Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)

 - 

International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW)

Registration No 6034676. London. Budapest
МФРП / IFRW - Международная Федерация Русскоязычных ПисателейМеждународная Федерация Русскоязычных Писателей


Сегодня: 24 ноября 2017.:
Henri Dabinet

"Дом Росмера" Наброски.

По драме Г.Ибсена «Росмерсхольм».

Весна.
Вечер. Инт. Гостиная, завешанная портретами. Старые темные изображения, суровые давящие взгляды со стен.
Картина на печной стене. Кролл стоит возле, обращен боком с собеседнице. Она сидит в оттоманке напротив, видна лишь часть ее спины и волосы небрежно затянутые в пучок.
Кролл: Это ведь старый мельничный мост? Я не припоминаю этой картины.
Беата: Это подарок Густава, он гостил у нас в апреле. Мария не рассказывала тебе?
Кролл: Нет. Она вообще неохотно говорит со мной, с тех пор, как я вернулся из поездки.
Беата: У вас что-то случилось?
Кролл: Ровным счетом ничего. Не будем об этом.
Кролл садится в кресло слева от камина.
Кролл: Иоганн что-то задерживается наверху.
Беата: Он только и говорить, что о бумагах, которые ты ему привез из Германии. Счастливый как ребенок, совсем забыл о прогулках. До поздней ночи копается в родословных. Со мной ведь о них не поговоришь.
Кролл: Надеюсь, я смогу ему помочь.
Беата: Иногда мне даже жаль, что я не могу поддержать его интересы. Но ведь ты и сам знаешь, как я слаба в последнее время.
Кролл снова встает к камину.
Кролл: Конечно, моя дорогая сестра. Собственно, об этом-то я и хотел с тобой поговорить. Я общался с твоими врачами, писал к некоторым своим знакомым.
Беата: Я прошу тебя, Торвальд…
Кролл: Дослушай. Тебе настоятельно рекомендуют ехать в столицу. С этим все согласны. Там много лучше обстоят дела с медициной. Там могут помочь.
Беата: Я не нуждаюсь ни в чьей помощи.
Кролл: Беата.
Беата: Я не буду слушать никаких врачей. Я сама знаю, что мне нужно. Я это чувствую.
Кролл: Беата.
Беата: Да, я слаба. Но это пройдет, уже скоро. Мне нужен только покой.
Кролл: И свежий воздух, солнце.
Беата: Мы уже говорили об этом.
Кролл: Я просто хочу помочь.
Беата: Не нужно, прошу тебя. Ты делаешь мне больно.
Входит вдохновленный Иоганнес с бумагами в руках.
Росмер: Еле нашел. Такой бардак на столе.
Кидает бумаги на стол у окна. Снимает очки.
Росмер: Я сейчас кое-что покажу тебе, мой дорогой Кролл, это действительно интересно.
Смотрит на застывшие фигуры супруги и ее брата.
Росмер: Прошу прощения, я прервал разговор?
Беата: Нет, что ты, мой дорогой Иоганнес, мы говорили о сущих пустяках. Не стоит.
Кролл: Да, мой друг, все так.
Беата: Я пока, пожалуй, узнаю, когда будет подан обед.
Оставляет мужчин одних в комнате.

Вечер. Инт. Столовая. Первый обед.
Кролл: Я, кстати тоже кое-что тебе принес, Иоганнес. Ты уже видели этот «Маяк»? Отвратительное издание, хотя оно и понятно. Чего еще ждать от этих вольнодумцев.
Росмер: Никогда о нем не слышал.
Кролл: Грязь сторонится твоего крыльца, мой дорогой друг. А ты знаешь, кто издает сей журнал?
Росмер: Нет, конечно.
Кролл: Тот самый Мортенсгор.
Росмер: Кто?
Кролл: Неужели ты его не помнишь? Ведь именно ты в своей проповеди осудил его связь со вдовой, так, что он был вынужден уехать из города.
Росмер: Теперь припоминаю. Он вернулся?
Кролл: И еще как! Поливает грязью наших братьев, проповедуя блуд и то, что он называет прогрессом.
Беата: Мы можем не говорить о политике за столом?
Кролл: Конечно, Беата, прости. Если тебе так угодно.
Росмер: О чем же ты хочешь поговорить?
Беата: Я думала, что мы могли бы обсудить твое возращение к служению. И мой брат…
Росмер: Я тебе уже говорил, а ты верно забыла. Я не намерен возвращаться к служению. И я не намерен обсуждать это с кем либо.
Кролл: Но друг мой, зачем же так резко!
Росмер: Я надеюсь, вы меня поймете.
Кролл: Конечно, конечно. Но…
Беата: Твоя совесть чиста, я не вижу никаких преград…
Росмер: Я все сказал. Или тебе еще что-то не понятно?
Пауза.
Кролл: Беата, право, не будем об этом. Иоганнес вполне зрелый человек, чтобы самостоятельно решать такие вопросы.
Беата: И пренебрегать интересами семьи.
Росмер: Какой семьи? Причем тут еще семья?
Кролл: Друзья!
Росмер: Тебе опять чего-то не хватает, Беата? Разве я не делаю все, о чем ты только меня ни попросишь? Разве хоть в чем-то я тебе отказываю? Ты сама себя загнала в клетку, и постоянно пытаешь руководить всеми вокруг.
Кролл: Мой друг!
Росмер: Нет, постой. Посмотри на себя. Ты месяцами не выходишь на улицу, жалуешься на слабость и боли, выдумала себе невесть какие болезни, так что даже врачи бессильны. А теперь указываешь мне, что делать!
Беата: Милый, ты опять?
Росмер: Я говорю о том, что есть. Сколько раз я просил тебя съездить в город? И что? Знаешь, что мне посоветовал доктор Линне? Вызвать к тебе психиатра.
Беата: Иоганнес Росмер! Да как ты смеешь!
Встает из-за стола.
Беата: Да будь ты мне трижды муж, ты не имеешь права…
Убегает в слезах.
Кролл: Ах, эти женщины!
Беата возвращается и добавляет сквозь слезы.
Беата: Знаешь, дорогой мой Иоганнес, видимо действительно сошла с ума. Я забыла сказать тебе, что на днях я пригласила к нам пожить Реббеку Вест. Помнишь ее? Она будет гостить у нас неопределенное время. Приедет завтра. Ты ведь не против?
Росмер молчит.
Беата: Доброй ночи, дорогой брат!
Кролл: Доброй ночи!
Беата уходит к себе в комнату.
Росмер: Я должен что-то с этим сделать.
Кролл: Ты ведь знаешь ее состояние, она просто утомилась.
Росмер: Я не о твоей сестре. Недопустимо, чтобы эта женщина сюда приезжала.
Кролл: Кто?
Росмер: Реббека Вест.
Кролл: А что с ней не так? Ты ее боишься?
Росмер: Это совершенно не важно.
Кролл: Но кто она такая?

Приезд Реббеки.
День. Инт. Беата выходит на террасу, стоит у самой лестницы, вцепившись в опору навеса, прячась от лучей солнца. Реббека приветствует ее от коляски, спешно входит в дом.
Реббека: Я так рада видеть тебя, моя дорогая Беата.
Беата: Я тоже рада, Реббека, что ты смогла приехать. После всего, что случилось…
Реббека: Забудем. Лучше скажи мне, как ты себя чувствуешь. Из твоих писем я ничего не поняла, а сейчас вижу, что ты ужасно бледна и худа.
Беата: Я все еще слаба. И это головокружение. Я буквально месяцами не выхожу из дома…
Реббека: Ты обещала рассказать мне все, что у вас здесь происходит.
Беата: Пройдем в гостиную. Мадам Хельсет позаботится о багаже.
Проходят в гостиную и садятся в кресла.
Беата: Прости моего мужа. Он в последнее время рассеян. Я надеялась, что он вспомнит о твоем приезде, и уже даже посылала к нему, но он упорно игнорирует приличия.
Реббека: Не стоит. Он наверняка занят.
Беата: Он прячется от нас в своих бумагах.
Говорят о случившемся несколько месяцев назад выкидыше у Беаты.
Реббека: Но кто сказал тебе, что у тебя больше не будет детей?
Беата: Никто. Я сама это знаю.
Реббека: Но врачи…
Беата: Они ничего не могут сказать. Слишком большая ответственность для них. Передавали меня друг другу, пока не сговорились, что мне нужно ехать в столицу.
Беата просит о смене темы разговора.
Реббека: Тебе нужно чаще бывать на свежем воздухе, на солнце.
Беата: Иногда я сама искренне мечтаю. Этот дом высасывает из меня все силы. Но и от мысли о солнце - тошно. Как-то я хотела дойти до нашей беседки и упала прямо посреди двора. Я ушиблась лицом и потеряла сознание. Лежала около часа, пока меня не нашла Хельсет. Ты даже не представляешь, как страшна беспомощность.
Реббека: Я знаю. Но ты не беспокойся. Теперь я здесь с тобой. У нас вместе все обязательно получится.
Беата: Спасибо, тебе, Реббека. Я даже и не знаю, как отплатить тебе за помощь.
Реббека: Ты можешь помочь мне разобрать мои немногочисленные сумки.
Уходят наверх, в комнату, приготовленную для Реббеки.
Беата: Иногда я вспоминаю прошлую жизнь, до того как я познакомилась с Иоганессом. Мне не хватает иных из радостей. Что я делаю не так, за что меня так наказывают?

Вечер. Инт. Столовая. Ужин с Кроллами.
Обсуждают жизнь Реббеки.
Реббека: Вы правы. Мне не раз говорили о том, что от чтения книг можно сойти с ума. Может быть, я уже даже обезумела, кто знает.
Жена Кролла: Я не хотела вас обидеть.
Об отце Реббеки.
Жена Кролла: Да, я, кажется, слышала об этом. Мне искренне жаль вашего супруга.
Реббека: Супруг?
Жена Кролла: А разве вы были не в браке?
Реббека: Речь идет о моем отце.
Беата: Приемном.
Реббека: Именно так.
Жена Кролла: Прошу прощения. Видимо, я ошиблась. Я слышала о женщине, сожительствующей с пожилым врачом, и допустила мысль, что речь шла о… Неважно. Я ни в коем случае не хотела вас обидеть.
Кролл: Нельзя быть такой доверчивой в отношении слухов, моя дорогая.
Аврора: Кажется, я уже извинилась перед мисс Вест.
Реббека: Ничего страшного. Мы сами виноваты. Отец в последние годы был замкнут, нелюдим.
Росмер: А я рассказывал вам о…

Вечер. Инт. Комната Беаты. Разговор Беаты с Реббекой по поводу Росмера (сразу после ужина).
Беата: Аврора бывает резка. Но ты не обижайся на ее бестактность. Если ты ее узнаешь поближе, она тебе обязательно понравится.
Реббека: Да я и не обиделась.
Беата: Увы, она не так воспитана, как мы с Торвальдом. Я бы никогда не опустилась до разговоров с прислугой. Да и мадам Хельсет…
Реббека: Я должна кое-что тебе рассказать.
Беата: Конечно, говори.
Реббека: Но обещай, что об этом никто не узнает.
Беата: Обещаю.
Реббека: По правде говоря, он не был моим отцом. Я солгала тогда за ужином, чтобы избежать излишних объяснений. Я и тебе не хотела говорить, но теперь я знаю, что ты поймешь меня.
Беата: Конечно, пойму.
Реббека: В действительности мой приемный отец был моим мужем.
Беата: Но…
Реббека: Мы были вынуждены скрепить отношения через удочерение, чтобы сожительство со мной не вызывало подозрений у его знакомых. Я была еще так молода, а он же был уважаемым врачом в городе, вдовцом. Он не мог позволить себе стать жертвой слухов.
Беата: Ты его любила?
Реббека: Очень. Со временем, естественно, чувства изменились, но изменились и мы сами. Но он неизменно был для меня поддержкой и опорой, он учил меня и оберегал. А я послушно училась. Как настоящая приемная дочь.
Беата: Но ты же говорила, что твоя мать…
Реббека: Нет, нет, когда мы приехали в город, она уже была больна. Да и мы познакомились с доктором не сразу. А после он просто ухаживал за ней. Между ними ничего и не могло быть.
Беата просит Реббеку поговорить с Росмером о возобновлении пастырского служения.

Вечер. Инт. Кабинет Росмера. Первый визит Реббеки к Росмеру
Реббека: Я могу войти?
Росмер: Я сейчас немного занят.
Реббека: Я вижу. Но мне надо с вами поговорить.
Реббека прошла на середину комнаты и нависла над рабочим столом, пытаясь разглядеть изучаемые Иоганнесом бумаги.
Росмер: Может быть, в другой раз, мисс Вест. Сейчас действительно не лучшее время.
Реббека: А я вот так не думаю.
Садится на край стола.
Реббека: По крайней мере не для того, чтобы поговорить о вашей очаровательной супруге.
Росмер: У нее опять что-то случилось?
Реббека: А вас не учили, что разговаривать с женщиной, пряча взгляд в бумагах, не вежливо?
Росмер, тяжело выдыхая, откидывается на спинку стула и снимает очки.
Росмер: Прошу прощения, мисс Вест. Так о чем же вы хотели поговорить.
Реббека начинает медленное движение вокруг Росмера.
Реббека: Мы с вами знакомы совсем недолго. Вы ведь помните, мы виделись прежде несколько раз.
Росмер: Припоминаю.
Реббека: Я гощу у вас совсем недавно. И верно еще не успела узнать все устоявшиеся в этом доме традиции. Но у меня сложилось отчетливое впечатление, что вы избегаете не только меня, но и нашу дорогую Беату.
Росмер: И вы об этом хотели со мной поговорить?
Реббека: Я беспокоюсь за вас.
Росмер: Не стоит. Я благодарен вам за заботу о Беате, но вопросы наших взаимоотношений вас не касаются. У нас и так все прекрасно.
Реббека: И поэтому вы сидите в своем кабинете, вместо того, чтобы быть рядом с супругой?
Росмер: Мисс Вест. Позвольте кое-что вам объяснить. Возможно, вы не заметили, но моей супруге в последнее время сильно нездоровится. Я прилагаю все возможные усилия для ее поддержки, но, увы, с некоторого момента, мое прямое участие воспринимается ею крайне негативно. Я лишь хочу блага для нее, а потому стараюсь лишний раз ее не раздражать своим присутствием.
Реббека: Должно быть, это удобно.
Росмер: Что?
Реббека: Вы правы, это действительно не мое дело. Я бы и не пришла к вам, если бы меня об этом не попросила Беата.
Росмер: Беата?
Росмер продолжает отрицать связь между отказом от пастырства и переживаниями, связанными со смертью ребенка. Говорит лишь об увлечении генеалогией. Реббека увидела знакомы корешок среди кипы бумаг на столе Росмера. Вытаскивает журнал.
Реббека: «Маяк»? Не думала, что вы читаете подобное.
Росмер: Нет, нет. Это уважаемый ректор Кролл принес мне для ознакомления.
Реббека: Если журнал вас заинтересует, у меня есть и другие номера.
Росмер: У вас?
Реббека: Конечно. Или вы думаете, что я не читаю современных изданий?
Росмер: Трудно предположить. Но я учту, мисс Вест. Весьма вам благодарен.
Реббека: Не за что, дорогой Иоганнес. Доброй ночи.
Реббека уходит раньше, чем Росмер находит, что ей ответить.

Раннее утро. Инт. Беата пришла в комнату Реббеки:
Беата: Доброе утро! Я тебя не разбудила.
Реббека: Нет, что ты, я как раз собиралась вставать.
Беата садится на край кровати.
Беата: Ты говорила вчера с Иоганнесом?
Реббека: Да, конечно. Я же обещала. Он, как и прежде, не желает ничего слышать. Ты же знаешь его. Отмалчивается, оправдывается внезапным интересом к генеалогии и прячет взгляд в бумаги.
Беата: Бедный мой Иоганнес. Кто бы знал, что он будет переживать потерю ребенка сильнее меня.
Реббека: А почему ты вообще решила, что он переживает из-за ребенка?
Беата: А из-за чего же? Он и кафедру свою оставил сразу после случившегося. Неужели, ты думаешь, могла быть еще какая-то причина?
Реббека: Не мне судить, но мне кажется, что не ребенок его сейчас заботит. Он ведь мог просто разочаровался в пастырском служении, измениться во взглядах. Такое бывает.
Беата: Я знаю, что он разочарован. И в служении, и, возможно, даже в боге. Но только потому, что не может смириться с гибелью ребенка, которого он так ждал.
Реббека: А если он пересмотрел взгляды на жизнь. Просто понял, что служение – не его удел. И еще до того, как случилась беда.
Беата: Мой Иоганнес? Никогда. Невозможно. Он шел по этой стезе всю свою жизнь, осознанно. Ты бы видела его проповеди в прежние времена. Пламенные! Да и представить, что Иоганнес пошел против воли отца, нарушая традиции этого дома, просто немыслимо!
Реббека: Я лишь предположила.
Беата: Нет, все это вздор. Ребенок, и ничто больше. Я знаю.

Сумерки. Инт. Реббека уехала в город за своими книгами, и еще не вернулась. Беата идет к Росмеру. Ссора Беаты и Росмера.
Беата все чаще пропускает его слова и переспрашивает.
Росмер: Я сам могу это решить. Хватит указывать мне, что делать.
Через окно внизу на дворе Беата видит белую фигуру лошади.
Направляясь в свою комнату, но меняет направление и спускается вниз.
Спотыкается на ступенях и падает вниз, теряет сознание.

Поздний вечер. Инт. Гостиная.
Реббека только приехала. Снимает перчатки.
Реббека: Где она?
Хельсет: У себя в комнате. Доктор уже приехал. Мы хотели послать за вами…
Реббека: Это я виновата. Нельзя было оставлять ее одну.
Хельсет: Ей уже лучше.
Осмотр врачом Беаты.
Реббека входит в комнату Беаты. Расспрашивает, вопреки воле врача о подробностях происшествия.
Беата: Мне кажется я видела белую лошадь у нас во дворе. Я пошла посмотреть, и упала на лестнице.
Кролл стоит в углу комнаты.
Кролл: Откуда же им здесь взяться, моя дорогая сестра?
Реббека: А где Росмер?
Кролл: У себя в кабинете. Отдыхает.
Беата: Но я видела одну, точно. Совсем белая.
Реббека: Нет никаких лошадей, дорогая Беата. Откуда им взяться. Разве что у кого-то из соседей сбежала.
Беата: Совсем небольшая. Я видела ее так же отчетливо, как и тебя сейчас.
Беата берет Реббеку за руку.
Реббека: Кто знает. Может быть, ты права. А может быть, и меня нет.
Испуг на лице Беаты.
Реббека: Прости, неудачная шутка.

Спустя несколько дней.
День. Инт. Гостиная. Беата рассказывает Реббеке о своей обеспокоенности. Ей кажется, что Росмер что-то утаивает от нее. Она боится, что Реббека окажется права в своих догадках о радикальной перемене в Иоганнесе.
Беата: Когда-то я была полна страсти, я хотела его, страстно желала. Ты даже не представляешь, какие непристойности я позволяла себе в мыслях о нем. А потом, когда я уже переехала в этот дом, все изменилось. Словно бы что-то надломилось внутри меня. Я перестала мечтать, перестала желать. Когда мы занимались любовью, я начала испытывала стыд перед всеми этими людьми.
Беата указывает на весящие повсюду портреты.
Беата: Я даже хотела просить его убрать их, но не осмелилась.
Реббека: Беата.
Беата: А сегодня с утра я даже не смогла ответить себе на вопрос, хотела ли я того ребенка. Я просто уже не знаю. Ничего не знаю.
Беата плачет. Реббека прижимает ее голову к груди.
Реббека: Моя малышка, ну не надо.
Беата: Я вдруг поняла, что глубоко внутри меня все это время жила радость. Радость от того, что он не родился.
Реббека: Ты просто устала, Беата. Это просто усталость.
Беата: Нет, нет.
Реббека: Просто не думай об этом.
Беата отталкивает Реббеку
Беата: Я желала ему смерти! С самого первого дня, как узнала.
Реббека: Беата!
Беата: И каждый раз, когда меня тошнило, когда я не могла спать, когда ловила этот взгляд Росмера. Он смотрел на меня так, словно бы я была больна проказой, а не носила в себе его ребенка.
Реббека: Что ты такое говоришь?
Беата: Да, я сама хотела, чтобы он умер. Сама! И не надо меня твоей жалости. Ты лжешь!
Беата обращается к портретам.
Беата: Вы все лжете! Да, хотела смерти!
Беата садится на пол. Реббека встает, не решаясь подойти. Беата заламывает себе руки, дергает за волосы. Реббека решается взять ее за руки.
Ребекка: Перестань, Беата, не надо.
Беата: Оставь меня!
Беата плюет в Реббеку.
Реббека: Я схожу за врачом.
Беата: Убирайся вон! Вон!
Беата ложится на пол и рыдает. В комнату входит Хельсет. Реббека что-то шепчет ей на ухо и поднимается на верхний этаж.

Много дней спустя.
День. Инт. Реббека идет в кабинет Росмера с книгой в руках.
Реббека: Я могу войти?
Росмер: Да, конечно.
Реббека: Я думала, тебе будет интересно. Это новый номер Маяка.
Росмер: Почему мне должно быть интересно?
Реббека: Можно скрывать правду от Беаты, но не от меня.
Росмер: Я ничего и не скрываю.
Реббека: Тогда, может быть, ты перестанешь отрицать, что причиной всему изменения в твоих взглядах на жизнь.
Росмер: Я не отрицаю. Просто есть вещи, которые Беате, да и всем другим, пока полезней не знать.
Реббека: Так значит, я была права насчет твоих взглядов?
Росмер: Когда мы перешли на такое фамильярное обращение?
Реббека: Оно тебя смущает?
Росмер: Я не хочу сейчас это обсуждать.
Реббека: Дело Ваше. Но если вдруг Вам станет интересно, я была бы рада Вашей помощи с разбором книг. Они ведь – это все, что завещал мне мой отец. Там встречаются настоящие сокровища.
Реббека уходит. Росмер провожает ее заинтересованным взглядом.

Позже. Инт. Комната Реббеки.
Росмер: Я подумал, что вам нужна моя помощь.
Реббека: Как Вы, однако, любезны.
Росмер: Я действительно могу тебе довериться?
Реббека: Как никому другому.
Росмер: И моя супруга не узнает ни слова из нашего разговора?
Реббека: Обещаю.
Росмер и Реббека открывают общие взгляды.
Росмер: Тогда я отрекся от пасторского служения. По правде говоря, мне стыдно, что я избрал такое гнусное оправдание. Я использовал смерть ребенка для сокрытия правды. Но я знал, как это может травмировать Беату. Так или иначе, я горд, что это мое первое самостоятельное решение. Ты даже не представляешь, что это значит – скинуть с себя бремя чужой воли, воли моего отца.

Реббека приходит к Беате с пожеланиями перед сном. Она просит ее отпустить не родившегося ребенка, как это сделал Иоганнес. Беата, молча, кладет голову на подушку. Слезы на ее глазах. Реббека рассказывает Беате о новых убеждениях ее мужа, о его новых целях.
Реббека: Я говорила с ним долго, и я знаю, как это важно для него. Возможно, когда-нибудь он вернется к служению, но сделает это уже без давления со стороны отца.
Беата плачет, отвернувшись от Реббеки, лицом к зрителю.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Лето.
День. Инт. Гостиная. Росмер и Реббека входят в комнату и ведут обсуждение, не замечая Беату.
Росмер: Дорогая, ты здесь?
Реббека: Прости, мы тебя не заметили.
Беата: Ничего. Я, кажется, к этому уже привыкла.
Реббека: О чем ты?
Беата: Ни о чем, простите.
Росмер и Реббека продолжают разговор, стараясь избегать провокационных тем. Беата встает и идет к выходу на террасу.
Реббека: Куда ты?
Беата: Просто подышать свежим воздухом.

Поздний вечер. Инт. Гостиная.
Беата ходит от окна к окну, нечто высматривая. Выходит на террасу. Проходит из конца в конец. Обернувшись перед уходом, замечает белую лошадь, стоящую у кромки леса. Двигается к лестнице и повисает на перилах. Лошадь уходит в лес и Беата ныряет за ней в темноту.
Беата гонится за белой лошадью, уходя все дальше в лес.
Росмер, Реббека и Хельсет ищут Беату в доме.
Ветки царапают лицо Беаты. Она уходит все глубже в лес за белой лошадью.
В дом вбегает подросток, сообщающий, что Беату видели у мельничного моста. Росмер выбегает следом за мальчишкой. Реббека выходит с террасы на двор, но не отходит далеко от дома.

Ночь. Инт. Беату приносят в дом. Она слаба и ничего не помнит.
Комната Беаты. Беата рассказывает Реббеке о своем видении.
Беата: Я видела эту лошадь. Я шла следом. Она словно бы вспыхивала где-то за деревьями, и тут же исчезала. Я слышала лишь ее шаги. Я боялась оглянуться. Я зашла далеко в лес, одна. Я шла вперед, словно что-то звало меня туда. Я слышала ее гулкие шаги по деревянному настилу. А потом я ничего не помню.
Реббека: Господи, моя маленькая Беата. Чего ты только натерпелась в этом лесу.
Беата: Ты ведь тоже думаешь, что я серьезна больна.
Реббека: Нет, что ты, моя драгоценная Беата. Я уверена, что окажется, что кто-нибудь видел эту лошадь, и тебе не привиделось. Сейчас тебе нужно просто поспать. А завтра, вот увидишь, все это будет казаться лишь очередным дурным сном. Не более того.
Беата: Я не понимаю, что происходит со мной. Я точно знаю, что не хотела уходить, но пошла, словно уже не я это решаю.
Улыбка благодарности на лице Беаты обращается в гримасу горечи и страха, когда она ложится головой на подушку, а Реббека закрывает дверь.

День. Инт. Гостиная.
Кролл: Как она?
Реббека: Уже лучше. Доктор вчера дал ей снотворного, и она до сих пор не просыпалась.
Кролл: Меня серьезно беспокоит ее состояние. Пока она была дома, я хотя бы знал, что она под присмотром, а теперь это.
Реббека: Я тоже боюсь, и еще больше того, что она что-нибудь сделает с собой.
Кролл: Иоганнес, мне кажется, мы должны принять меры. Необходимо обсудить с врачом вопрос о помещении Беаты в специально медицинское учреждение.
Реббека: И оставить ее там одну?
Кролл: Мисс Вест, вы же сами видите. Здесь она постоянно окружена людьми, но лучше ей не становится. И еще эти лошади.
Реббека: Вы уже знаете?
Кролл: Да, да. Слышал краем уха. И честно говоря, меня ее слова сильно насторожили. Не правда ли, мой друг?
Росмер молчит.
Кролл: Иоганнес!
Росмер: Я слышу.
Встает со своего кресла, что бы налить воды из графина.
Росмер: Мы можем сейчас не говорить о моей супруге?
Кролл: Как ты хочешь, но…
Росмер: Вот и не будем. Вчера был сложный день, и всем нам надо отдохнуть.

День. Инт. Комната Беаты.
Реббека: Знаешь, когда ты сбежала, я вдруг осознала, что совсем не знаю, как тебе помочь. Мне казалось, что я тебя понимаю, но это не так.
Беата: Не стоит.
Реббека: Мы ведь такие разные.
Беата: Реббека.
Реббека: Нет, подожди, я должна сказать. Когда ты рассказывала о своих ссорах с Иоганессом, я видела боль у тебя на лице. Но внутри себя, где-то глубоко я завидовала тебе. Я представляла себя на твоем месте. Ты ведь даже не знаешь, какая ты счастливая. Ты переживаешь из-за его изменившихся воззрений, но ведь это такой пустяк в сравнении с тем, что есть у вас. Ты даже не представляешь себе, что значит быть одинокой.
Беата: А ты?
Реббека: Я знаю. Ведь мой приемный отец, человек, которого я так любила, ни разу не говорил мне, что любит. Он просто не считал это необходимым. И я знаю, что он не любил меня.
Беата: Но Реббека…
Реббека: Когда я думаю о вас с Росмером, мне становится горько от того, что вы не видите собственного счастья. Я отдала бы все ощущения нужности, того, что кто-то способен любить меня такой, какая я есть.
Беата: Но Иоганнес…
Реббека: Не надо. Вы оба оправдываетесь. Вы просто не знаете, что значит жить годами в ожидании, что тебе позволят хотя бы подать завтрак. Но он неизменно доверял это прислуге. Он даже не ссорился со мной. Просто уходил к себе в кабинет, словно меня и нет вовсе. И в действительности, получается, что лучшими из нашей совместной жизни были именно последние годы. Когда он занемог, когда заболел и обессилил, он уже просто не мог отказаться от моей заботы. И тогда я впервые почувствовала себя счастливой.
Беата: Прости, я не знала.
Реббека: А вы ссоритесь всего лишь из-за того, кто и как соблюдает традиции. Это глупо и несправедливо. Вы так жестоки друг к другу. Почему?
Беата молчит.
Реббека: О чем ты задумалась?
Беата: Я ненавижу это лицо. Каждый раз, когда смотрю в зеркало. Даже сейчас я нравлюсь себе и от этого мне тошно. Кажется, если бы я была уродиной, мне было бы легче принять все происходящее.
Реббека: Что ты такое говоришь, Беата?
Беата: Скажи мне, чем я все это заслужила? Мочишь? А я знаю. Я ведь действительно виновата. Перед Иоганнесом, и перед тобой. Это я все испортила.
Реббека: Нет, Беата.
Беата: Да, да. Я знаю.

Вечер. Инт. Гостиная.
Кролл: Мы все очень рады, что бы здесь, мисс Вест. И не только благодаря неоценимой поддержке, которую вы оказываете моей сестре. Мне кажется, что и Иоганнес излечился от своего скверного настроения. Не так ли?
Росмер: Возможно.
Кролл: И я скажу больше. Вы стали украшением этого дома.
Реббека: Дорогой Ректор, мне кажутся неуместными подобные комплименты, особенно учитывая состояние хозяйки дома.
Кролл: Конечно, прошу меня простить. Просто я не могу не выразить свою благодарность за ту атмосферу, ради которой я каждый день сюда прихожу. Должен признаться, дома мне уже далеко не так комфортно, как было прежде.
Реббека: Что-то случилось?
Кролл: Нет, увы, все по-прежнему. Моя супруга, удивительная женщина, не выносит серьезных разговоров. И если раньше она мирилась с моей любовью к рассуждениям, то нынче, не без поддержки детей, я лишен всякой возможности говорит о чем либо, кроме новых покупок и домашних забот.
Реббека: Мне жаль.
Кролл: Ну что вы, не стоит.

Инт. Комната Беаты. Беата у себя в комнате сидит голая на постели.

Инт. Гостиная.
Кролл: Напротив, мне очень интересно говорить с вами. Не каждый день встречаются девушки хорошо образованные, с вашего позволения, заинтересованные не только домашними заботами и приличиями.
Беата осторожно спрашивает ректора Кролла о позиции, поддерживаемой Иоганнесом. Росмер сидит в кресле спиной к беседующим и пишет в тетрадь.
Кролл: Я лишь хочу сказать, что все это не более чем забава для пустой наивной головы. Не верите же вы в то, что в один день, вдруг все проснутся благовоспитанными людьми, руки преступников очистятся, и настанет заветное светлое будущее?
Реббека: Не в один момент, но поступательным движением можно добиться многого. Нам есть к чему стремиться. Вы же не отрицаете идею прогресса?
Кролл: Развитие необходимо, но не путем разрушения основ. У нас есть великие традиции, выстроенные на основании Божьего завета, завещанные нам отцами.

Инт. Комната Беаты. Беата берет со стола ножницы и садится перед зеркалом.

Инт. Гостиная.
Реббека: Но ведь они были сформированы в другое время. Мир меняется, и в настоящий момент иные из традиций лишь потворствуют несправедливости.
Кролл: Какие же из традиций вы подозреваете?
Реббека: Многие. Люди не равны в своих возможностях, они преследуемы за независимость мнений, не так ли?
Кролл: Опасные вещи вы говорите, госпожа Вест! Так недалеко и до «Маяка».
Реббека: Мой приемный отец учил меня размышлять, и задавать вопросы. Порой мне не хватает знаний, но я искренне пытаюсь понять действительность.
Кролл: Это похвально, безусловно, мисс Вест. Просто в силу вашего возраста, если позволите, и, возможно, в силу вашего воспитания, вы еще неверно понимаете границы возможного. Люди разные, увы, что бы кто бы не говорил. Я ведь правильно говорю, Иоганнес? Это мы с вами, люди образованные, приличные живем по закону и по морали, и имеем возможность судить разумно и трезво. А когда эти писаки из Маяка требуют равных прав, они требуют равенства всех. Готовы ли вы уровняться с бродягами, пьяницами, всевозможными отбросами общества, которые, уверяю вас, сами выбрали свою участь, и ни на какие блага мира не променяют свой образ жизни. Уж не хотите ли вы, чтобы они выбирали Ваше и мое будущее?

Инт. Комната Беаты. Беата остригает свои волосы со слезами на глазах.

Вечер. Инт. Столовая.
Между разговоров Росмер высказывает возмущение поведением Беаты, остригшей волосы. Беата пытается возразить ему, но не может произнести ни слова.
Росмер: ----- тебе ----------- так разговаривать ¬¬¬¬--------------------------------?
Беата затыкает уши от учащающейся тишины в ушах. Она не слышит большинства слов Росмера. Тишина нарастает, Беата начинает задыхаться от немоты.
Беата резко встает из за стола и убегает к себе наверх. Она не слышит слова Реббеки, не может ничего сказать. Она отворачивается к стене со слезами на глазах.

Осень.
День. Инт. Гостиная. Реббека пытается говорить с Иоганнесом о любви.
Реббека: Разве любовь – это не поиск одного человека из миллионов, с которым ты готов прожить всю жизнь? О каких традициях можно говорить в таком случае?
Росмер: Твое понимание любви слишком абстрактно и не привязано к конкретным образам. Это книжный образ любви. Я же говорю о чувстве внутри семьи, которое так или иначе подчинено правилам и устоям. Иные из них, безусловно, устаревают и требуют пересмотра, но основы морали пересмотреть не возможно. И справедливость тут не причем.
Реббека: Миллионы людей, желающих любить, вынуждены быть поодаль и молчать, только потому, что кто-то когда-то много лет назад постановил… Это ли не несправедливость?
Инт. Кабинет Росмера. Беата видит книгу «Новый брак» на столе супруга.

Вечер. Инт. Комната Беаты. Беата целует молчаливо руки Реббеки во время беседы.
Реббека: Мне открыть или закрыть занавески?
Беата смотрит в пустоту окна.
Реббека: Так мне открыть или закрыть занавески? Беата, ты же можешь кивнуть. Тогда я закрываю.
Слышен голос Беаты «Нет». Но Реббека все равно закрывает занавески. Не оборачивается. Делает вид, что не заметила.
Реббека: Уже поздно, пора зажечь свечи. Я должна кое-что сказать тебе Беата. Сегодня я уезжаю. Мои вещи уже собраны.
Беата искренне удивлена.
Реббека: Я не могу более оставаться здесь. Нельзя. Я чувствую угрозу. Она исходит от меня самой. Я уже давно знаю, что влюблена. Я почувствовала это еще тогда, при нашей первой встрече. Я люблю Иоганнеса, Беата, люблю его. И ничего не могу с этим сделать.
Реббека садится на кровать.
Реббека: Прости меня, Беата. Это все моя вина. Я должна немедленно уехать. Я вижу блеск в его глазах, и это меня пугает. Я люблю и его и тебя, но чувствую, что предаю вас. Прости меня, Беата.
Реббека молча встает и уходит из комнаты Беаты.
Беата встает и идет к двери в комнате Реббеки, но внезапно останавливается.
Она сбегает вниз по лестнице и выбегает на улицу в том же направлении, в каком она прежде бежала за белой лошадью.

Реббека выходит террасу. Мадам Хельсет появляется у нее за спиной.
Реббека: Что за шум?
Хельсет: Беата, она опять сбежала. Мисс Вест! Я едва успела заметить ее из окна. Опять в лес.
Реббека: А Иоганнес?
Хельсет: Он за ней. Побледневший, словно покойник. Мисс Вест, я так боюсь за нее!
Реббека настороженно вглядывается в темноту.

Поздняя ночь. Инт. гостиная. Росмер входит с улицы и молчаливо проходит мимо Реббеки. Опускается в кресло. Конюх, вбегающий следом говорит «Она убилась».


КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

Весна.
Кролл возвращается из очередной поездки.
Иоганнес признается ему в новых убеждениях.
Они ссорятся, Кролл уходит.
Росмер узнает от Мортенсгора о письме супруги перед ее кончиной, и осознает вину за ее гибель.
Кролл рассказывает Реббеке о своей поездке.
Кролл: Я даже успел посетить N. Вы ведь оттуда родом?
Реббека: Нет.
Кролл: Но ваши родители…
Реббека: Мой приемный отец. Хотя я не знаю точно, где он родился.
Кролл: Там, если верить документам. Так же, как и ваша матушка.
Реббека: Вы ошибаетесь, дорогой Ректор. Моя мать впервые приехала в N, когда мне уже было четырнадцать лет, и она никого там не знала.
Кролл: Увы, но книги говорят об обратном.
Кролл рассказывает Реббеке о ее происхождении и о том, что ее приемный отец, согласно документам, был ее настоящим отцом. Осознав лежащий на душе грех инцеста, Реббека признается Кроллу и Росмеру, что это она подтолкнула Беату к самоубийству.


Оглушенная собственным самообличением Реббека замечает, что не может расслышать слов мужчин. Реббека уходит к себе в комнату.
Росмер подавленный случившимся просит прощения у Кролла и уезжает вместе с ним, чтобы покаяться перед отвергнутыми прежде друзьями.
Реббека собирает свои вещи.
Вернувшийся поздно вечером Росмер пытается отговорить Реббеку, говорит, что готов все ей простить, но Реббека слышит лишь малую часть его слов.
Росмер: Я только ---------------- что я -------------------
Спустившись в гостиную, Реббека пытается сказать ему слова на прощание, но не может. Со слезами на глазах она уходит в темноту.

Примечания.

Доминирующая страсть Росмера – обновление себя и мира вокруг. Скрытая страсть – самостоятельность, освобождение от влияний.

Беата хочет вырваться из дома, но он крепко ее держит. Дом становится лабиринтом портретов. Его минотавр – консервативные патриархальные взгляды семейства Росмеров. Путь к свободе – «нить любви» - слишком тонка, чтобы спасти ее.

Доминирующая страсть Беаты – вернуть гармонию в отношения с супругом. Скрытая страсть – высвободится из оков дома Росмера. Это стремление выливается в образ белых лошадей, единственных, кто вызволяет Беату за пределы дома, и кто ведет ее к свободе в смерти.

Все происходящее – не выходит за пределы дома. Даже видения Беаты выглядят как внутреннее явление дома, словно бы белые лошади – образ, порожденный самим домом, а не подсознательной мечтой женщины о свободе.

Взаимодействие с домом – не менее важный способ раскрытия сущности персонажей, чем их взаимодействие друг с другом. Открывание дверей, штор, окон, намерение внести изменения – все это неотъемлемая часть драматического повествования. От темных помещений, завешанных портретами предков, мы движемся к обнаженной простоте, связанной с задуманным Реббекой ремонтом в третьей части истории. От удушающей полноты – к холодной пустоте.

Слова маркеры – от начала действия, обильно содержащего свойственные времени и среде обороты речи, манеры и жесты, мы двигаемся к очищению действия от символов, к минимализму, к кристаллизации и выявлению внутреннего конфликта. Слова короткие, обращения на «ты» и др. Той же цели служит постепенное изымание звуков, ощущаемое как зрителем, так и самими героями. От потери слова, переспрашивания - мы приходим к вакууму, через который прорывается лишь два-три слова, утративших всякое значение. Финальные титры беззвучны. Планы – от доминанты общего и средних к «физиологичным» крупным. Костюмы: от ярких, откровенных нарядов Реббеки, контрастирующих с бесцветными одеждами Беаты – к чисто символическим однотонным темным одеждам в финальной сцене. Основа – контраст белого и красного платья на картинах Э.Мунка. Домашнее Реббеки в начале 3ей части создает иллюзию неформальности, которая оборачивается связующим звеном в визуальных трансформациях героини. Финал - все пуговицы костюмов Иоганнеса и Реббеки застегнуты.

«Милый», «дорогой» - индикаторы напряжения, лжи.
«Я знаю» Беаты – индикатор ее самовнушения, приступа самообличений.

Невозможность иметь детей в случае Беаты – элемент самовнушения.
Комментарий акушера: Единственным случаем, когда можно с полной уверенностью говорить о невозможности последующей беременности является удаление матки. Операции по удалению матки производились во второй половине 19 века, но лишь в крупнейших городах Европы, и они были редким случаем ввиду высокой вероятности смертности.

Конфликт убеждений Реббеки и Кролла не темпераментен, градус противостояния нарастает неспешно, но он чрезвычайно важен для выявления характера Реббеки, для оправдания интереса ректора к ее биографии, происхождению.

До сцены с книгами Росмер настоятельно избегает встречи взглядов с Реббекой, смущается ее присутствием. После его поведение становится похожим на угодливое поведение влюбленного школьника.

На одной из стен всегда висит картина с бегущими белыми лошадьми, подобная работам Жерико «Бег свободных лошадей». Она остается висеть даже после того, как большинство картин убрано во флигель прислуги.

Грань между галлюцинацией и реальностью (подтвержденной и неподтвержденной, как в случае с выкриком Беаты) отсутствует. Белая лошадь может быть действительностью, а может – фантазией.
Реббека с самого начала противопоставляет себя Беате, отмечая собственную инаковость. Но приходит к тому же, уже мистически окрашенному эмоциональному параличу

Эмоциональный откат - все сцены разделяются между собой разнообразными планами пустующих безмолвных комнат.

Картины, разбавляющие портретное давление - Юхан Кристиан Клаусен Даль.

Реббека одевается броско. Она привлекательна, сексуальна. Беата выглядит убого, болезненно, визуально отталкивающе. Зритель должен стать соучастником преступления, поддерживая стремления Реббеки, предавая забвению чувства Беаты.

Дом Росмера – многовековая обитель порядка и послушания, уважения к установлениям «лучших» членов общества. Все, что находится в поле его влияния – подчиняется раз установленному. Проступки - должны жестоко наказываться.

Ключевой вопрос: Можно ли стяжать счастье в «новом мире», не избавившись от гнетущих призраков прошлого.
Мечтая о счастье, следуя за новыми идеями, но не меняясь внутри – мы гибнем.
Мечтая о большой любви, но сдерживая себя нормами и предписаниями предков – мы гибнем.

 
 

Оценка читателей

Добавить комментарийДобавить комментарий
Международная Федерация Русскоязычных Писателей - International Federation of Russian-speaking Writers
осталось 2000 символов
Ваш комментарий:

Благодарим за Ваше участие!
Благодарим Вас!

Ваш комментарий добавлен.
Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. Если у Вас его пока нет - Зарегистрируйтесь 

Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. E-mail: Забыли пароль?
Пароль:
Проверяем пароль

Пожалуйста подождите...
Регистрация

Ваше имя:     Фамилия:

Ваш e-mail:  [ В комментариях не отображается ]


Пожалуйста, выберите пароль:

Подтвердите пароль:




Регистрация состоялась!

Для ее подтверждения и активации, пожалуйста, введите код подтверждения, уже отправленный на ваш е-mail:


© Interpressfact, МФРП-IFRW 2007. Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП) - International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW).