− Все хорошо! Ведь жена ваша, от части, права. Может я и не в состоянии вам чем-нибудь помочь, но вот он – да, − и (имя) указал на рядом сидящего Дениса, который не успевал ничего уловить из их разговора, да только непонимающе посматривал то на людей, то на него. – Но ему пока необходимо время, что бы полностью освоиться в нашем новом для него, не столь теперь уж славном, мире и еще многому предстоит обучиться…
− Освоиться в нашем мире?! – резко оборвал его Дейв, мигом пробудившись от услышанного, и округлил без того крупные глаза.
− Именно! Он из абсолютно другого мира, но, к счастью, его язык отдалено напоминает чем-то наш с вами, благодаря чему – за два месяца, которые провел у меня – научился немного изъясняться и понимать. Так что, если будете разговаривать с ним, постарайтесь выговаривать слова помедленнее, что бы он мог хоть как-то поспеть понять вас. В том, что Денис будет способен в будущем помочь нашему народу противостоять в войне с гаргами, сомнений у меня больше нет. Один из примеров есть тому, но о других, с вашего дозволения – не упомяну: несколько дней назад ему самостоятельно удалось умертвить какого-то, мною ранее невиданного, зверя, который оказался куда опаснее и крупнее псов-тьмы. Да к тому же предчувствую я, что это далеко не единственное преподношение нам, уготовленное темной стороною гарговского мира. Этот невзрачной внешности юноша смог с легкостью одолеть огромное животное и, волей случая, был смертельно ранен в ногу когтями отсеченной им культи, так как ему впервые довелось держать меч в своих руках, только когда оказался у меня. Теперь же владеет им довольно-таки хорошо, но этого пока недостаточно. Один на один он очень даже не плох в обращении с оружием – у парня, безусловно, есть дар. Но не уверен, что ему удастся выстоять против нескольких врагов, атакующих одновременно, тем более в лице исполинов гаргов. Я чувствую, что время ему еще не настало. К тому же, он сам должен отважиться на то, что бы вступиться за людей, а также суметь повести их, сломленных духом, за собой. Сейчас же его попросту сокрушат в первом серьезном сражении, и тогда придется ожидать другого призванного судьбою человека, появление которого на наших землях может быть и через сотню, а то и гораздо больше, лет. Спустя столько времени, боюсь, от нашего народа останется лишь маленькая горстка, которая не сможет противопоставить вражьим полчищам ничего кроме кучки, еле держащихся на ногах, рабов. А так, благодаря ему, у нас есть хоть какой-то шанс на долгожданную свободу.
− Так это не просто миф?.. Легенда?.. – с малой толикой надежды в голосе спросила Джесси. – И этот неказистый на вид парень будет способен хоть чем-то помочь нам после стольких лет рабства?
− Благодаря мне и ему эта легенда станет реальностью, − подчеркнул он интонацией слово «станет». – Но будет это потом, а пока мы сами пришли просить у вас помощи. Ему необходимо теперь жить среди простых людей, а не у меня в пещере изолированно от всего мира, что бы лично узрел всю свершающуюся здесь жестокость, гнет, отыскать уязвимое место гарговых войск, и заодно продолжать обучаться, до тех пор покуда не настанет время его.
− А разве оно есть у них? – удивился Дейв, продолжая держать жену за руку. – Я вижу гаргов всякий день, трудясь в кузнице, но ни о какой слабости так и не прознал. Уверен, что никто другой также не ведает о ней. Они абсолютно во всем превосходят нас: по силе, по стойкости, по собранности, даже в отваге им нет равных среди наших мужей. Гарги – воины по крови, и у них нет жалости ни к нам, ни к кому-нибудь еще. Я даже никогда не видел, что бы хоть кто-нибудь из них недужил!
− Дозвольте Денису потом самому разобраться с этим и отыскать их уязвимое место – оно должно быть, − спокойным голосом сказал (имя). – Не понапрасну же судьба остановила свое предпочтение как раз-таки на нем.
В то время как решался его удел, Денис покорно сидел и скучал, ничуть не понимая из того, о чем говорят, лишь изредка улавливал знакомые слова и собственное имя. Сейчас его больше удивляло совсем другое. Уже миновало два месяца с тех пор, как он очнулся глубоко в пещере этого чуждого для него мира, но ни волосы, ни борода, ни ногти так до сих пор и не отрасли ни на миллиметр. Это теперь не поражало его столь сильно, как по первой, когда заметил оное, но ему всячески хотелось найти рациональное объяснение данному явлению. Он прекрасно понимал, что тут есть прямая связь с его появлением здесь, но вот какая именно и в чем она может еще проявиться – не знал. Раны также быстро заживаю на нем, чувствует боль, нуждается в пище и в воде, а значит, все процессы в его организме протекают по-прежнему кроме роста волос и ногтей. Что-то с ним все-таки твориться не то!.. Что же именно?.. И он провел рукою по гладко выбритой щеке и бороде двух месячной давности.
− Так вы намереваетесь остаться у нас жить?! – опять вспылила девушка, неожиданно выпорхнув из крепких объятий мужа, и устремила свой сверлящий ненавистью взор на старика. – У нас и без вашего присутствия довольно сейчас проблем! Да и чем же мы будем кормиться, когда из-за вновь прибывающих войск нам постоянно урезают пропитание?! Нам на троих его вскоре не будет доставать! А… − по ее щекам потекли градинки слез, блеснув в слабом свете очага и свеч, − а если не станет Дейва, то мы и вовсе упокоимся с голоду! Если он не сможет исполнить наказ императора, то… то… − она не выдержала напора переполняемых ее эмоций и, прижавшись к груди мужа, разрыдалась.
− Мы отнюдь не стали б стеснять вас из-за еды, − тихо произнес (имя), обращаясь к мужчине. – Денис сможет вскоре начать работать в городе, что бы прокормиться, а я в состоянии раздобыть для себя пищу в лесу сам, так как, к моему немалому удивлению, зверье там пока еще попадается днем. К тому же, мы можем частично отдавать еду вам в знак нашей благодарности за помощь. И мы не предполагали настаивать на том, что бы жить у вас, если нет на это такой возможности. Мы попросту рассчитывали попросить, ничего больше. Но раз отнюдь нет места для нас, то мы сейчас же оставим ваше жилище. Прошу простить за столь бесцеремонное беспокойство! Не будем больше отымать времени у вас.
− Оставайтесь! Место для вас найдется завтра, − не дал он старику шанса до конца подняться из-за стола, заставив своими словами того вновь присесть на стул.
− И где же мы его отыщем?! – захлебываясь, слезно вопросила Джесси у мужа, оторвавшись от его груди.
− В сарае. Мы давно уже не заходим туда. А когда избавимся от старых бесполезных вещей, там освободится довольно места для них. Вы нас тогда ничуть не стесните своим присутствием, − перевел он свой опечаленный взгляд на старого мага, от чего не могло не защемить в груди. – И в худшем случае, когда меня не станет, будет хоть кому позаботиться о семье моей. Только обещайте, что позаботитесь о них! – и Дейв сжал в тисках своих рук хрупкое тело жены, которая пуще разразилась слезами, громко всхлипывая в его грозных, но в тоже время нежных, объятьях.
− Обещаю! Я и Денис будем в полном повелении вашей семьи, и не имеет значения: в вашем ли здравии или в отсутствии вас, – сочувственно произнес (имя), опуская сострадающий взгляд от нахлынувшей неловкости перед собеседником. – Слово мое, и оно тому подтверждение!
− Хорошо! В искренности слов ваших я не имею права даже усомниться, милорд. Стало быть, мы пришли с вами к обоюдному согласию! Сегодня можете расположиться на ночлег в этой комнате подле печи – там под утро будет намного теплее. Завтра же, к ночи, обживем вас в сарае и подумаем, чем будете согреваться в нем.
− Прошу прощения за любопытство мое! Я бы хотел знать, за что именно вас могут покарать смертной казнью? Это не дает покоя мне, потому чувствую я, что все же в силах моих хоть чем-то отплатить вам за столь теплое радушие.
Дейв неохотно пересказывал события прошедшего дня в мельчайших подробностях, одновременно поглядывая и успокаивая Джесси, поглаживая ее светло-русые волосы, которая ни на минуту не переставала рыдать, пока так и не уснула, прижавшись к нему. Старик слушал внимательно, не прерывая его излишними расспросами, лишь изредка, задумавшись о чем-то, проводил рукой по своей седовласой бороде и устремлял пронзительный взгляд куда-то в пустоту. Из рассказа стало очевидным для него то, что с одним из командиров гаргов – Десом величали его – он дружил, но даже эта дружба не могла спасти его от нависшей участи. То, что он не поспеет к сроку изготовить одни из лучших в своем роде меч, щит и шлем, которые придутся по душе императору Кальни Ершенсизу, было ясно, как божий день. Если даже учесть то, что ему, как отличному кузнецу, выковать их все-таки окажется по силам, то на это уйдет несколько месяц, а у него в распоряжении всего один. Данная задача была не из посильных, и император хорошо знал об этом, раз установил такой короткий срок. Опасаясь за свой авторитет, он не мог просто взять и казнить публично отличного кузнеца, коего признавали все командиры гаргов, пусть и был он одним из ничтожных рабов. Слухи среди приближенной к нему элиты – вот чего Кальни боялся больше всего.
Рассказ был окончен, и воцарилась тишина, через нависшую пелену которой даже потрескивание бревен в очаге с трудом пробивалось к ним, едва ли достигая их откуда-то из отреченного далека, а может, это они как раз-таки находились сейчас в отчужденном от реальности мире. Словно, как в его повторяющемся сне, когда он отчетливо мог разглядеть свою жену, как она улыбается, подмигивает ему, но ее голос звучал настолько тихо, отдаленно, что невозможно было разобрать ни слова, срывающихся с ее нежных уст, как-будто находилась она за сотни и сотни ярдов от него. И каждый раз, осознавая в глубине души, что это всего лишь сон, он все равно начинал бежать к ней, сломя голову, без оглядки, что бы поскорее обнять ее, поцеловать; мимо проносились одиноко растущие кустарники можжевельника посреди бескрайне раскинувшегося луга/долины/равнины разнотравья, стелящегося плотным ковром, которое шелестело под его ногами, заглушая под порывами ветра и без того слабо доносимую речь; он бежал и бежал вперед – к ней, к любимой его женщине, − спотыкался, падал, подымался и вновь стремительно несся вперед, но расстояние, разделяющее любящие сердца, никак не желало сокращаться ни на фут. В конце концов, обессилив, он падал на землю и из последних сил начинал ползти к ней, а она все также продолжала призывно махать ему рукой, так и оставшись на недосягаемом ему расстоянии – в другом мире, которого ему не суждено достичь пока даже во снах. От чего (имя) просыпался весь в холодном поту, все его тело ужасно трясло, будто в ознобе, и после такого сна он еще долго приходил в себя, боясь снова уснуть.
Каждый был погружен в собственные мысли. Даже Денис, покинув стол незадолго до начала повествования Дейва, сидел на корточках у огня и думал о чем-то своем − отдаленном, − время от времени переворачивал тростью горящие поленья, при этом крохотные раскаленные угольки тут же взмывали вверх, кружили над алыми языками пламени и, не успев коснуться земли, гасли. Подобно им людям также свойственно в одиночестве быстро угасать, становиться абсолютно незаметными для других, тенью в движимом организме урбанизированного общества. Некогда яркая видная для всех личность может со временем, по каким-то неведомым причинам, оторваться от людского мира, метаться от одной крайности к другой, а потом, замкнувшись в себе, превратиться в изгоя, и стать одним из таких же потухших угольков. Мысленно находясь в своем жестоком, до зубов электронизированном по последнему слову техники, мире, где бесчинствуют, правят все и вся, у кого нет даже и половины капли совести, он не заметил, как палка в руке объялась огнем. Пламя уже успело охватить ее наполовину, когда он опомнился и, что бы сбить его, стал резко размахивать ею из стороны в сторону, чертя в воздухе огненные дуги. И тут (имя) озарило.
− Я знаю, как помочь вам! Ибо тому и суждено было случиться.
− Отныне не надобно обращаться ко мне на «вы», когда, можно так сказать, без малого жительствуете у нас. К кому сейчас и престало б обращаться на «вы» − только к вам, милорд.
− Как пожелаете!.. То есть, как пожелаешь, Дейв! – и он слегка улыбнулся, зарывая пальцы правой руки в густой бороде. – Так вот, что я давеча хотел предложить тебе: когда снаряжал вещи перед странствием сюда, я взял для этого парня один из наилучших щит и шлем, каковые у меня только имелись, и теперь они ненадобны ему, а мне – тем более. Он отыскал для себя в отдаленных глубинах моей пещеры те, что будут куда могущественнее этих, хоть и не столь величественны по красе своей. И мы, как подойдет время, можем подменить их вместо тех, которые ты примешься изготавливать для императора. Но, чтобы все это выглядело куда правдоподобнее, я завтрашним вечером схожу за ними и принесу, а ты постарайся выковать нечто подобное им. Полагаю, у тебя будет после возможность незаметно подменить их?
− Думаю, что – да! − кивнул Дейв. – Останется лишь выковать меч, кой был бы по нраву Кальни Ершенсизу.
− По этому поводу также не тревожься, − старик расцвел в еще большей улыбке, которую не могла теперь скрыть даже его объемная растительность на лице. – Возьмешь мой – королевский. Поскольку в нем все равно нет никакого проку для меня. Я его хранил как память о тех прекрасных временах и в добрую память о человеке, который вручил его мне на смертном одре. Велик был этот человек! − воспоминания мигом нахлынули на него, и от печали потяжелел взгляд его. – Уверен, он не воспротивился бы решенью моему, узнай, что меч этот вновь сослужит на благо его народа, хоть и предстоит с ним распроститься, отдав на отраду врагу. Я благодарен богам моим, что ты приемлешь таковую возможность и помощь от меня!
− Неужто есть у меня иной выбор? Да и рад я сейчас всякой предложенной помощи в разрешении горести, нависшей над моею семьей.
− Видимо, нет!
− Только бы все устроилось! – почти шепотом произнес мужчина, посмотрев опечаленно на свою супругу, и тяжело вздохнул. – А вы абсолютно уверены, милорд, что они будут достойны самого императора?
− Бесспорно! Эти три вещи принадлежали одному и тому же человеку. Все они были преподнесены ему в подарок, как великому и мудрому верховному королю. Таких теперь не сыскать на всей земле! Уже слишком поздно, а вам рано вставать. Так что, довольно на сегодня, − закрыл он начинавшуюся тему для нового разговора, чтобы не дать возможности Дейву задать очередной вопрос, на который он не желал не только отвечать, но и возвращаться в те минувшие дни его яркой жизни, когда для него, как юного ученика могущественного мага, все только началось. – Можешь не тревожиться о нас, ступайте и отдыхайте с женою своей, а мы сами устроимся на ночлег. Балахоны успели обсохнуть – сослужат теперь для нас постелью.
− Как будет угодно вам, (имя)! – и слегка приклонил перед магом голову в знак своего уважения.
Дейв одним махом подхватил свою сладко спящую жену на руки, словно пушинку, и удалился в спальню, оставив своих гостей одних. Старик еще немного посидел за столом, наблюдая со стороны за Денисом, который не отходил от печи ни на шаг, и не переставал удивляться такому радушию этих людей. Ведь впервые они увидели двух неизвестных путников всего пару часов назад, а уже готовы приютить их на ночь, оставив вместе с собою под одной крышей. Да, что там приютить! Больше поражало даже то, что они вообще в столь поздний час отворили им дверь, когда за ней мог оказаться кто угодно в эти тяжкие для народа времена. А случись что, так никто не спохватился бы их внезапного исчезновения или смерти. Люди – лишь рабочий скот в нынешние дни. Доброта и храбрость этой семьи не могла не восхищать его. Глупость?!.. Нет, не так уж они глупы, да и речь их довольно-таки адекватна для безграмотных простолюдинов. Будет совсем не удивительно, если окажется, что они могут кое-как писать да читать.
Но, вот этот самый парень, сидящий перед ним, с каждым днем поражал его все больше и больше. Не обошлось без этого и сегодня. В очередной раз он задавался вопросом, задумчиво поглядывая на него, но не в его силах было найти ответа. Намеренно ли тот схватил его там, в лесу, за руку, вынудив остановиться и замолчать именно в тот момент, когда, спустя всего миг, впереди раздался рев зверя, или его сподвигла на этот поступок совсем иная причина?!.. Если Денис на самом деле может предвидеть хоть немного события, то теперь от него стоит ожидать чего угодно. Ведь он – маг – и то не способен пророчествовать ничего, что связано с гаргами и их темными тварями. Да, что там говорить! Даже его столь могущественная магия оказался никчемной против этих существ. Не будь у него защиты на тот момент проклятой книги, то не сыскать бы ему спасения в ту ночь, и исполнилось бы тогда заветное желание – разорвал бы его на части пес-тьмы. Увы, этого не произошло! Сгоряча, полон гнева, он решил убить его. Сколько он тогда успел выпустить в него мощных магических разрядов, пока, обессилив, не рухнул наземь? Двадцать или тридцать – уже не помнил, − и все они были тщетны. Заряды, подобно камням, брошенным в безмятежное озеро, утопали в его шерсти, слегка сколыхнув ее, и тут же исчезали, не оставив на ней и следа. Никакого вреда зверю ему так и не удалось причинить. Тот попросту ушел прочь, голодный, рыча от недовольства.
Он лежал, созерцая игру огня, дышащего на него своим приятным жаром, и не заметил, как за размышлениями погрузился в желанный сон, опередив своего ученика. Множество проведенных бессонных ночей не могли не сказаться на его старческом теле. Теперь же (имя) мог наконец-таки расслабиться и насладиться заслуженным отдыхом, а с кошмарными снами он давно свыкся, так как снились они ему каждый день на протяжении вот уже почти целого века. И не известно, сколько еще будут продолжать преследовать его по ночам. Наконец-таки, за многие годы, он уснул умиротворенный со счастливой улыбкой.

© Copyright: Андрей Маняхин. Дата опубликования: 20.01.2017.

 
 

Оценка читателей

Добавить комментарийДобавить комментарий
Международная Федерация Русскоязычных Писателей - International Federation of Russian-speaking Writers
осталось 2000 символов
Ваш комментарий:

Благодарим за Ваше участие!
Благодарим Вас!

Ваш комментарий добавлен.
Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. Если у Вас его пока нет - Зарегистрируйтесь 

Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. E-mail: Забыли пароль?
Пароль:
Проверяем пароль

Пожалуйста подождите...
Регистрация

Ваше имя:     Фамилия:

Ваш e-mail:  [ В комментариях не отображается ]


Пожалуйста, выберите пароль:

Подтвердите пароль:




Регистрация состоялась!

Для ее подтверждения и активации, пожалуйста, введите код подтверждения, уже отправленный на ваш е-mail:


© Interpressfact, МФРП-IFRW 2007. Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП) - International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW).