Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)

 - 

International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW)

Registration No 6034676. London. Budapest
МФРП / IFRW - Международная Федерация Русскоязычных ПисателейМеждународная Федерация Русскоязычных Писателей


Сегодня: 25 ноября 2017.:
Татьяна Бочарова

"Египетская сила"

Клавдия стояла перед этой разукрашенной канарейкой в позе просительницы, держа в руках бумажку с заявлением на отпуск. Она рассматривала директрису с интересом, собственно мимо неё ни кто не проходил равнодушно, потому, что столько пестрожопого барахла насобирать на своё большое тело это нужно было умудриться. Она напоминала ей толстую, злую мачеху из индийского фильма из её детства «Зита и Гита», который Клавдия видела много раз. Пока родители были на работе, она собирала всю мелочь в доме, обшаривала все карманы отцовских пиджаков и бежала в кинотеатр со своей подружкой Танькой с соседнего подъезда, которая делала тоже самое с карманами своего папаши. Они складывали в ладошках общую кучку из мелочи и если хватало денег, они покупали в ближайшей аптеке гематоген и здоровые таблетки глюкозы в шуршащих, прозрачных бумажках и садились в прохладе и темноте, плакали от сострадания и ликовали,когда справедливость торжествовала.
И вот эта высокая, с большим бюстом дама, в жёлтом пиджаке, с пластмассовыми бусами кораллового цвета, с такими же браслетами и клипсами, подведёнными жирными, чёрными линиями глазами выговаривала ей, что отпуск брать сейчас нецелесообразно- работы невпроворот. Клавдия молча смотрела на её двигающийся, пунцовый рот с блестящими коронками на зубах и думала что всё, что её окружало и эта женщина, увешанная копеечной бижутерией, и то, что она, Клавдия делала было похоже на коробку с фантиками, с блёстками, с красивыми лоскутками от дорогих платьев, как секретики под стёклышком с искрящимися бусинками, которые она засыпала земелькой, чтобы потом показать своей подружке Таньке. Клавдия провела всю свою трудовую деятельность после окончания университета во Дворце культуры заведующей отделом. Дворцом это медленно осыпающееся здание назвать можно было с большой натяжкой, да и в этой стране более низкую зарплату получали только технички, которые работали в этой же сфере. Клавдия и любила и презирала свою работу. Любила работать с людьми, придумывать и проводить праздники, когда зал триста человек плакал, смеялся или пел вместе с ней, любила за эти минуты восторга, когда чувствовала, что она, как дирижёр может открыть эти разные человеческие души . Клавдия с удовольствием меняла маски и костюмы то Бабы Яги в новогодней сказке, то строгой ведущей в роскошном платье, то зажигать на дискотеке с подростками, то рядиться в русский сарафан на празднике Проводов русской зимы. Ей нравилось вариться в этом котле бесконечной череды ярмарок, балаганов, гуляний. То что она терпеть не могла, так то писать липовые отчёты. Она высасывала из пальца мероприятия, которые ни когда не проводила, писала невероятные цифры о количестве посетителей, которые зачастую превосходили вообще количество населения, проживающего в этом городе, даже если пересчитать всех хромых, косых, горбатых и детей грудного возраста И эти цифры увеличивались с каждым годом, несмотря на то, что население города медленно сокращалось, потому что закрывались шахты и заводы и люди покидали этот город в поисках работы и лучшей доли. Товарки по её цеху были зачастую женщины одинокие, как и она сама, потому как не каждый мужик захочет сидеть выходные, праздники и вечера в одиночестве, пока его половинка развлекает людей и сеет культуру в массы. Повезло тем, кто имел мужа состоятельного и терпеливого, который мог обрадовать жену шубкой красивой или встретить супругу поздним вечером роскошной машине. Иногда Клавдия думала, что лучше наплевать на высшее образование и мыть пол в каком-нибудь банке, получать зарплату в три раза больше и не прыгать на сцене Петрушкой, развлекая народ. Да и собственно весь этот небольшой шахтёрский сибирский город разрушался, как будто большие города, забрав все силы из его недр на своё процветание, медленно покидали за ненадобностью улицы и дома, закрывались шахты и заводы, бурьяном зарастали руины некогда огромного спортивного комплекса. Она смотрела по телевизору, как в мегаполисах открывались новые школы, дома, аквапарки, кинотеатры всё сверкало огнями и фейерверками, а в её городе медленно селилось уныние, хоть и глава города – известный болтун, тиран и ворюга ежедневно докладывал по местному телевизионному каналу, который сам же и контролировал об успехах и процветании. Она волновалась за будущее своего восьмилетнего сына Васьки. Что она могла дать ему в этом забытом Богом городе? Она видела наркоманов на улице, шприцы на подоконниках в подъезде или молодых матерей с колясками на скамейках с бутылками пива и с дымящими сигаретами, а однажды, когда она возвращалась поздно вечером домой, у неё здоровый, молодой парень вырвал сумку с последними деньгами, о которых Клава долго плакала, потому что надо было как то жить до следующей зарплаты.
Ей было сорок пять лет и она достаточно поздно его родила, не потому что, как многие говорят- рожала для себя, а потому что думала, что имеет проблемы со здоровьем- сбои циклов, и вероятно какая то язва в желудке завелась, что рвота по утрам и боли в животе…короче когда нашла окно в своём рабочем графике и обратилась к доктору её парень готов был появиться практически через три месяца. Васька рос болезненным парнем то паховая грыжа, то бесконечные простуды и ангины. Иногда Клавдия сокрушалась- за какой грех Бог наказывает её и сынка, наверно за то, что родила без брака. Но как она считала грехом было бы иметь семью с таким человеком, как этот никчёмный мужик, который даже не знал, что имеет сына. Они познакомились на какой- то гулянке у общих приятелей, закружились по пьянке, несколько раз встретились без цветов и романтики, но когда дым рассеялся она поняла, что это не принц на белом коне и даже не на задрипанных « Жигулях», которого она надеялась встретить и Клавдия почесала макушку и прекратила все встречи и звонки. Да видать не особенно она в душу запала, что он особенно и не настаивал на любви до гроба и со временем исчез бесследно. Но кое-что он всё-таки оставил, и как позже выяснилось- это был Васька. Помогали её мать с отцом, уже пенсионеры, которые жили в небольшом городке, в нескольких часах езды. Больших денег не давали, но всегда везли харч – картошка с капустой, сало с кровяной колбасой, куры и яйца. На квартиру Клавдия зарабатывала с большим трудом, когда Васьки ещё не было.
Тогда несколько лет она ни света белого не видела, ни отпуска – пахала где могла, после основной работы пол мыла в своём же Дворце культуры, несколько раз в неделю вела драмкружок в школе через дорогу, а всё лето проводила в лагерях за городом. Зато сейчас они имели двухкомнатную квартиру с хорошим ремонтом (спасибо родители помогли), огромный балкон и всё, что нужно для комфортной жизни –стиральная машина автомат, микроволновка, телевизоры во всех комнатах и даже на кухне, компьютер для неё и лэптоп для Васьки. Она ни когда не сюсюкалась с ним, не зацеловывала попку, когда меняла пелёнки, не делала козу- для этого у него были бабка с дедом. Она воспринимала его, как мужчину в доме, разговаривала и советовалась, когда он ещё не умел ходить. И скандалили, конечно, Васька частенько получал затрещины если посуду не помыл или без шапки на весеннюю улицу убегал, или он песочил Клаву, что за интернет забыла заплатить , или вместо обещанной поездки к родителям в посёлок она шла проводить банкет вместо своей подруги Женьки , которая находилась на бровях и не то чтобы говорить, стоять то не могла.
В её жизни были мужчины, она не была глянцевой красавицей, но как говорят сейчас, имела харизму. Она была высокой, стройной, с красивыми руками и тонкими щиколотками. Ещё умная была, прагматичная, и это как раз не очень нравилось мужчинам и начальству, особенно если это начальство женщина- не очень красивая, не очень умная, да и всё в ней было не очень кроме кричащей одежды и кондукторского макияжа с пурпурным лаком на ногтях и помадой на губах цвета фуксии. И Клавдия чётко знала правила этой игры – она просит отпуск, директорша ломается для проформы, но потом подписывает заявление и Клава вихляющей походкой чешет собирать чемодан. Директорша не могла не отпустить её, потому как уговор дороже денег, не зря же Клава всё лето вкалывала как проклятая, то рядилась в меховые куклы при жаре в 30 градусов и проводила детские праздники, то дежурила вечерами на батутах на площади возле Дворца культуры, отрывая билеты, то белила кабинеты.
Половину своего месячного отпуска она отгуляла ещё в апреле, когда ей предложили горящую, совершенно недорогую путёвку в Египет. За границей до этого времени она не была ни разу и открывать свой большой мир она решила с пирамид, тем более, что цена вопроса за четырнадцать дней комфортного отдыха на Красном море была ей по карману.Русский туристический сервис с дороговизной и хабальством был ей известен и за те деньги, что она потратила на отдых за границей, она могла только купить билеты на самолёт, чтобы попасть на отечественное побережье. И вот сейчас она снова решила вернуться на этот скалистый берег, на это море с удивительного цвета рыбами, в отель всё включено, но на этот раз она решила показать всё это Ваське. Но причина была не только в её сыне, не только в прекрасном море и отеле, она хотела снова встретиться с египтянином, мысль о котором мурашками покрывала кожу на спине. Он был не из тех, кто таскал мартышек или верблюдов по пляжу в поисках желающих сделать фото на память. Он был доктор, хорошо говорил на русском языке, потому что получал образование в России и в Европе, был отлично сложен, имел чёрные глаза, смоляные волосы, ослепительно белые зубы на смуглом лице и пах каким-то тайным ароматом сандалового дерева.
Познакомились они случайно в аптеке. Клавдию с первых дней мучила диарея. Она костерила своего туроператора, который предупредил её, что пить воду из крана категорически нельзя, но не сказал, что и чистить зубы и мыть фрукты этой водой тоже опасно. И первые пару дней она просто проводила сидя в туалете и уже начала горевать, что может лишиться экскурсий на пирамиды, катания на верблюдах и прогулки на теплоходе по Нилу, которые она запланировала для себя. После двух дней мучений она пошла в город, купить таблетки. В чистенькой, прохладной аптеке пахло кофе и каким-то эфирным маслом, было несколько посетителей, которые рассматривали что-то на полках. Клава понимала, что помощи ждать не от куда и придётся скрести по сусекам памяти и вспоминать английские слова, чтобы объяснить про свою проблему старому египетскому аптекарю. Она справедливо рассудила, что слово диарея будет звучать на любом языке одинаково, и кое-как подбирая слова, обратилась к мужчине в белом халате:
- Help me please…I need help…I have diarrhea…
Старый араб тупо смотрел на неё по ту сторону прилавка, и Клавдия поняла, что он совершенно ни чего не понимает.
«Но по-египетски я не заговорю ни при каком раскладе…По-египетски или по-арабски? – сомневалась Клава, кусая губы и отходя от прилавка, –наверное так и буду в обнимку с унитазом весь отпуск.»
– Вы имеете проблему? –спросил мужской голос на ломаном русском за её спиной.
Клава обернулась и с интересом взглянула на не очень высокого, широкоплечего, интеллигентного вида араба, и со смущённой улыбкой объяснила свою деликатную проблему. Мужчина кивнул ей и что –то стал быстро объяснять аптекарю, до которого дошло, что от него хотят. Он достал упаковку таблеток и с низким поклоном протянул Клавдии. Она отдала деньги и вышла в пекло улицы вместе со своим переводчиком.
– Спасибо, вы меня выручили.

Клавдия напялила тёмные очки, она была несколько смущена своим, мягко говоря деликатным заболеванием. Он галантно склонил голову и предложил:
-Мы можем зайти в бар по близости, выпить кофе и воды, чтоб вы съели лекарство.
Они перешли дорогу,и попали в полумрак и прохладу небольшого, элегантного бара.
Так они и познакомились, долго болтали, с интересом рассматривая друг друга. Он был очарован этой русской женщиной. Она не была распущенной, но вела себя легко и свободно, она не была красива, но была очаровательна и женственна, она не была умной, но могла говорить на любые темы и не стеснялась сознаться, если она чего-то не знала. Высокая, русые волосы по плечам, морщинки в уголках зелёных глаз и… потрясающая улыбка.
Она хотела просто отдохнуть, насладиться морем, солнцем и она даже не допускала мысли о каких-то отношениях, тем более с арабом, но сейчас она расслабилась, ей было легко с этим человеком, который смешно путал русские слова и окончания. Он был красив, на семь лет моложе её, но седина на висках прибавляла ему возраст. Его звали Халил. Родился в пригороде Каира в не очень богатой, не очень большой семье – трое братьев, он был последним, четвёртым и не женатым в отличии от своих братьев. Клавдия не понимала, что значит не очень богатой, сейчас трудно было разобраться в своей стране о степени достатка в семье, но иметь дом в пригороде столицы, дать хорошее образование четверым детям, трое из которых имели свой дом и бизнес, это она считала семьёй достаточно состоятельной. Она вспомнила своих родителей, которые работали всю жизнь не разгибая спины – отец учителем в школе, мать нормировщице в ЖЭК-е, держали своё хозяйство и большой огород и не выезжали дальше местного санатория, если получали путёвку от предприятия, и то зимой и порознь, потому что надо было поливать грядки и два раза в день кормить поросёнка Борьку, да десяток кур. Сейчас оба были на пенсии, так и жили в квартире на третьем этаже, так и колготились на дачке с маленьким домиком, загончиком для животины и засаженным вишней, клубникой и смородиной участком, недалеко от дома. И с каждым годом всё яснее приходило понимание, что честно стать богатым и состоятельным невозможно, да и быть порядочным совсем не модно. Но как уверенно и спокойно Клавдия чувствовала себя, когда в жаркий, летний день собирала с грядок крупную клубнику в большое эмалированное ведро. Мама на уличной печи варила щавелевый суп, отец колотил молотком новый парник, радио «Маяк» говорило новости, чумазый Васька грыз огурцы. В такие минуты она понимала, что даже если ни когда в жизни она не съест мидии, не увидит Эйфелевую башню, не искупается в Средиземном море, она уже была благополучной, она уже получила эти блага – живых родителей, здорового сына, еду и кров над головой.

Халил пригласил её провести вечер в городе,и она с радостью согласилась, потому что с соседкой по номеру они отлично подружились, но имели разные понятия об отдыхе, хотя и были одного возраста. Её звали Катя. Эта женщина с большим бюстом, с халой на голове приехала из Харькова, имела характер открытый и общительный, много и громко хохотала и была уверенна, что если она купила тур всё включено, то должна включить в себя всё возможное из этого отеля. Хохлушку не интересовали достопримечательности или культурные ценности, все дни она проводила в бассейнах и в море, накачивалась разными напитками, которые предлагали в барах, принадлежащих отелю.
Они переодевались к ужину, и Клавдия, как бы между прочим поделилась своими планами на вечер. Катя крутила перед зеркалом халу на голове и не поворачиваясь, сказала:
-Ой, Клавка, да на хера тебе мусульманин нужен, вон сколько мужиков в отеле проживает и белорусы и русские, да и хачиков полно, грузин и армян на пляже, как песка. На крайний случай немцы без баб кодлами шарашутся. Ведь всё христиане.
Клавдия только засмеялась и после ужина выскочила из отеля в жару и аромат улицы, где сидя у фонтана, ждал её Халил. Они до поздней ночи гуляли по городу, ели банановое мороженое, танцевали на дискотеке, сидели в баре, пили сок манго. Она чувствовала себя так легко и свободно много лет назад, когда была студенткой, и всё самое прекрасное было ещё впереди. Потом он проводил её до дверей отеля, и поцеловав в щёку отправился на свою съёмную квартиру на окраине города. Он шёл по разноцветным, неоновым улицам и ему было радостно, потому, что завтра он увидит её снова. Халил был искушённым в делах амурных и знал, что может очаровать женщину легко, без больших усилий, потому, как имел хорошее образование- мог поддержать любой разговор, и был хорош собой – он заботился о своём теле, три раза в неделю он по два часа проводил в фитнес центре . У него был свой дантист, что достаточно дорого в Египте и свой парикмахер. Несколько раз в год он навещал своих родителей и братьев. Его семья настаивала на браке с непорочной девушкой -мусульманкой его круга, но пока это не входило в его планы.
Клавдия зашла в номер на цыпочках, чтобы не разбудить соседку, но та и не думала спать, она сидела на балконе и трепалась с грузинами, которые жили в соседнем номере и балконы их были рядом. Катька прихлёбывала ром из пластиковой бутылочки, закусывала клубникой и ржала над пошлыми побасёнками грузин. Ром она загодя сливала в барах отеля в течение дня в маленькую пластиковую бутылочку, чтобы вечер был таким же весёлым и радостным, как и день. Клавдия в полёте до кровати скидывала с себя браслеты, обувь, лёгкий сарафан, заколку для волос и не обращая внимания на смех и разговоры на балконе уснула глубоким сном. Ей приснилось, что она поднимается по лестнице на третий этаж в подъезде, где живут родители, где прошло её детство и чувствует, что за ней из темноты вышел кто-то мрачный. Огромный мужчина, она не видит его лица, но ей невероятно страшно, и она прыгает через три ступеньки на площадку, шарит под ковриком в поисках ключа и лихорадочно, трясущимися руками пытается открыть дверь. А этот жуткий человек уже близко и протягивает руку, чтобы схватить за кофточку, и в последнюю минуту она проскальзывает внутрь и захлопывает дверь, закрывает замок и сердце готово выскочить из груди от невероятного ужаса. От страха она просыпается и ещё несколько минут лежит, не открывая глаз, осознавая, что это только сон, по вискам пролилась то ли слеза, то ли капелька пота. Скорее пот, потому, что кондиционер не включен, балконная дверь открыта, тяжёлые шторы не задёрнуты, солнце лупит нещадно – соседка веселилась ночью и не позаботилась о комфорте. Сама храпит со свистом, так и понятно, время шесть утра, хорошо, что балкон открыт и сивушного запаха алкоголя нет. Клавдия пошла в душ, приводить себя в порядок. Когда укладывала волосы и делала макияж,она пела, она летала, она была счастлива! Сегодня у неё была прекрасная встреча, о которой она долго мечтала- сегодня она встречалась с Пирамидами, потом Каирский музей древностей и прогулка по Нилу с культурной программой. О плохом сне она совершенно забыла и даже не вспомнила, что обещала встретиться вечером с красивым арабом.
День пролетел незаметно. Рано утром она с группой туристов вылетела на маленьком самолёте в Каир. в Гизе она хотела остановить каждое мгновение, каждую минуту от этого соприкосновения с вечностью, хотя столица сильного государства с тысячелетней историей производила впечатление просто удручающее своей неопрятностью, а в некоторых местах просто жуткой грязью. Но Клава не обращала внимания на эти мелочи и была просто счастлива, она бродила среди драгоценных экспонатов в музее, а потом во время прогулки на роскошном теплоходе по Нилу со зверским аппетитом поглощала еду со шведского стола и громко аплодировала, когда смотрела до головокружения мужской танец с юбками- Танура.
Она вернулась в отель уже ближе к полночи настолько уставшая, что до отеля шла босиком, потому что не могла воткнуть отёкшие ноги в спортивные тапки. Клавдия не сразу заметила у журчащего фонтана своего вчерашнего ухажёра, а когда увидела, села с ним рядом на скамью, с удовольствием протянула ноги и виновато спросила:
– Ты ждёшь меня? Извини. Я забыла тебя предупредить, я была в Каире.
Он был раздражён, раздосадован, он сидел на этой скамейке уже около четырёх часов, после работы, голодный, почти что сдох от жары, а она, видите ли, забыла предупредить, сидит, потягивается как кошка. Он был правоверный мусульманин, с налётом европейской культуры хотел заставить покланяться и уважать себя, но понимал, что рядом с ним русская женщина, а эта нация не входила ни в какие рамки. Русских нельзя было объяснить или предсказать и от этого их просто боялись. Он был свидетелем инцидента в одном отеле. Большая компания европейцев, слегка перебравшая со спиртным в баре у бассейна начала задирать русских какими-то нацистскими высказываниями. Русские сидели спокойно, не выказывая раздражения, хотя старательно закидывали за воротник неразбавленный виски, громко разговаривая и смеясь. Они достаточно долго не реагировали на дрянные шутки,но когда молодой,здоровый с прыщавым лицом то ли поляк, то ли немец взял со стойки бара российский флажок, окунул в бокал с пивом и стал протирать свои кроссовки, тогда поднялся здоровенный парень подошёл к разгорячённым, европейцам и спокойно спросил о цели провокаций, спросил какими-то словами, что не понравилось бы самому толерантному и терпеливому. Через секунду было совершенно непонятно, кто начал первым, но зрелище было как в старом фильме о диком западе. Конфликт разрастался как снежный ком, вовлекая всё больше и больше участников, причём русские женщины участвовали в побоище рядом с мужчинами. В ход пошли стулья, шезлонги, кого-то топили в бассейне. Приехало несколько нарядов полиции. Пытались надеть наручники на особо разбушевавшихся, но размерчик был мал, не сходились на запястьях русских мужиков. Кое-как стороны стали успокаиваться и некоторые даже решили обмыть окончание конфликта. Но последнее слово было всё-таки за русскими- какой-то особо прыткий смельчак залез на крышу отеля и повесил российский флаг.
Халилу хотелось встать, психануть, убраться в прохладу своей квартиры, лечь на подушки, пить крепкий чай, смотреть телевизор. Он поднялся, хотел что-то сказать, но не смог в уме перевести слова, только показал руками, как будто о чём-то просил своего бога, и только вена на шее пульсировала кровью от негодования. Потом повернулся, сел перед ней на корточки, и сославшись на то, что он доктор, начал массировать её отёкшие ступни и расспрашивать о впечатлениях о Каире, о Ниле, да и обо всём, чем он мог гордиться в своей стране. За разговором он утихомиривал свое раздражение, потому что понимал - одно резкое слово и он её больше не увидит. Позднее, простившись у дверей отеля, он взял с неё клятву, что завтрашний вечер они проведут вместе.
Так и шли замечательные дни отпуска. Днём Клавдия купалась в бассейне или в море, каталась на экскурсии, ела экзотические фрукты, а вечера они проводили вместе, сидели в барах, танцевали на дискотеках, гуляли по оживлённым, вечерним улицам. Он говорил ей о любви, говорил красиво и витиевато, как умеют только пылкие арабские мужчины.В один из вечеров, когда он подвёз её на автомобиле к отелю, их прощальный поцелуй перешёл из дружеского в страстные сексуальные объятья, и Клавдия, чтобы остановить это выскочила из авто, как ошпаренная. Густой аромат экзотических цветов и электрический воздух сделали своё дело и в эту ночь они страдали бессонницей, понимая, что зачем сдерживать то, что неминуемо должно произойти. В полудрёме Клавдия думала: «Быть в Африке и не почувствовать африканской страсти было бы не правильно!»
На другой день он привёз её к адвокату, где их ждали ещё двое мужчин. Они подписали орфи-контракт и по законам Египта теперь считались мужем и женой и в тоже время этот контракт не давал ни каких прав и обязательств ни для Халила, ни для Клавдии, кроме того, что они могли спать в одной постели. Так Клавдия осталась на ночь в квартире Халила, и до конца отпуска в номере отеля не ночевала, только приходила, чтоб сменить одежду, искупаться в бассейне и посетить ресторан.
Сейчас она сама не понимала, зачем она сказала эту ложь. Может быть она хотела почувствовать себя успешной, может хотела хоть на время пожить той красивой жизнью о которой читала в книгах и так часто видела по телевизору. При первых встречах, когда она только приподнимала завесу своей жизни, Клавдия рассказала этому малознакомому мужчине, что достаточно состоятельна, занимается недвижимостью и имеет свой бизнес в России. Но в остальном она была абсолютно правдивой. Она живо и в красках описывала свой город, своего сына Ваську, родителей, своих друзей, детство и юность. Она умолчала только о своих бывших любовниках и об ухажёре, который с тоскливым видом провожал её у дверей аэропорта, так как знал, что расстаются они навсегда, потому что его жена стала догадываться о его связи на стороне. Ни он, ни она не могли предполагать, что их отношения будут расти, как опара на дрожжах. И когда Клавдия вспоминала об этой маленькой неправде, то это царапало её душу и она давала себе обещание, при первой возможности расскажет, как всё есть на самом деле, но быстро забывала о своём обещании. Ни у одной Клавдии были душевные переживания. Халил был правоверным мусульманином, он понимал, что не может иметь отношения с женщиной не его религии, тем более отношения телесные.
«И пусть будут воздержаны те, которые не находят возможности брака, пока не обогатит их Аллах своей щедростью.» Так говорил Коран, так говорил его отец. Халил мог быть аскетичным во многих вещах, мог мало спать, есть неприхотливую пищу, много работать, но в отношениях с женщинами он был более лоялен к себе. Ему было уже тридцать восемь лет, он не был женат, жил в большом, курортном городе и большим грехом он считал воздержание, тем более это было невероятно трудно рядом с этой русской женщиной. Он имел темперамент южный и горячий и ему нравился процесс обольщения, иногда это не стоило ему ни лиры. А зачастую это он брал доллары или евро у какой-нибудь не очень молодой, тощей немки или англичанки с жабьим подбородком. Халил считал это нормальным получать деньги за хорошо сделанную работу, за страстный секс, за то, что женщина чувствует себя единственной в этом мире для него и не важно, что вскоре после её отъезда будет другая. Он брал плату за дорогую обёртку его тела, в которое он вкладывал силы, средства и время и когда мадам шла с ним рядом, её просто распирало от гордости, что он, хоть на время, хоть за деньги, но принадлежит ей. Но ни при каком раскладе он бы не рассказал об этом женщине при мысли о которой останавливалось время. У Халила была мечта -он хотел открыть свой медицинский кабинет. Он составил смету на приобретение необходимого оборудования и уже нашёл небольшое помещение в центре города на тихой улочке за небольшую плату. Здесь в курортном городе круглый год были туристы с детьми, пожилые гипертоники из разных стран и зачастую медицинские страховки покрывали не все страховые случаи. Поэтому Халил был уверен в процветании бизнеса, да и кто его знает, позднее сможет открыть свой медицинский центр. И каждую пятницу в конце рабочего дня он заходил в банк и делал вложения в свою мечту. Надеяться на помощь своих родителей он не мог, наоборот, это он, как младший сын, который не имеет своей семьи должен был помогать престарелым матери и отцу. Благо отец имел небольшие сбережения, скопленные за долгую жизнь и они не особенно нуждались. Ну а если происходило что-то из ряда вон, вроде протезирования зубов для матери, или операции для отца по удалению катаракты глаза, тогда все братья принимали участие кто, чем мог.
Когда он гостил в доме родителей, снимал с себя светский костюм и одевал галабию- белую, длинную рубаху свободного покроя, помогал отцу в саду и в доме.И всё чаще мать ворчала, что другим сыновьям Аллах дал детей, а он Халил-надежда родителей, самый умный и образованный в семье живёт как дерево хорсия –крона усыпана красивыми цветами, а ствол покрыт колючками, каждая женщина может любоваться красотой её сына, но ни кто не может обладать им. Да он и сам понимал, что не становится моложе и пора менять статус из легкомысленного холостяка превращаться в женатого мужчину, из подчинённого в хозяина, из квартиросъёмщика в домовладельца. Но счёт в банке рос медленно, как шаг верблюда, а время летело, как песок сквозь пальцы и сначала он выдёргивал седые волоски со своей головы, но вскоре виски уверенно серебрились на смоляных волосах.
Когда остался один день до отъезда Клавдии, он всё для себя решил. Он понимал, что будут проблемы с родителями, не такую участь они пророчили ему и осознавал, что сделал выбор совершенно противоположный пожеланиям семьи- женщина старше его, не его веры да ещё и с ребёнком!И всё же в большом ювелирном магазине он приобрёл кольцо с сапфиром. Халил верил в силу драгоценных камней и знал, что этот камень предпочитали древнеегипетские фараоны и жрецы. Сапфир носили на груди и старые поверья гласили, что этот камень укрепляет чувства влюблённых и защищает владельца от всяких напастий. Вечером, без долгих церемоний, сидя в уличном кафе, он взял руку Клавдии и надел кольцо на палец и спросил:
- Ты согласна быть моей женой?
Он ёрзал на стуле, ладони его вспотели. Халил в первый раз делал предложение женщине.
Почему-то это показалось Клавдии невероятно смешным, она хохотала так громко, что обернулись посетители, сидящие за другими столиками. Она так долго ждала этих слов, ходила по целителям и гадалкам, снимала венец безбрачия, платила немалые деньги, а оказывается выйти замуж очень просто, надо было только уехать за границу, да еслибы она знала, она давно сделала загранпаспорт.
Халил насупился и она поспешила успокоить его:
-Да, Халил, я согласна…но всё так неожиданно. И как твои родственники посмотрят на это решение? Где мы будем жить? Ведь у меня есть сын, ты же знаешь, и я не оставлю его.
Он молчал несколько минут, делал вид, что рассматривает меню. Халил собирался с мыслями. По поводу её сына у него было своё мнение, он не хотел отягощать свою новую семью чужим ребёнком. Он думал, что Клавдия ещё достаточно молода и сможет родить ему ребёнка, а этого мальчика она могла бы оставить в России со своими родителями. Но пока он решил не поднимать этот вопрос и остаток времени они провели в мечтаниях о их дальнейшей совместной жизни. Было решено, что Клавдия вернётся в Египет с Васькой через четыре месяца, в октябре, вот тогда они поедут в Каир знакомиться с семьёй и родителями Халила.
Клавдия чувствовала себя счастливой, такого абсолютного, чистого счастья у неё не было ни когда. Она предполагала, что предстоит трудный разговор с родителями, и всё-таки была уверена, что ради её благополучия они согласятся на всё. Самым большим страданием для них будет разлука с Васькой. Остаток времени до вылета она потратила на покупку презентов и подарков для своих близких и друзей. Её хотелось хоть подарками смягчить известие о том, что она хочет поменять страну проживания. С соседкой Катей они простились тепло, обнялись на прощание. Хохлушка всхлипнула печально:
-Ой, Клавка, запоганишь свою жизнь с этим урюком, как-то свой русский надёжней вон я с грузином промусолилась весь отпуск, сейчас в Харьков приеду как новенькая, муж сильней любить будет. Скажи,а ты правда его любишь?
- Лучше скажи ты, во сколько лет замуж вышла? -В ответ спросила Клава.
Катька громко захохотала, колыхая пышным бюстом.
– Я замуж стала выходить периодически, когда я ещё паспорта не имела!
Клава присела на чемодан и задумчиво произнесла:
- Меня первый раз замуж позвали, а ведь мне уже сорок пять. Да и сыну здесь лучше будет.Обменялись телефонами, расцеловались смачно и разъехались, договорившись, что может быть встретятся в октябре в этой же стране, в этом же городе, да только как загадывать…
На работе всё решилось без особенных усилий, тяжелей всего было разговаривать с родителями. Мама плакала, прижимая к себе стриженую голову Васьки, отец горестно качал головой, но он видел, какими лучистыми стали глаза их дочери и в душе он был даже горд за неё. Будущий зять его устраивал – образованный доктор, правда, чуть моложе их Клавки, так в этом и есть заслуга дочери, сумела влюбить в себя молодого, умного, красивого, а не какого то забулдыгу-шахтёра, который надирался бы каждый выходной, да ещё и на Клавку бы руку поднимал. Так вот отец и думал, замахнув пару рюмок коньячку: «Если решила, так пусть и едет, жить будет в курортном городе, на Красном море, работу себе всегда найдёт, благо в институте выучили Петрушкой прыгать, на кусок хлеба всегда заработает, даже если с мужем не заладится.»
Клавдия решила вопрос с директором школы, что Васька будет отсутствовать две недели, пообещав, что наверстают упущенное по возвращении, благо директор школы была её хорошей, давней знакомой. Для всех она ехала просто в отпуск, только родители и подруга Женька знали, что они едут знакомиться с семьёй будущего мужа. Клавдия даже Ваське решила сказать об этом в последний момент, боясь, что он что-нибудь квакнет в школе и пойдёт сарафанное радио. С Халилом ежедневно разговаривали по телефону и по скайпу, так произошло заочное знакомство с родителями, с подругой Женькой и Василий в экран свой нос совал. Решили, что после этого визита и встречи с его семьёй, Клавдия с сыном снова вернуться в Россию, чтобы Василий закончил учебный год, да и для регистрации брака необходимо было множество документов. Она купила поездку в туристической фирме, правда отель взяла дешевле, она посчитала, что жить в квартире Халила вместе с Васькой было бы не совсем правильно, сначала надо было, чтобы сын привык к этой мысли и подружился с будущим мужем.
За несколько дней до отъезда они с подругой Женькой организовали застолье. Пара бутылок коньяка, салаты, мясо в духовке. Женька готовила и приговаривала:
- Ешь, дорогуша, свининку- мяско нежное с жиринкой, а то скоро только постное, да и коньяк там тебе хлестать ни кто не даст, так что набивай и пузо и память.
И пили и ели от души, дело до песен про «Мороз» и про «Рябину» дошло. И стало Клаве как то грустно, она поняла, что будет невероятно скучать по тем обычным вещам, на которые даже внимания не обращала в повседневности - по своим домашним тапочкам, по тиканью настенных часов- подарок к сорокалетию с работы, по виду из окна на сквер, где на лавочках вечерами сидели парочки, по дождю и снегу, которых нет в Египте. Она будет тосковать по своим родителям, по Женьке, которая сидела с ногами на диване, пыхтела сигаретой и так же кручинилась от предстоящей разлуки с подругой, и от песен про злую судьбу всхлипывала и громко сморкалась. Потом выпила рюмочку, закусила лимончиком и спохватилась:
– Да Клав, я видела вчера твоего бывшего, такой джентльмен стал, одет с иголочки, машина не дешёвая.
Клава размышляла о своей печали и не сообразила сразу, о ком говорит подруга:
- Ты о ком? У меня таких бывших вагон и маленькая тележка.
- О папаше Васькином.
Клавдия возмутилась:
-Папаша, куда там, да кто бы ему сообщил, что он папаша! Восемь лет без него жили, а сейчас и вообще нужды нет в нём.
– Ой Клава, что я наделала,- у Женьки выпала ложка, – Я просто трепло поганое, знаешь, что я ему сказала, что мол радуйся, бессовестный, жил ни за что не отвечал, ни копейки не давал, так уедут твои и знать не будешь, каким твой сын вырастет.
В другое время Клавдия просто бы наорала на подругу, но алкоголь и эйфория от предстоящей перемены участи смягчили её реакцию. Она только покачала головой сокрушённо и проговорила тихо:
- Да провались ты Женя пропадом, не хватало мне проблем перед отъездом, не дай бог притащит свою задницу про сына узнавать. Хотя мало вероятно -сто лет не хотел ни чего знать, а сейчас если сытый и богатый тем более не интересны мы ему. Да хоть бы так!
Но зря обольщалась Клавдия, объясняться всё-таки пришлось. Стоял ясный, осенний вечер, она шла после работы по скверу к своему дому. Она увидела его издалека, даже скорей не увидела, а почувствовала, что это он. Высокий, в тёмном строгом пальто, ботинки долларов за триста, перчатки не с китайского рынка. Он шли навстречу друг другу специально медленно, чтоб рассмотреть друг друга и придумать первые слова.Начал первым он:
- Привет Клава.
– Привет Петя .
Она в упор рассматривала его и думала: «Что же пошло не так?» сейчас он нравился ей больше - судя по аромату-хороший одеколон, судя по улыбке-дорогой дантист, да и весь он был какой-то не ширпотребный.
–Ты не изменилась, такая же красивая.
Он попытался взять её за локоть, но Клавдия убрала руку и тяжело вздохнула:
- Ну, зачем ты пришёл, Петя? Что тебе надо сейчас?
- Надо Клава, надо! Ты отключила телефоны, убрала меня из своей жизни, а сейчас я узнаю, что у меня сын! Не волнуйся, я ни чем не помешаю, я просто хочу встретиться с ним, хочу хоть чуть чуть побыть рядом, тем более вы куда-то уезжаете. Если не желаешь, то не говори, кто я скажи, что я твой одноклассник,- Пётр перевёл дух, – а что ты сказала ему? Кто его отец?
- Разбился на самолёте.- буркнула Клава.
– Лётчик – испытатель?– усмехнулся он.
-Пассажир. Зачем внушать ребёнку чувство ложной гордости. Ты просто пассажир, самолёт загорелся и все стали прыгать с парашютами, а на тебя парашюта не хватило, пришлось погибать.
Они не торопясь шли по жёлтой аллее по направлению к её дому.
– Жестокая ты Клавдия, всё за всех решаешь, кому быть, кому не быть, кому жить, а кому умирать.
- Да только ты Петя не особенно рвался в нашу с Васькой жизнь.
Так перепираясь они дошли до дома. В голове Клавдии шевелилось миллион мыслей и ей ни как не удавалось расставить всё по полочкам. Она ругала Женьку, думала о предстоящей поездке, о том, как будет жить с Халилом, переживала за родителей, ещё этот чёртов Петя со своими отцовскими чувствами. Остановились у подъезда, Клавдия в упор посмотрела на него и твёрдо сказала:
- Хорошо, пойдём, чаем тебя напою, только ерунду выкинь из головы, и запомни- ты мой одноклассник.
Так за несколько дней до отъезда Пётр под видом школьного товарища просочился в их дом, быстро подружился с Васькой, возил его в городской бассейн, сидел за компьютером, решал с ним уроки. Об этом Клава узнавала из восторженных рассказов Василия, потому, что Пётр делал так, чтоб не попадаться ей на глаза- знал, что может нарваться скандал. Но у неё не было времени особенно реагировать на эту информацию, она заканчивала дела на работе, решала вопросы с турфирмой, паковала чемоданы. Только в глубине души изредка царапало чувство ревности. Она вспоминала, как тяжело ей приходилось,когда болел маленький Вася, как горело его маленькое тельце и она плакала от бессилия и усталости. Она так нуждалась в ком –то, мать и отец не в счёт, они всегда были рядом, если могли вырваться с работы, она хотела чувствовать присутствие силы и надежды.
Вечером, за день до вылета Пётр ждал её на лавочке во дворе. Клава шла с магазина, увидев его, присела рядом и спросила:
-Меня ждёшь?
- Тебя.- Он мялся подбирая слова.- Клав, я спросить хочу, а как ты Василия берёшь с собой, ведь не каникулы и вероятно разрешение тебе надо от меня?
- А ты кто такой, чтоб я разрешения у тебя просила, я – мать одиночка, а то, что отчество Петрович, так это к тебе отношения имеет косвенное, законом не подтверждённое, и уроки неделю пропустит, не беда, наверстаем, я с директором договорилась. А если трудности нам решил создать, так я быстро прикрою все встречи. Так что скажи спасибо, что ещё двери не закрыла перед тобой, одноклассник!
Клавдия резко поднялась и направилась к подъезду. Он поторопился за ней:
- Да подожди ты Клава, может тебе лучше без него за границей будет?
- Не лучше! Васька мечтает о поездке, с ластами и в маске в ванной сидит вечерами, тренируется. Да и привыкать надо постепенно. Жить мы там будем, я замуж выхожу за египтянина. У тебя наверное жена, дети, живи, как жил и не мешай нам Петя, Христом –Богом прошу!
Он поник, хотя заранее понимал, что не сможет ни чего изменить, но должен был попытаться. Ещё надеялся, что у него есть время, что-то исправить, до того, как они уедут навсегда.
– Да нет у меня ни кого, мать только на Сахалине живёт, а развёлся три года назад. Но я могу вас хотя бы в аэропорт отвезти?
Он цеплялся за каждую минуту.
– Можешь. Самолёт завтра вечером, после обеда мы будем ждать тебя.


Халил сидел за столом, наклонив голову, и молча рассматривал узор ковра на полу. Весь его вид показывал согласие и покорность, хотя в груди у него всё клокотало от негодования и протеста. Утром он решил рассказать родителям о предстоящей встрече с будущей женой и её сыном, о планах на будущее и о том, что благодаря финансовым вложениям его супруги он надеется открыть небольшую клинику. Информации было так много для стариков, что они сначала не понимали чему больше радоваться – предстоящее женитьбе последнего сына или открытию его личного, медицинского дела, но когда они начали вникать в детали, то их досаде не было предела. Да и собственно радоваться было не чему. Их единственный сын хотел совершить ошибку- жениться на женщине не их веры, имеющей ребёнка и вдобавок не молодой, что ставило под сомнение рождение их внуков. И после долгих разговоров и причитаний родители поставили условия, что ни о каком знакомстве и заключении официального брака речи быть не может пока эта женщина не примет ислам, своего ребёнка она должна оставить в своей стране, а они будут просить Аллаха, чтоб он дал им внуков и если ревностно будут молиться, то Аллах даст мальчика. Халил понимал, что непокорность родителям есть тяжкий грех, молчал и тяжело соображал, какие слова надо найти, какие резоны, чтобы убедить такую женщину, как Клавдия одеть мусульманское платье, и покрыть голову платком. «Но ни чего, - думал Халил,- вода камень точит, время есть, если она любит меня, то согласится.»
Клавдия верила в приметы, верила в сны, верила в знаки, и боялась этого. В последнее время она видела мрачные сновидения и просыпалась от того, что синичка стучала в окно её спальни и понимала, что синичка несёт какую-то беду. Но в суете дня она забывала об этом. И за несколько часов до вылета Клавдия подкрашивая глаза, неуклюже повернулась на высоком кухонном стуле уронила зеркало, которое разлетелось на мелкие осколки по плиточному полу. Она замерла в испуге, потом взяла веник и, шепча молитву,стала сметать острое стекло. Но думать об этом маленьком происшествии долго, у неё просто не было времени. Приехали родители, чтобы дать последние наставления, и через несколько часов Пётр на большой, роскошной машине ждал их во дворе чтобы увезти в аэропорт.
Восторгам Василия не было предела. Он первый раз летел в самолёте, первый раз видел море, пустыню и верблюдов. Он много что видел, ел, чувствовал первый раз в его маленькой жизни. Он вертелся как заведённый, задавал миллион вопросов и сам на них же и отвечал, если у Клавдии не было ответа. Халил встречал их у выхода из аэровокзала с большим букетом каких то экзотических цветов. Он был очень хорош, смоляные, волнистые волосы зачёсаны назад, лёгкая седина на висках, белоснежная, ситцевая рубашка, тёмные, хлопковые брюки. Клавдия видела, как женщины провожали его взглядом и оборачивались, когда он проходил мимо и ей льстило, что он шёл навстречу именно к ним с Васькой.
Отель был не таким роскошным, как в её первый приезд. Зато территория была просторная и закрытая от посторонних высоким забором, увитым ползущим плющём с десятком уютных, небольших корпусов, с множеством цветников и фонтанов, несколькими бассейнами, кафе и барами, и туда можно было попасть только через центральный корпус, где находился ресепшн и большой зал ресторана. Но они не собирались жить там вечно, да и приходили только ночевать. Васька мог безвылазно сидеть в море, одев маску и ласты, часами рассматривать морскую жизнь или в бассейне возле отеля. Клавдия громко ругалась на него, и подзатыльниками выгоняла из воды, чтоб устроить послеобеденный сон или идти на обед, чем приводила в глубокое возмущение норвежцев, которые отдыхали в этом же отеле и имели совсем другие взгляды на воспитание детей. А вечерами они гуляли втроём по городу, ели мороженое и отплясывали на дискотеке. Клавдия издалека и постепенно вела беседы с сыном о том, что как бы было здорово остаться жить здесь, каждый день купаться в море, выучить новый язык, учиться с другими детьми в школе. С Халилом они постепенно становились друзьями. Сидели на спор под водой - кто больше просидит без воздуха, катались на банане по морю и прыгали на батутах.У молодого египтянина не было большого опыта общения с детьми, и поэтому энергия Василия его утомляла и даже раздражала, ещё и потому что приходилось усмирять свою плоть – сексом занимались урывками и скоротечно, пока сын был занят на территории отеля. Клавдия же радовалась, что всё так ладно складывается. Она была счастлива бестолково и слепо, в этом состоянии любви она растекалась и плавилась, как сахарный сироп на жаре, не замечая и не желая думать ни о чём, что бы могло омрачить её прекрасное существование. И остался один не решённый вопрос – поездка в Каир для знакомства с родителями и когда Клавдия спросила об этом, Халил сослался на нездоровье матери и сказал, что этот визит они, вероятно отложат на лучшее время. А сам мучительно думал, как начать этот вопрос об этой тонкой материи- о вере и не придумав ни чего лучше, решил сказать об этом прямо.
Василий плескался в бассейне, а они неподалёку в открытом баре пили кофе. Халил медленно подбирал слова:
– Клавдия, нам надо обсудить кое-какие вопросы. Это касается нашей будущей с тобой семьи. Ты знаешь, я мусульманин и моя жена должна быть вместе со мной во всём.Я понимаю, насколько непросто будет для тебя сделать этот выбор.
Клавдия молча помешивала горячий кофе, она не была удивлена и даже больше, ждала этот разговор, но не думала, что он состоится столь скоро. Ещё в России она просматривала сайты и форумы, где женщины делились своими впечатлениями о мужчинах и потенциальных мужьях-мусульманах и их желании обратить будущую жену в свою веру. Она не считала себя человеком верующим, иногда ходила в церковь, ставила свечки, куда бабки показывали-за здравие, за упокой. Она не знала молитв, только просила что-нибудь у бога, что в душе накопилось, и благодарила за то, что имеет. Для неё стать мусульманкой в первую очередь значило одеть паранджу, и закрыть своё красивое тело большим количеством унылого, тряпичного барахла. И сейчас она стала понимать, что если решится на этот шаг, то вместе с платьем нужно будет изменить свою душу и обуздать свои эмоции и желания. Он видел, что в её душе происходит смятение и мягко продолжал:
- Родная моя, ты должна остаться такой, какая ты есть, какой я полюбил тебя. Но есть определённые условности, которые надо соблюсти. Но если ты не захочешь, ты можешь не одевать хиджаб. Женщина мусульманка, которая не носит эту одежду, лучше и приближеннее ко Всевышнему Аллаху, чем любая не мусульманка. Благо Ислама намного обширней, чем зло от не ношения хиджаба. Даже если мусульманка не носит хиджаб, это не мешает ей выполнять и соблюдать другие религиозные правила и законы, но не будем забегать вперёд, всему своё время. Я буду всегда с тобой. Для начала я принёс для тебя Коран на русском языке, но лучше, если мы вместе будем читать его, чтоб я смог давать пояснения.
– Как это всё должно произойти? Технически я имею в виду.
– Процедура принятия ислама происходит в Каире, в университете Эль Азгар, там же выдают документ подтверждающий это. Но я не хочу давить на тебя, мы поженимся с тобой в любом случае, но я мечтаю, чтобы ты вошла в нашу семью, а для родителей принятие ислама необходимое условие.
Халил выдохнул, по спине и бокам текли струйки пота, это был сложный разговор для него- он прекрасно говорил на французском и на английском языках, но правильно и убедительно выражать свои мысли на русском - это был каторжный труд. Клавдия молчала несколько минут, в какую-то секунду ей стало необъяснимо тоскливо и ей, как маленькой девочке с косичками захотелось лечь на мамины коленки и ни о чём не думать, только тёплые ладони гладят волосы, руки и плечи, она вполуха слушала Халила, который старался быть убедительным:
- Ты думаешь, что тебе надо отречься от Иисуса и тебя это смущает и мешает принять правильное решение. Но это не так, ислам не просит отказаться от Иисуса, а наоборот, по исламу мусульмане должны уверовать в него и любить его так же как верят в других пророков, посланных Аллахом людям с наставлением на прямой путь...Клавдия, ты слушаешь меня?
– Мне надо подумать, не торопи меня, - Клавдия замолчала на секунду,- это как родину предать.
- О Клава, как любите вы русские этот драматизм, всё у вас как у принца датского -«Быть или не быть!»-Халил был раздражён.- Сначала я расскажу тебе об исламе, о пророках, потом ты примешь решение. Зови Василия, пойдёмте есть мороженое.
Но день откровений ещё не подошёл к концу. После ужина Клавдия выбирала платье и делала макияж, чтобы выйти в город на встречу с Халилом. Васька в одних шортах валялся на кровати, задрав ноги на стену и щёлкал телевизионным пультом. Клава бросила ему майку.
– Вась, одевайся, Халил ждёт нас у парка аттракционов.
Васька, как индеец издал восторженный клич и стал прыгать на кровати, он обожал все эти качели- карусели потом спросил:
- Мам, а Халил теперь с нами жить будет?
Клавдия села рядом на кровать, обняла его за тощие плечи и подумала: «Дождалась вопроса, давно надо было самой всё ему объяснить, большой уже и всё понимает.»
- Ну в общем да, мы будем жить вместе. А что Вась, он хороший, доктором работает, всегда заботиться о нас будет.
Она гладила его по белобрысой голове и чёрным от солнца плечам. Васька подскочил, встал перед ней и, заглядывая в глаза сказал:
- Мам я буду заботиться о тебе, нам никто не нужен. Я на работу скоро пойду, туда даже маленьких берут и лилипутов.
– Это где такая работа? – засмеялась Клава.
–Клоуном буду, – Васька стал серьёзным, - у нас в школе цирковая студия набирают, я записался.
Клава поцеловала его в нос, ни чего не ответила, только с грустью подумала: «Как много связующих, тонких ниточек надо будет порвать, прежде чем мы окончательно переедем в эту страну.»
Клавдия находилась в задумчивом настроении и имела плохой сон. Это было не простое решение. Она изначально была готова к переменам, но то что хотел от неё Халил, это было слишком радикально. То что будут говорить о ней коллеги, подруги и знакомые Клавдию беспокоило мало, но как она объяснит своё решение родителям? Халил не торопил её с ответом, но она сама понимала, что надо всё решить до отъезда. Какой-то странный это был выбор между богом и богом. Она ни чего не предавала, и не было ни какого душевного насилия, Клавдия так же верила в добро, знала, что нельзя воровать, чревоугодничать, пьянствовать, что надо уважать родителей и не грешить. Но что такое грех, и не совершит ли она этот самый грех, если решится принять ислам? В её голове всё перемешалось, Клавдия ни как не могла упорядочить свои мысли и тогда она решила думать рационально, посчитать все плюсы и минусы, все за и против. После недолгих подсчётов она приняла решение, ей сразу стало легче, и этим же вечером она решила поговорить с Халилом, тем более что оставалось пара дней до их отъезда.
Они сидели под большим зонтом, потягивая ледяной фруктовый коктейль из трубочек. Из большого глиняного кувшина бил фонтан расплёскивая прохладную воду, вязкий аромат экзотических цветов исходил от замысловатых клумб, играла музыка и Васька резвился в бассейне с аниматорами - такая обстановка не располагала к беседам на серьёзные темы, но Клавдия решила не откладывать и поговорить сегодня:
- Халил, любовь моя, - Клавдия поцеловала его в губы, она позволяла себе быть сентиментальной и ласковой с Халилом пока только в отсутствии Василия, чтобы не вызвать ревностные чувства у сына, – мне было не просто принять это решение, но став твоей женой, мы с Васькой будем рядом с тобой всегда, как говорится в радости и в горе, и поэтому до нашей свадьбы, я пройду этот обряд. Теперь ты можешь поговорить со своими родителями, а я буду разговаривать со своими.
Клавдия тягостно вздохнула, она понятия не имела с какой стороны начинать этот разговор с матерью и отцом, но то, что мягко говоря шокирует их она предполагала. Только её будущий муж был счастлив от происходящего, он расцеловал её и с разбега прыгнул в бассейн, обдав её брызгами.
Ни чего не предвещало беды, только жуткие сны видела Клавдия, но днём старалась гнать от себя плохие мысли и очень чётко следовала совету Козьмы Пруткова – «Хочешь быть счастливой –будь!» А до счастья оставалась одна зима, один новый год и её сто лет одиночества останутся позади, сто лет одиноких ночей, одиноких праздников и вечеров. Вскоре они возвращались в Россию и Клавдия начала укладывать багаж заранее, чтоб ни чего не забыть, большую часть она решила отвезти к Халилу, не было смысла везти летние вещи назад, всё равно вернутся в конце мая.
Сразу после завтрака Клавдия с Василием отправились в город за покупками и подарками для друзей. Они не торопясь прохаживались между огромными мешками с каркаде, с палочками корицы, красного и чёрного перца, куркумой, карри, гвоздики и ещё великого множества различных чаёв и специй.Они много смеялись, ели мороженое, пили чай в уличных кафешках, наблюдая за прохожими, туристами, за бедуинами, которые неспешно шастали по улицам, ведя за собой на верёвке верблюдов или осликов с привязанным к заднице мешочками,чтобы те не загадили тротуары, и не испортили аппетит туристам. Они долго выбирали платки и вышитые туники из тонкой ткани, сумки из кожи питона, разноцветные майки, которые шили тут же в мастерских, приляпывая значки знаменитых фирм «Адидас», «Лакост» или «Найк». Васька клянчил у неё всякую мелочь-магнитики, ручки с изображением фараонов, брелки в форме верблюдов, он мечтал осчастливить этими сувенирами своих школьных дружков. Если бы знала Клавдия, чем закончится этот день, она бы запомнила каждую секунду этого счастья. К обеду они вернулись в отель.
Клавдия опять силком выгоняла из бассейна Ваську, чтобы он поспал в послеобеденную жару, она наклонилась над водой, вылавливая скользкое загорелое тело и уцепившись с хохотом потащила к бортику, Васькины пальцы соскользнули, оставляя царапины на запястьях. Клавдия ругнулась на него громко в сердцах, шлёпнула по заднице и отправила в номер, приказав смотреть телевизор, и есть фрукты, зная, что через пару минут он заснёт глубоким сном от усталости. Она отметила краем глаза, как забухтели между собой лежащие недалеко в шезлонгах норвежцы- они считали вопиющим повысить голос на ребёнка, а тем более дать шлепка. «Идиоты, - подумала Клавдия, – считают, что лучшее воспитание, это отсутствие воспитания. От того растут дети и не знают кем вырастут.» Вспомнила анекдот и засмеялась про себя:
Спрашивают маленького мальчика:
- Валя, а когда ты станешь большим, ты кем будешь?
- Если девочкой, то артисткой, если мальчиком, то космонавтом!
Клавдия шла по берегу, загребая песок ногами. Ей хотелось побыть в одиночестве и подумать. Когда она дала согласие принять ислам, это было взвешенное и рациональное решение, которое было далеко от принципов и убеждений, как плата за комфортное проживание в тёплой, мусульманской стране.
«Наверное надо идти на какие-то жертвы ради Васьки, ради будущей семьи. А родители поймут, только правильные слова и резоны надо подобрать.»-Так она думала, сидя с закрытыми глазами в шезлонге, последний раз перед отъездом наслаждаясь солнцем и покоем. Если бы она знала, что это был последний раз. Клавдия задремала.
- Мадам.
Клавдию кто-то тронул за плечо. Она открыла глаза. Перед ней стояли несколько мужчин в полицейской и штатской одежде, и выглядели они как-то нелепо в своей форме, застёгнутой на все пуговицы возле лазурного моря, жёлтого песка и полуголых туристов, которые стали поднимать головы и с интересом рассматривать намечавшееся представление.
– Клавдия Спиридонова? - Спросил лысый мужчина, и она узнала сотрудника отеля, который с небольшим акцентом говорил на русском языке.
– Да, это я. Что вам угодно? – с беспокойством спросила Клава и стала одевать на себя бриджи, пёструю футболку, лёгкие парусиновые тапки. Она неуютно чувствовала себя в бикини рядом с этими, слишком одетыми мужчинами.
– Вы должны пройти с этими господами, они ответят на все ваши вопросы - лысый указал на полицейских. Клавдия поднялась и странная процессия потянулась в сторону отеля.
– Вы можете мне объяснить, что происходит?
Стало как-то холодно в животе Клавдии, она семенила в компании полицейских, от которых резко пахло потом. Ноги вязли в песке, она цепляла за локоть лысого сотрудника отеля, было понятно, что только он из всех присутствующих может говорить на русском. Клава теребила рукав его белоснежной рубашки и заглядывала ему в глаза, пытаясь прочесть суть происходящего. Но он молча шёл, тяжело дыша, и чёрные глаза ни чего не выражали. И от этого молчания Клавдии начала паниковать, она оглядывалась вокруг, но всё было, как всегда – журчали фонтанчики, пахло едой из ресторана и только люди вокруг замерли и провожали её немым вопросом.
Молчаливая процессия вышла из отеля и все расселись в поджидавшие автомобили. Клавдия сидела, зажатая двумя полицейскими на заднем сиденье и от запаха, исходящего от их тел и от страха её стало мутить. Дорога и ветер из окна немного успокоили, она стала размышлять: «Какое-то недоразумение, сейчас всё прояснится и вернусь в отель, вот только в сумочке денег мало, но на такси хватит, чтоб быстрей вернуться, а то Василий проснётся и потеряет меня.» Кабинет, в который её привели, был достаточно комфортным и чистым– кондиционер на стене, полузакрытые жалюзи, чистый, большой, деревянный стол. Напротив сидел опрятный, подтянутый в полицейской форме араб.
«Наверное большой чин судя по выправке, погонам и потому, как все к нему обращались, во всяком случае главный из присутствующих.»- Подумала Клава.
Он жестом пригласил её сесть, за соседним столом разместились ещё двое мужчин, и она поняла, что один будет записывать разговор, а второй в штатском переводить.Клавдия села на краешек стула, в любой момент готовая подскочить и покинуть кабинет, но воронка вопросов закручивалась всё глубже и глубже, оставляя всё меньше света и воздуха.
Сначала вопросы были традиционными вроде фамилия, имя, отчество,год рожденья, вопросы о сыне и о месте пребывания в Египте. Она отвечала быстро и без запинки, стараясь как можно быстрее покончить с формальностями и скорее перейти к сути. Только когда важный чин спросил о цели визита Клавдия на секунду замешкалась, но не стала распространяться об истинных намерениях, а ответила сухо – туристическая. Дальше её попросили рассказать о том, как она провела сегодняшний день и не видела чего-нибудь подозрительного, кто был свидетелем, как её сын отправился от бассейна в номер и сколько времени она провела на пляже одна.
«Обворовали кого-то, или семейная парочка выясняла отношения с мордобоем.»- Подумала Клава мысленно начала день сначала, терпеливо рассказывая о каждой мелочи- как они с Василием проснулись, сходили на завтрак, потом обходили магазины в поисках подарков для друзей и родных, после сытного обеда в ресторане загорали у бассейна, как отправила Василия в номер спать, а сама ушла к морю и как пришла на пляж процессия молчаливых полицейских.
– Я ни чего подозрительного не видела, и думаю, что ни чем помочь вам не смогу. Может, я уже пойду, а то сын потеряет меня, он один в номере,– она уже начала раздражаться.
Несколько раз звонил телефон, и важный чин разговаривал недолго, но Клавдия мысленно торопила его. Сквозь приоткрытые жалюзи она видела, как солнце медленно уходило в жёлтую пустыню. От тихо работающего кондиционера веяло холодом. Клавдия ёжилась, ей было зябко в тонкой майке и в ещё влажном купальнике. Она попыталась встать, но полицейский жёстким взглядом приказал ей сесть и переводчик жёстко произнёс:
- Позвольте нам решать, когда вы сможете быть свободной.
Это прозвучало как-то угрожающе, что разозлило Клавдию ещё больше, и её голос осип от возмущения:
- Да вы хоть объясните, что происходит, я сижу здесь уже третий час? Что вы мордуете меня? Скоро закончится ужин в ресторане отеля, и мы с сыном останемся голодными до утра!
То, что услышала Клавдия потом раздавило своей тяжестью и ужасом. Переводчик посмотрел на хозяина кабинета, который кивнул после небольшой паузы, и начал говорить, медленно подбирая русские слова и почему-то громко, как будто говорил с глухим человеком. Клавдия в первый раз за всё время внимательно смотрела на него, и её сознание как бы отгораживалось от информации, которую он произносил. Она отмечала лишь, что переводчик был уже не молодой мужчина с седыми висками, с прокуренными зубами и землистым цветом лица. В кабинете было прохладно от работающего кондиционера, но его лоб покрывали капельки пота и под мышками на рубашке растекались влажные круги.
«Наверное мучается, курить хочет, да и печёнка пошаливает.» -Думала про себя Клава, а его слова кувалдой впечатывались в сознание.
- Ваш сын найден мёртвым в номере отеля сегодня в 15.43 работником, который пришёл в комнату, чтобы сменить бельё. Он обнаружил тело мальчика в ванной комнате с полотенцем на шее и сразу вызвал полицию. При детальном осмотре, сотрудниками полиции в номере не было обнаружено явных следов борьбы, и это говорит о том, что мальчик знал убийцу. Всё показывает на то, что он был задушен. Точнее причины смерти покажет экспертиза. Предварительный опрос свидетелей показал, что межу вами и сыном произошла ссора у бассейна за некоторое время до его смерти. Клавдия Спиридонова, по законам Египта мы имеем право задержать вас на трое суток и более до выяснения всех обстоятельств, и судья подписал соответствующий документ.
Мужчина перевёл дух. Он устал и хотел поскорей попасть домой, где его ждали на ужин жена и дети, его уютное кресло и трубка с ароматным табаком. Ему досталась самая тяжёлая миссия из всех присутствующих в этом кабинете, но самое страшное было впереди у этой статной, русской женщины - оказаться одной, в чужой стране, без поддержки, в калабуше- египетской тюрьме, в которой можно было сдохнуть от условий содержания и антисанитарии. Да просто загнуться от рвоты и поноса. Про себя он отмечал как красивое лицо женщины с каждым его словом превращалось в посмертную маску. Он видел такие лица в анатомическом театре, когда учился в Каирском Университете на юридическом отделении, и проходил курс по криминалистике. И слава Аллаху, больше он не сталкивался с этой мрачной стороной его профессии, потому, что по окончании обучения он вернулся в свой родной, курортный город и подался на преподавательскую работу- читал курс лекций в местном колледже по юриспруденции.
Он видел, как большие зелёные глаза с каждым его словом наполнялись тёмным безумием. Переводчику было тоскливо жаль её и он верил, что произошла какая-то фатальная ошибка, но понимал, что его мнение ни кого не интересует- он всего лишь переводчик и консультант по русским вопросам в этой большой судебно-полицейской машине. И продолжил тише:
- Завтра продолжим наш разговор. Мы уже оповестили представителей посольства России о происшедшем, а сейчас вас отвезут в изолятор временного содержания.
Позже она поняла, что они держали ей намеренно долго, чтобы опросить свидетелей, туристов и персонал отеля, чтоб иметь основания для её задержания, или отпустить.
Дальше для Клавдии уже не было ни чего, не было тёплого, синего моря, жёлтого песка, розового рассвета, ароматов цветов, комфорта отеля, только чёрный туман, сквозь который она шла только в сопровождении полицейского конвоя. Когда её выводили из полицейского участка, через кордон охраны к ней протиснулся переводчик и протянул большую бутылку воды и торопливо заговорил:
- Возьмите, вам нужна будет вода и, пожалуйста, ни с кем не разговаривайте, дождитесь консула из российского посольства или адвоката.
Клавдия шарахнулась от него и ни чего не ответила, он силком затолкал в её сумочку воду и крепко на секунду сжав её локоть удалился.
Уже загорались фонари, и пёстрые толпы туристов заполняли нарядные улицы, пахло едой из открытых дверей ресторанов и кафе, звучала музыка, погонщики в национальных костюмах таскали по улицам верблюдов и навязывали туристам разноцветные фенечки из бисера за пару лир. И пока её везли в грязной, большой машине всё это было для Клавдии и ни чего уже не было, этот праздник жизни как в зеркале отражался в её глазах, но по обратную сторону, в её душе плескалось чёрное, вязкое море чернил. Она не знала сколько времени они ехали может час, может меньше, она уже ни чего не знала, перестала ориентироваться во времени и пространстве.

Шеф туристической полиции большого курортного города Мустафа Сиде сидел за своим столом, тупо глядя в окно на разноцветные огни вечернего города и потирал виски. Его голова раскалывалась, он понял, что у него начинается грипп. Раз в год к нему приходила эта напасть с высокой температурой, насморком и ломотой во всём теле. Минимум пять дней надо лежать в постели, пить чай и есть таблетки, но сегодняшнее происшествие, вероятно не даст ему такой возможности. Трагедия, которая разыгралась в третьесортном отеле выбила его из колеи. Случай произошёл вопиющий и страшный. Разного Мустафа повидал за годы службы в туристической полиции и наркотики везли с разных концов света,и проститутки торговали своими телесами, и воровали в отелях и на улицах напропалую, и пьяные драки, бывало с летальным исходом, но убийство ребёнка, да ещё главная подозреваемая родная мать! Он ещё долго вспоминал эту жуткую картину- тело мальчика лежало на полу в ванной комнате с затянутом на шее тонким, пляжным полотенцем в какой-то нелепой позе-руки раскинуты по сторонам, нога подвёрнута неудобно, какое-то неправдоподобное , большое синее лицо с открытым ртом, огромными глазами, в которых читалось ни страх, ни ужас, а удивление, как будто он не ожидал нападения и доверял убийце.Эксперты по предварительному осмотру определили, что убийца подошёл сзади, накинул, жгутом скрученное полотенце и затянул, медленно укладывая на пол, от этого и правая нога завёрнута неудобно. Сопротивлялся мальчик или нет можно было определить при детальном обследовании тела. Посередине комнаты стоял открытый чемодан с вещами, часть пакетов и ещё одна дорожная сумка валялась рядом на полу. Отпечатков пальцев в номере было не много- буквально за пару часов до трагедии была произведена уборка.Обнаруженные отпечатки принадлежали мальчику и его матери, а на пакетах, чемоданах было их множество, но идентифицировать не представлялось возможным, потому что могли принадлежать носильщикам из аэропорта и торгашам с рынков.А на ручке двери отпечатки горничного, который пришёл сменить полотенца, но увидев жуткую картину, так всё заляпал, что определить что под ними было невозможно. Но что могло произойти между этими двумя, самыми близкими людьми?
Он встал, налил из кулера стакан воды, чтобы запить таблетку, затылок ломило и хотелось спать. Он надеялся, что это резонансное дело заберёт криминальная полиция, и надо было соблюсти все формальности для передачи дела - осмотреть место происшествия, опросить свидетелей, составить протоколы.
«Да и вероятно с утра уже журналюги будут совать свои носы во все щели, надо взвесить всю информацию, чтоб не брякнуть что лишнего. Не хватало ещё скандала международного. А лучше всего передать это дело российской стороне, пусть у них голова болит.»- Так он думал перелистывая протоколы, прекрасно понимая, что судебная машина может долго скрипеть колёсами определяя, какое ведомство и какая страна будет заниматься раскрытием этого преступления, но он должен сделать свою часть работы чётко и грамотно.
Опросы свидетелей и персонала отеля по горячим следам дали основания для задержания женщины. Многие видели как она неоднократно скандалила с мальчиком, иногда даже давала тумака, некоторые наблюдали её выпивающей в компании арабских мужчин на территории отеля. Пила она сок или алкоголь точно ни кто не знал. Был ли это один и тот же мужчина, или это были разные ни кто толком вспомнить не мог, но то, что она запиралась с ним иногда в своём номере, в то время как её сын плюхался в бассейне, некоторые могли подтвердить под присягой. Но главными были норвежцы, которые наблюдали инцидент между матерью и сыном буквально за час до убийства. В общем характеристика подозреваемой вырисовывалась не в лучшем свете.
Мустафа выключил в кабинете свет и запер дверь. К утру надо было привести себя в боевую готовность.
Машина заехала за высокие, металлические ворота и Клавдию завели в тесную, окрашенную серой краской комнату. Две женщины в полицейской форме ловко и быстро обыскивали её, негромко проговаривая свои действия для другой охранницы, которая сидела в углу за столом и составляла список изъятых вещей. Всё происходило как-то буднично и обыденно и это всё больше и больше напоминало Клавдии театр абсурда, в котором каждый участник этого представления бездарно играл свою только ему понятную роль. Она стояла абсолютно голая в центре комнаты и пожилая женщина доктор в белом халате, в тонких резиновых перчатках и две охранницы ощупывали каждый сантиметр её тела, снимали ювелирные украшения, раздвигали ноги, нагибали её, заглядывая в ягодицы. С ней ни кто не разговаривал, не просил,не извинялся, просто её, как большую куклу ощупывали и вертели в разные стороны и Клавдия так же молча без стеснения, возмущения подчинялась их действиям. У неё забрали сумочку со всем содержимым, документы, украшения, но позволили одеть её одежду, и после проверки, что не сорвана резьба, отдали бутылку воды,которую сунул ей сердобольный переводчик. Клавдия покорно шла в сопровождении охраны, прижав к груди двумя руками пластиковую бутылку по мрачным, гулким коридорам. С лязгом и скрипом открывались и закрывались двери и с каждой закрывшейся дверью за спиной она лишалась какого нибудь чувства – перестала распознавать запахи, её тело стало неметь, она перестала слышать... и когда закрылась последняя дверь в камеру для Клавдии наступила темнота. И ещё лязгали ключи в замке за спиной, её тело обмякло и завалилось безвольным тюфяком на грязный пол. Но сознание тоненькой ниточкой пульсировало, что может что-то осталось живое в теле и она попыталась что-нибудь произнести, но получился только сип, и Клавдия снова и снова силилась кричать, набирая пыльный воздух в лёгкие пока в её тело и душу по капле возвращалось жуткое осознание происходящего. Так она физически поняла, что пришло горе- у неё нет больше сына, и её крики превратились в рыдания, а тело корёжило и лихорадило пока не открылась дверь и не пришёл врач, который вколол ей успокоительного и Клава впала в беспамятство сна на несколько часов.
Ей снился удивительный, светлый сон. Да и не сон это был вовсе - так было несколько лет назад, когда Ваське только исполнилось три года. Стояло юное лето с ароматом цветущей сирени и черёмухи и гомоном птиц за открытым окном. Она проснулась от того, что Васька пришлёпал босыми ногами к её кровати и теребил за плечо, требуя внимания, сока и конфет. Клавдия затащила его на кровать, щекоча и целуя белобрысую макушку, вдыхая чудесный запах, как пахнут только дети. Сладости она обещала, если он будет хорошо себя вести, не бегать, изображая черепашку Ниндзя, не кричать, как индеец и не прыгать, как Человек- паук. Сегодня они везли Ваську в церковь на крещение- мать настояла. Компания собралась приличная- родители, две тётки бальзаковского возраста с отцовской стороны со своими кавалерами и будущие кумовья- Женька подружка, да парень знакомый- звукооператор с местного телевидения.
И Василий не подвёл, был серьёзным и немного робким. Он был впечатлён высокими, расписными сводами церкви, зычным голосом батюшки, его бородой и одеянием, и количеством детей, которых привели на сегодняшний обряд. Церемония была долгой, но Васька стоически выполнял всё, что должно- стоял в очереди среди других детей и взрослых к купели, целовал крест, задирал штаны, когда батюшка мазал колени и так умаялся, что лишь похвастался своим нательным крестиком, сразу заснул, как только сели в машину.
Стол накрыли по-барски, со множеством закусок, копчёной сёмгой, запеченном в духовке мясом и множеством бутылок разнообразного алкоголя. Подошли ещё коллеги с Клавиной работы, близкие соседи, и гулянка получилась на славу с матерными частушками под гармошку, с песнями, хохотом и анекдотами. Про виновника торжества вскоре забыли, и когда разошлись гости, Клавдия обнаружила его спящего на полу среди игрушек. Мордочка и руки были замазаны шоколадом, новый костюмчик заляпан пятнами неизвестного происхождения и только новый, нательный крестик блестел чисто. Так и не снимал Васька этот крестик, Клавдия только верёвочки меняла, когда они истрёпывались от времени.
Камера была небольшой, с цементным полом, с дыркой в полу чтоб справлять нужду и кран из которого тонкой струйкой текла тёплая, с сильным запахом хлорки вода. Под потолком было небольшое окно без стекла с толстой решёткой. Было душно, и стоял устойчивый запах пота и какой-то дезинфекции. Мебели не было ни какой и эти женщины с разными судьбами,убеждениями, мыслями, которых путь привёл в эти жуткие стены спали прямо на полу кто свернувшись калачиком, кто закрывая голову руками, как будто закрывали свою душу, тело и сердце от постороннего присутствия. Только Клавдия лежала на спине прямая, с открытыми ладонями. Ещё действовало успокоительное и снотворное. Где-то вдалеке мулла запел свою витиеватую песню. Первый луч солнца проник через решётку и песчинки закружили и запрыгали, проникая по все щели и закутки. Сквозь ресницы, как сквозь бамбуковые жалюзи проникал тусклый свет. Клавдия пошевелилась, ощущая, что у неё ещё есть тело, онемевшие конечности постепенно начинали слушаться. Она попыталась сесть, постепенно разлепляя веки. Сознание вернуло воспоминания прошлого дня и утробный вой вырвался из её горла.Она раскачивалась из стороны в сторону, царапала ногтями цементный пол и голосила. К ней подползали, подходили женщины, кто с раздражением, кто с сочувствием. Истерики здесь были не редкость, и ни кого особенно не интересовала причина, надо было просто успокоить эту безумную, потому, как в такую рань вызвать врача получится навряд-ли, как они сделали накануне вечером, а наблюдать страдания было невыносимо. Кто-то пытался дать ей воды, кто-то тряс за плечи, но Клавдия задыхалась от рыданий, как будто душа покидала её. Женщины безуспешно, молча канителились вокруг неё и тогда одна крупная бабища с размаху залепила пощёчину. Клавдия вдруг замолчала, только тихо всхлипывала, кто-то протянул бутылку с водой, кто-то протирал лицо влажным полотенцем, чьи-то услужливые руки подложили под голову кучу тряпок и уложили её обратно на пол. Все вернулись на свои места со своими невесёлыми мыслями и камера затихла ещё на какое-то время.
Клавдия свернувшись калачиком, поджав под себя ноги, лежала тихо со своими чёрными мыслями плохо представляя, что делать и как жить дальше, да и как это будет без сына, в котором она находила весь смысл жизни, и как только она решила запустить туда ещё одного мужчину судьба забирает самое дорогое , как будто надо внести плату за семейную жизнь. Но она решила ни с кем не делиться своими мыслями, да и вообще про Халила она решила по возможности не упоминать.
Через несколько часов принесли скудный завтрак- сухая лепёшка, кусочек сыра и чечевичная каша.Жители камеры оживились, заговорили, потянулись за скудной едой. Клавдия тоже подошла к крану, умылась, пригладила волосы, попила воды из своей бутылки, мысленно поблагодарив переводчика и вернулась тихо в свой угол, к своим мыслям, в свой улиточный домик.
– Ты с Украины, или русская?
Клавдия подняла глаза. Перед ней стояла высокая, красивая девушка. Так показалось ей на первый раз.
– Русская.- Хрипло ответила Клава.
– Я так и поняла. Ты разговаривала во сне.Тебе поесть надо, силы пригодятся,- она протянула тарелку с кашей, лепёшку с сыром и присела рядом,- Вижу, как ты гробишь себя. Ешь через силу. Меня Таня зовут. У тебя покурить есть?
Клавдия мотнула головой, через силу глотая еду и рассматривая собеседницу. Вблизи она уже не казалась красавицей – грубый татуаж бровей, обесцвеченные волосы, которые чернели у корней, зубы с налётом табака.
– Мы с подругой из Украины, забрали за занятия проституцией,- как ни в чём не бывало продолжала женщина,- Козлы-арабы, сидим здесь уже неделю, вместо отеля четыре звезды.Через несколько дней виза заканчивается и билет на обратный путь есть, так что отправят нас восвояси. Такой вот отдых у нас получился на этот раз. А ты что здесь?
- Я Клавдия. Меня обвиняют в убийстве сына.-Клавдия произнесла и сама ужаснулась от дикости этих слов.
– Ни чего себе ты попала!- присвистнула Татьяна.- Тебе адвокат нужен.
– Нужен. –Эхом отозвалась Клавдия и положив под голову ладошки прилегла на голый, бетонный пол. То ли от съеденного, то ли от духоты у неё закружилась голова, и к горлу подступила тошнота. Татьяна подсунула сложенное, несвежее полотенце, погладила по волосам и понесла мыть грязную тарелку, понимая, что Клавдию сейчас лучше не трогать.
Жена Мустафы весь вечер и утро колготилась возле него, отпаивая чаем, таблетками и отварами и к утру следующего дня шеф туристической полиции чувствовал себя достаточно сносно. Криминалисты и эксперты работали до поздней ночи на месте происшествия, снимая отпечатки пальцев, тщательно осматривая каждый сантиметр и волосок в номере отеля и вели допросы персонала и свидетелей. Действия необходимо было провести быстро и слаженно, чтобы не доставить неудобства отдыхающим и не уронить реноме отеля. И уже утром на столе у Мустафы лежали все бумаги и до обеда он просидел в своём кабинете, просматривая протоколы осмотра с места происшествия. В номере помимо пальцев Клавдии, Василия и уборщика было обнаружено множество неизвестных отпечатков. Опрос персонала показал, что во время убийства на морском пляже, принадлежащем отелю загорали туристы из Австрии и они могли бы подтвердить, или опровергнуть алиби Клавдии на это время, но загвоздка состояла в том, что к тому времени, как оперативники обнаружили этих свидетелей, группа туристов из Австрии уже поднимались на борт самолёта, направляющегося в Вену. Мустафа кусал дужку очков и думал, что придётся выходить на австрийских коллег, делать официальный запрос с просьбой, чтоб они провели опрос туристов. Он переговорил со своими коллегами из криминальной полиции и было решено оставить дело русской женщины у него, потому, как касалось только туристов-иностранцев, во всяком случае до получения экспертизы от патологоанатома и приезда представителя российского консульства из Каира. Только и экспертизу и приезд представителя он мог ожидать в лучшем случае завтра утром, но у них ещё было время - по закону они могли задержать её сроком до четырёх суток, а пока он хотел ещё раз поговорить с подозреваемой. Он приказал связаться по телефону с вчерашним переводчиком и отправить за ним автомобиль, а женщину уже везли из изолятора временного содержания сначала в морг для опознания тела погибшего, потом к нему на допрос. Как потом рассказал офицер, который сопровождал Спиридонову в морге, когда она увидела тело, то сначала что-то причитала, гладила и целовала тело мальчика, а потом обмякла и завалилась без сознания, да так, что ударилась головой о край каталки. Потом кое-как откачали её нашатырём и ушибленное место йодом замазали.
Мустафа презирал все эти нечистоты- размалёванных прашмандовок с большими сиськами, в коротких юбках, козлов, которые таскали через границу героин, воров, которые чистили сумочки полоротых туристов и которые не гнушались тырить не только ценности, но и лифчики и трусы из номеров отдыхающих. И когда ввели в кабинет Клавдию Спиридонову у него шевельнулось чувство жалости. Последний раз он испытывал такое чувство, когда приехал в хоспис, где умирала от рака его мать, её тело иссушила болезнь, а в глазах он увидел безнадёжность и смирение. То же самое выражение он увидел в глазах этой женщины, как будто тело ещё красивое и живое, а душа уже угасала.
– Как вы чувствуете себя? Мы можем побеседовать с вами?- Мустафа включил диктофон. Он старался смотреть на синяк на лбу, а не в глаза- не хотел, чтоб она заметила его сочувствие. Переводчик монотонно переводил, подбирая слова, чин пониже рангом, сидя в углу за столом записывал их разговор на бумагу.
– Да. Я в порядке.Спрашивайте. –Тихо сказала Клава.
– Вам нравится в Египте?
– Нравилось до сегодняшнего дня.
– Вы второй раз приезжаете на отдых в этот город. У вас есть какая-то причина приезжать именно на этот курорт, или это случайное совпадение?
- Это совпадение.
Клавдия говорила без эмоций, но она понимала, на что намекает шеф полиции, но ещё ночью решила ни чего не говорить о Халиле.
«Сейчас всю душу вытряхнут из меня, хоть что-то оставлю для себя, да и зачем знать об этом полиции.»- Устало думала она. Они не виделись два дня, а ей казалось, что прошла целая вечность. Халил был так далеко и так близко, но только ему она нужна, только он любит её. Клава цеплялась за эту мысль снова и снова, потому, что она нуждалась в светлых надеждах в то время, когда её окружал мрак и отчаяние.
Шеф полиции опять заставлял её вспоминать каждую мелочь, каждую минуту, которая происходила в день трагедии, сравнивая её рассказы с показаниями свидетелей и как раз на время убийства Клавдия не имела алиби, ни кто её не видел, она ни с кем не разговаривала и ни каким образом не привлекала к себе внимания.Через некоторое время принесли чай и кое- что перекусить. Клава была благодарна за такое внимание- понимала, что не каждого арестованного будет потчевать шеф полиции и от еды не отказалась, потому что в камеру приносят пищу близкую к помоям. Позже допрос продолжился и уже к завершению Мустафа сказал:
-Я хочу предупредить вас, что обвинения предъявленные вам очень серьёзные и по законам нашей страны вам грозит пожизненное заключение, или высшая мера наказания, если суд докажет вашу вину. Я так понимаю, что вы не имеете средств, чтобы оплачивать услуги адвоката, но если в России есть кто-то, кто сможет перевести деньги на счёт адвокатской конторы, мы будем содействовать в решении этого вопроса. Завтра прибудет представитель Российского консульства, для встречи с вами и надо решить много вопросов связанных с вашим делом. Вы должны понимать в какой стране вы находитесь и сделать более комфортным условия пребывания для вас в тюрьме мы не можем, но если у вас есть какие-либо просьбы, разумеется, в рамках разумного, постараемся выполнить.
Клава молчала несколько минут, потом подняла глаза и медленно, давая переводчику перевести произнесла:
–Я прошу записать мои слова. Я не убивала своего сына. Он единственное , дорогое существо, которое у меня было в этой жизни. И у меня нет таких людей, кто бы мог помочь с адвокатом, мои родители пенсионеры, пожилые люди. А просьбы у меня есть. Если это возможно вернуть мою сумочку, там расчёска, влажные салфетки и по мелочи кое-что. И, пожалуйста, бутылку воды и сигареты. Шеф полиции поднял брови.
– Я думал вы не курите.
- Это я в прошлой жизни не курила, а в этой жизни всё по другому.
Клавдия поднялась со стула. Конвоиры уже ждали её . У дверей остановилась, что-то вспомнив:
- У моего сына был нательный крестик, он ни когда его не снимал. Я смогу его забрать?
Мустафа позвонил куда-то по телефону, после короткого разговора положил трубку.
– Крестика на теле мальчика, в комнате, в ванной обнаружено не было.

Они сидели в кабинете одни и пили крепкий кофе, запивая ледяной водой. С соседней мечети мулла запел созывая на вечернюю молитву, красное солнце медленно уползало в пустыню. К концу дня Мустафа опять чувствовал озноб и усталость, он решил просить переводчика о помощи.Они были давними приятелями, иногда играли в шахматы в свободные дни, они не подчинялись друг другу и им легко было дружить.
– Ты сделай по возможности, что русская просила, ну сигареты там, вода, расчёска, я позвоню начальнику тюрьмы, чтоб препятствий не чинил. Да и вот деньги.
Мустафа полез в карман за бумажником. Переводчик замахал руками, мол не волнуйся, сделаю в лучшем виде, встал у окна и закурил. Помолчали. Думали о русской. Мустафа прервал молчание:
- Как думаешь, кто убил мальчика?
- Не знаю, но не думаю, что это русская. Но тебе видней, у тебя все показания на руках. Мустафа вытер пот со лба и продолжил размышления:
- Может он оказался свидетелем чего нибудь, я в прошлом году наркодельцов накрыл в соседнем отеле, там большие деньги были на кону. Америкашки таскали экстези и толкали среди туристов в барах и на дискотеках. Приезжали каждый раз разные люди, но в один и тот же отель. Мы их долго пасли. Завтра опять отправлю в отель своих людей, может что-нибудь нароют ещё.
Они обернулись на стук в дверь.
– Разрешите доложить,- вошёл полицейский.
– Докладывай- скомандовал Мустафа.
– Возле участка собрались журналисты, хотят иметь комментарии об убийстве русского мальчика. Вы сами с ними встретитесь, или ...
– Или, –перебил его шеф полиции.- Комментариев не будет, скажешь, что произошло преступление, идёт расследование, и до выяснения обстоятельств задержана его мать. И пожалуйста, аккуратнее со словами, не арестована, а задержана и ни слова лишнего, а то потом так перевернут, не отбрешешься перед русской стороной.
Уже поздно вечером Клавдии в камеру передали пакет с водой, сигаретами и кое-какими вещами - расчёска, зубная щётка, длинная, хлопковая, светлая рубаха, мыло и плитка шоколада. Сигареты она отдала хохлушкам, за что они были безмерно благодарны. Сама Клава курила давно, но когда узнала о беременности сразу прекратила это дело, а потом уж и не начинала, боясь показать дурной пример сыну. После последнего допроса Клавдии стало по настоящему страшно, она не хотела или закончить свою жизнь в этой стране, или сходить с ума в жуткой камере до конца своих дней. Но находясь здесь она ни чего не могла изменить без денег, без знания языка, без законов, без поддержки адвоката. И только подумала « Всё в руках твоих, Господи!» Она попросила Татьяну прикрыть её, сама помыла под умывальником голову, кое-как тело, одела чистую рубаху и как могла постирала свои вещи. Снова уползла в свою улитку, легла в угол, закрыв голову руками и не обращая внимания на разговоры и галдёж в камере. К ней ни кто не лез с разговорами, женщины просто не знали на каком языке с ней говорить, а украинки не навязывали своё общество, понимали- ей лучше побыть одной после многочасового допроса. Её мысли возвращались в холодные стены морга с белыми стенами, металлическим блеском инструментов, где лежало неестественно длинное и худое тело её сына Василия, Клава беззвучно плакала, зажимая рот ладонями, чтобы не зарыдать в голос. Она и только она была виновата в смерти сына и как теперь жить с этой виной Клавдия не знала. Главное теперь она понимала, почему всё так произошло, и чётко определила причину. Нет, она не винила Халила, она ещё больше нуждалась сейчас в его любви, и он нужен был ей сейчас больше всего, когда весь мир отвернулся от неё. Причина была в ней. Это она предала веру и решила изменить своему Богу и как теперь каяться, как молить о прощении Клавдия не знала. Он уже наказал её за измену, забрал самое дорогое. И дело было не в том, что она готова была принять ислам, а в том, что в душе она уже изменила имя Бога. Она ушла из одной веры , но не обрела другую. Клавдия не была рьяно религиозной, она не знала молитв кроме «Отче наш», не доверяла служителям культа, особенно после нашумевшей в прессе истории с дорогущими часами на руке одного из высокопоставленного деятеля Православной церкви, ей не нужен был посредник между ней и Богом, но она старалась не нарушать заповеди и не грешить, а если таковой неблаговидный поступок имел место, старалась всё исправить и просила Бога простить её и наставить на путь истинный, потому, что у неё в душе и в жизни был Бог, в которого она верила. Она не была безвольной овцой, но смирялась, если Бог посылал ей испытания. Но она так хотела быть счастливой! Наверное нельзя быть счастливой предавая.

Было дождливое осеннее утро, порывы ветра загибали углы зонта. Женька мелкими шажками семенила на работу, она первый раз одела новые сапожки и ей они немного жали, но у киоска со свежей прессой она остановилась, как вкопанная, забыв про дождь и про тугие сапожки. Со стеклянной витрина на неё смотрело испуганное Клавкино лицо. «Что это? Да что это? Как это?» Бормотала про себя Женька. Она выгребла из кошелька мелочь, купила газету и бегом припустила на работу, чтобы скрыться в кабинете и спокойно прочитать статью. Она поняла, если фотография Клавы на первой полосе в центральной газете и с таким несчастным лицом, значит что-то случилось. Но то, что она прочитала не укладывалось в голове. « Русская туристка Клавдия Спиридонова задержана в одном из курортов Египта по подозрению в убийстве собственного сына»! « Какая чушь! Что они тут плетут? Это какая-то ошибка!»- Думала про себя Женя. Она вздрогнула от неожиданности, когда зазвонил телефон. Это был Пётр. Они договорились встретиться в кафе торгового центра через несколько минут. Женя выбежала, забыв в кабинете зонт, слёзы и дождь бежали по щекам, пышная причёска приплюснулась от влаги. Она села за столик в углу, плача навзрыд, салфетками вытирая слёзы. Подошёл Пётр высокий и мрачный, как гроза, молча сел рядом. Они молчали несколько минут.
- Что делать теперь, Петя?- Женя немного успокоилась.
Пётр тяжело вздохнул, он и сам плохо понимал, что же теперь делать, ему было муторно и хотелось выпить залпом бутылку коньяка, опьянеть, потом протрезветь и ни чего не помнить.Он так ждал этого пацана, скучал о нём и мечтал, как научит его кататься на коньках, водить машину, крутить гайки и много всяких мальчишеских дел. Уже в аэропорту, когда они вдвоём пошли есть мороженое, Пётр решил рассказать, что они не только друзья , но непосредственные родственники. Василий неожиданно спокойно отнёсся к этой новости, потому, как оказалось новостью для него это не являлось. Он сказал, что всегда знал, что его папа был спасён в авиакатастрофе, потом долго болел и не мог появиться раньше. И Пётр уверил его, что теперь он ни куда не уйдёт, но пока они не должны ни чего говорить маме, пока это будет их тайной.
Пётр ни секунды не верил в то, о чём прочитал в газете. Когда-то он был влюблён к Клавдию, но она так лихо его отшила, а он не стал навязываться. Ох, если б он знал, что у них сын, он ни за что не отпустил бы её. Потом он женился и его брак был никудышный, жили, как два квартиранта на одной жилплощади,без детского лепета, без шумных выяснений отношений, без гостей, без бурных любовных ласк, пока он не купил ей отдельную квартиру и не подал на развод к радости обоих.
– Женя, иди сейчас на работу, а я поеду в туристическое агентство, где Клавдия покупала тур, они могут посоветовать, что делать дальше. Через пару часов я тебя заберу и отправимся к Клавиным родителям.
Сказав это он вдруг поник плечами и закрыл руками глаза, в его голосе были слёзы и отчаяние:
- Помоги мне Женя, как-то надо сказать родителям об этом.
Да только плохие новости приходят быстро. В квартире были какие-то люди, переговаривались тихо. Ни кто толком ни чего не знал, только догадки да предположения строили, одно было понятно – в доме горе. Мать с заплаканными глазами тихо сидела на диване, отец на кухне, обхватив голову руками, рядом рюмка водки, полная пепельница окурков и пачка газет со статьями о произошедшем. Работал телевизор, ждали новости. Дождались.
- В одном из отелей курортного города в Египте было обнаружено тело восьмилетнего Спиридонова Василия, который по версии следствия был задушен, и по подозрению в совершении преступления была задержана его мать Спиридонова Клавдия ...
Журналист продолжал говорить, на экране менялись кадры, а мать тяжело поднялась и начала завешивать в квартире зеркала.

Мустафа был раздражён. Мало того, что простуда никак не хотела покидать его, да ещё из носа постоянно что-то вытекало. Начальство, как школьнику выговаривало претензии о том, что дело Спиридоновой не сдвигается с мёртвой точки, и что журналисты вездесущие знают об этом деле гораздо больше, чем официальные органы. Но на всё нужно было время. Его люди на сто рядов прошерстили отель,но ни чего нового так и не нарыли, ни каких подозрительных личностей, странных посетителей и сомнительных связей. Не внёс особенной ясности, а даже добавил вопросов отчёт патологоанатома. Под ногтями мальчика были обнаружены частицы кожи Клавдии и это усугубляло положение подозреваемой. Но странное было в другом –характер удушения показывал на то, что убийца вероятнее всего был левшой, а Спиридонова левшой не являлась.
Вскоре должен был приехать представитель Российского консульства, и Мустафа отдал приказ привезти из изолятора Спиридонову.
-Константин Николаевич, сотрудник консульского отдела посольства России.
Представился светловолосый, высокий, лет тридцати пяти мужчина. Он был тщательно выбрит,аккуратно одет и от него пахло хорошим одеколоном. Этот аромат напомнил ей о той, другой, счастливой, беззаботной жизни по ту сторону стен, а сейчас она сидела в уже замызганной, чужой, мятой рубахе, пропахшая запахом табака и хлорки. Она посмотрела на свои ногти и спрятала руки под стол- она стеснялась своей вынужденной неопрятности. Они сидели одни напротив друг друга в просторном, светлом кабинете. Чиновник положил на стол чистые листы бумаги, диктофон и сигареты.
– Клавдия произошло преступление из ряда вон выходящее, нам надо решить много вопросов, но прежде ответьте на один вопрос, от этого зависит дальнейшее наше сотрудничество. – Он сделал паузу. - Это вы убили своего сына?
- Нет.- Просто ответила она,- я ни когда-бы не сделала своему сыну плохо,у меня ни кого нет кроме него.
Клавдия задышала часто, глубоко,чтобы успокоиться, слёзы душили её. Он дал ей время успокоиться и продолжил:
- Вы должны взять себя в руки, вам понадобится много сил. Я просмотрел материалы дела и они говорят не в вашу пользу, но мы попытаемся добиться, чтобы дело передали Российской стороне. Между Россией и Египтом есть договор о правовой помощи, который предусматривает выдачу подозреваемого за преступления, срок наказания за которые более одного года. И если суд признает вас виновной, мы сможем добиться, чтобы вы отбывали срок в российской тюрьме.- Он перевёл дыхание и уже тише продолжал- Но мы должны быть готовы ко всему и понимать, что находимся на территории другого государства, и стопроцентной гарантии не может дать ни кто, тем более, что преступление в котором вас обвиняют, предусматривает не только пожизненный срок, но и высшую меру наказания.
Несмотря на жару Клавдию обдало холодом, ей стало страшно и она ещё больше сгорбилась за столом. Он увидел её реакцию и продолжил:
- Я понимаю ваши чувства, и не хочу понапрасну вас пугать, но мы должны быть готовы к любому развитию событий.
Клавдия еле заметно кивнула.
- Египетские криминалисты провели все необходимые экспертизы –я просмотрел документы, всё сделано на должном уровне, и мы можем отправить тело вашего сына на родину. Страховая компания оплачивает все расходы по транспортировке, я связался с вашими родителям,они готовятся к похоронам.
У Клавдии заныло под ложечкой и густая тоска заполнила пустоты внутри. Она представила как холодное, одинокое тельце везут в аэропорт, искусственные , пышные венки в подъезде родительского дома, мать в чёрном платке, отец курит в поддувало домашней печки.
- И ещё, вам отказано в услугах государственного адвоката, придётся нанимать из частной конторы, я рекомендую очень толкового, но его услуги будут стоить около трёх тысяч долларов. Вы должны понимать, что положение очень серьёзное и без адвоката не обойтись.
Клавдия вяло замотала головой пытаясь его перебить:
–Ни у меня, ни у родителей нет таких денег!
–Вы не должны переживать по этому поводу, необходимые средства уже перечислены на счёт адвоката.
- Но кто дал столько денег?
- Я не могу вам ответить, потому как не знаю,- он задумался на несколько секунд,- вероятно знают ваши родители, они владеют всей информацией.
-И последний вопрос, который я хотел бы вам задать,- Константин Николаевич потёр подбородок,-есть какие-то факты, которые вы скрываете? Потому что если это что-то всплывёт во время следствия и я не буду об этом знать, я просто не смогу ни чем помочь. Клавдия посмотрела твёрдо и покачала головой:
- Я всё рассказала в полиции. Мне нечего добавить. –Она видела, что у Константина Николаевича мелькнула тень сомнения. Но что она могла рассказать,что приехала замуж выходить, что хотела поменять и веру и страну? Но имеет ли это значение сейчас в сравнении с той потерей которая случилась?
–Египетская полиция продлила срок вашего задержания, в связи с выяснением обстоятельств дела. Скажу честно- я не знаю как долго вам придётся находиться в тюрьме, но мы приложим все усилия, чтобы вы вернулись домой. Наше посольство в Египте направит в МИД страны ноту с просьбой передать в Следственный комитет все имеющиеся материалы по делу.Да и на днях вы встретитесь с адвокатом. Сейчас вам принесут еду из ресторана, вы должны поесть.
–Спасибо, –еле слышно сказала Клава, её просто выворачивало на изнанку от еды, которую приносили в камеру, и она уже несколько дней практически ни чего не ела и поймала себя на мысли, что ест нормально только когда к ней являются визитёры.
Утром дамам из Украины сообщили, что они будут депортированы из страны за нарушение закона, и после обеда их сопроводят к самолёту. Они простились тепло, пожелали друг другу хороших дней, и Татьяна презентовала свою поролоновую циновку несчастной русской, у которой будущее было весьма туманным, больше она ни чем не могла ей помочь. Всё это время Клава спала на каких-то тряпках на бетонном полу и подарок был просто королевским. В камере было около десяти женщин, и общались они на языке, которого она совершенно не понимала и поэтому большую часть времени Клавдия молча сидела поджав ноги и уходила в уголки своей памяти. Но мрачность снаружи и чернота внутри настолько иссушали её, что она нуждалась в хоть какой-то светлой иллюзии. И Клавдия представляла, как идёт держа за руку Халила по колено в прозрачной лазурной воде,или как они пьют кофе на террасе его городской квартиры, она в белом, ситцевом платье, а на коленях лежит огромная, красная роза, или они стремительно идут навстречу друг другу, красиво одетые, а прохожие провожают их завистливыми взглядами.
Клавдия чувствовала себя отвратительно, её постоянно мутило от еды, от запахов пота и хлорки. Она потеряла счёт часам и дням.Только в окно камеры она видела рассвет и закат и мулла пел несколько раз в день. Некоторые женщины садились на колени и бубнили долго свою молитву, положив перед собой Коран, только эту книгу можно было держать в камере.

Наконец-то произошла встреча с адвокатом. Это был человек весьма интересный со всех сторон. Лет пятидесяти, невысокого роста, импозантный, с хорошими манерами, маленькими, чёрными глазками и наманикюренными ногтями . Было в нём какое-то несоответствие- двигался он плавно, если не сказать кокетливо, и это расслабляло, но вёл беседу так чётко, что сложно было укрыть какую-либо информацию. Адвокат прекрасно говорил на русском языке, имел элегантные, брендовые очки и массивные, золотые часы. Клавдия очень быстро поняла, что он не зря ел свой лаваш и не тратил время даром. Он был готов к встрече с ней.Вопросы сыпались один за другим, не оставляя время на раздумье.Он рассказал, что один его коллега видел фото Клавдии в газете и поделился, что делал орфи-контракт где-то полгода назад для красивой русской женщины с одним молодым египтянином. Так он выяснил личность Халила, и уже хотел составить с ним беседу, но прежде он решил посоветоваться со своей клиенткой. Клавдия только яростно замотала головой:
- О нет, прошу вас не вмешивайте его, он очень уважаемый в городе доктор и не имеет к этому ни какого отношения.
- Вы виделись с ним в день убийства?
– Нет, мы должны были встретиться вечером, после ужина.
– Какие отношения были между Халилом и вашим сыном?
– Они были почти друзьями.- Клавдия немного смутилась, вспоминая раздражение Халила и Васькины психи, когда, когда будущий муж оказывал ей знаки внимания.- Во всяком случае они ладили друг с другом.
– Вы приехали, чтобы встретиться с Халилом? Клавдия немного замешкалась и заговорила быстро:
- Я хотела показать сыну море, да и отпуск у меня, а в Сибири, где мы живём, наверное уже идёт снег, тур в Египет стоит недорого...
– Вы хотите выйти за него замуж? -Перебил её адвокат.
Клавдия вздохнула, что теперь юлить и скрывать:
- Да я хотела познакомить сына с будущим мужем и встретиться с родителями Халила, но поездку в Каир к родителям он отменил, потому что вроде мать заболела.
– Вы встречались на территории отеля?
- Он приходил сюда несколько раз, в основном мы встречались в городе.
– Когда вы намерены были зарегистрировать брак?
- В мае, когда сын закончит школу.
Она поймала себя на мысли, что думает о Ваське, как о живом. Но адвокат забрасывал её вопросами, не давая времени раздумывать над ответами. Он просил вспомнить вплоть до минуты когда она пришла на пляж, кого она видела в шезлонгах рядом, в какой одежде она была и какого цвета бикини на ней были одеты. Он то возвращался в прошлый её приезд, то спрашивал о том, какую еду приносили в камеру утром. Клавдия не понимала смысла, то ли он намеренно путает её, сбивая с мысли, то ли проверяет её память, то ли проверяет её честность. Принесли еду, и это была не тюремная баланда, а хорошая пища, вероятно привезённая из ресторана. После обеда ещё пару часов он уточнял каждую мелочь. И перед тем, как попрощаться, он протянул ей пакет, где было новое бельё, тонкая рубаха, и какая то еда. Клавдия сердечно поблагодарила и спросила не Халил ли финансирует его работу?
-Я не могу вам ответить на этот вопрос, потому что платежи прошли по банковской системе на счёт моей фирмы со ссылкой на ваше дело. Да меня это не особенно интересует, ваше дело очень резонансное, растиражированное в СМИ, поэтому перечислить мог любой.
Адвокат снял красивые очки, протёр белоснежным платком и напоследок спросил:
- Среди ваших знакомых есть левши?
– Да нет, кажется. Да и какие у меня здесь знакомые?- В голове Клавы мелькнула какая то мысль, но она отогнала её, посчитав не особенно важной.
Адвокат любил комфорт,вкусную еду, дорогую одежду, русских женщин. Он любил свою работу, делал её виртуозно не жалея времени и средств для достижения цели. В машине работал кондиционер, из магнитолы звучала «Пиковая дама» Петра Чайковского. Русская классика литературная и музыкальная была его слабостью, в доме он имел большую библиотеку и просто огромный сборник музыкальных произведений начиная от виниловых пластинок и заканчивая современными электронными носителями. Он зарабатывал хорошие деньги, иногда соглашался на ведение сомнительных дел. Адвокат мог позволить себе водителя, но не хотел, чтоб ему кто то мешал, в дороге ему хорошо думалось. После сегодняшней беседы он понимал, что дело практически проигрышное, всё указывало на мать, как на убийцу.Самое большое, что можно сделать,чтобы избежать смертной казни, или пожизненного заключения, это добиться передачи дела в Россию.Но может произойти какое-то чудо, и это чудо надо сделать своими руками.И если предположить, что русская не виновна, значит надо найти настоящего убийцу. Во-первых надо быстрее встретиться с австрийцами, которые были рядом на пляже, потому, что по официальному запросу ждать придётся долго. А значит надо звонить своему приятелю из Интерпола, чтобы быстрее получить нужные показания. И ещё была одна незамеченная для полицейских фигура- это египетский жених Клавдии. Спиридонова конечно настаивает, что он не имеет отношения, но проверить надо, потому что его главная задача спасти русскую. По всей видимости он действительно не имеет мотива, но он имеет возможность. Он мог незаметно пройти на территорию отеля. Потому что штат сотрудников состоит почти полностью из мужчин, они убирали в номерах, работали в ресторане, несли вахту на ресепшен, привозили продукты, обслуживали в магазинах. И стандартная форма для сотрудников это белая рубашка и чёрные брюки. Халил мог проникнуть на территорию отеля не привлекая ни какого внимания. Так размышлял адвокат, но своими мыслями он не хотел делиться ни с кем,потому, что могла произойти утечка информации, а это в его планы не входило, чтобы газетчики лишний раз трясли его имя до окончательного, победного вердикта.
Шёл дождь со снегом,покрывая ещё зелёную траву белым налётом. Печальная процессия тянулась с кладбищенских ворот к автобусам,таща на ногах большие комья мокрой глины. Клавдина мать шла прямая, высокая, строгая, к ней прилобунилась Женька, держала её под руку, она просто волновалась за пожилую женщину- за последние два дня несколько раз вызывали скорую. Но в остальном всё прошло гладко. Батюшка с местной церкви отпел, как положено, кадилом дымным помахал над гробом и удалился.
Поминки проходили в небольшой, опрятной столовой недалеко от дома.В небольшом провинциальном городе на похороны и на поминки не приглашали, но столько людей не ожидал ни кто. Шли не только друзья, знакомые, соседи, но и просто любопытные, ну а в столовой заседали в три захода, каждая морда алкогольная радовалась до стакана добраться, и горяченьким закусить. Женька попыталась турнуть парочку забулдыг, но Клавдина мать остановила:
- Не трогай, пускай поминают. Все кто пришёл.
В третий заход сели все свои –самые близкие.Встал отец:
-Помянем внука моего Василия, безвременно ушедшего . И прошу всем уяснить себе одно- дочь наша Клавдия не виновата ни в чём.- Голос задрожал, он сжал гранёный стакан с водкой.
–Успокойся бать, сядь, поешь, не митингуй, все понимают, что Клавдия не виновна.- Тихо проговорил Пётр и силой усадил его за стол. Ещё до похорон они договорились с Женькой-она с матерью всё время, а он с отцом,который заливал горькую и мог просто или уснуть, или выкинуть нежелательный фортель, а этого делать было нельзя, потому что, как подозревал Пётр, вокруг кружились журналисты.
В квартире суетились ещё какие-то родственники и всегда было кому составить компанию замахнуть рюмку другую. Но сейчас они были дома и Пётр отпустил контроль, решил, что чем быстрее батя налижется, тем быстрее угомониться. Так и получилось. Мать с женщинами сидели в большой комнате, тоже выпивали помаленьку, тихо разговаривали, смотрели детские фотографии Клавдии и Васьки, вспоминая разные истории. Иногда даже Пётр слышал приглушённый смех и это был хороший знак- может мать немного отвлечётся от горестных мыслей. Зато батина компания на кухне становилась всё шумнее, и кто-то даже попытался запеть грустную песню. И Пётр вспомнил шутку: «Хоронили тёщу- порвали три баяна!» ухмыльнулся, зашёл на кухню цыкнул на певцов, подцепил батю под мышку, который уже дремал в углу на табуретке, и уложил в спальне на кровать, укрыв клетчатым пледом. Вскоре все затихли, улеглись кто где мог, кому на полу мать постелила, кто на диванах-кроватях, Пётр задремал в кресле напротив, завешенного простынёй трюмо, рядом с кроватью, где пьяно храпел Клавдин отец. Сквозь дрёму он ещё много думал о том, что за последнее время эти люди стали ему очень дороги, он переживал за них и хотел заботиться, потому что у него больше ни кого не осталось, кто бы в нём нуждался, конечно не считая матери, которая жила далеко и была под надёжной опекой сестры. И ещё Клавдия. Самое удручающее было то, что он практически не владел ситуацией и имел скудную информацию, которую получал от менеджеров страховой и туристической компаний и то, что читал в газетах. Он достаточно успешный бизнесмен, который имел сеть автомастерских во многих городах области, который привык всё держать под контролем был бессилен, когда пришла беда.

Халил ждал, каждый день ждал, когда приедут из полиции, или придёт детектив, чтобы поговорить с ним, или раздастся телефонный звонок. Он нервничал, был невнимателен на работе, плохо спал и почти не ел. О случившемся он читал в газетах, видел репортажи по новостям. И дело было прежде всего в том, что его надежды рассыпались на глазах, надежды на создание семьи,на открытие его клиники, но самое страшное, что если эта жуткая ситуация даже косвенно коснётся его, то может сильно подпортить его репутацию. Но дни шли за днями и его благополучию ни чего не угрожало, ему ни кто не звонил и не навещал. Он понял, что Клавдия ни чего не рассказала полиции о их связи и о планах на будущее. Постепенно Халил начал успокаиваться и входить в привычный ритм жизни. Иногда он плакал ночами от жалости к своей возлюбленной и к себе. Он молился рьяно, взывая Аллаха успокоить его душу и вселить надежду, надеялся, что всё как-то устаканится и он опять окажется в жарких объятиях Клавдии. Он пообещал себе, что как только всё закончиться он совершит хадж в Мекку в долину Арафат, чтобы очиститься от грехов и начать жить в чистоте до того времени, когда он встретится с Аллахом.
И всё-таки это произошло, как всегда это случается, когда уже покой и беспечность поселились в душе. Однажды утром в его кабинете раздался звонок. Вежливый, мягкий голос представился адвокатом и не вдаваясь в подробности назначил встречу вечером в баре, недалеко от его работы. Халил нервничал, мучительно выбирал линию поведения. Если он будет представлять себя как будущий муж подозреваемой, то он по уши погрязнет в этом неприятном деле, не мудрено, что его могут обвинить в соучастии. А если он отстраниться и сошлётся на лёгкое, курортное знакомство, он будет выглядеть подлецом в глазах адвоката. Так может лучше быть козлом, но не растерять последнее? И решил смотреть по ситуации, молчать и только отвечать на вопросы без сантиментов и лишних откровений.
Адвокат сидел у огромного окна кафе, пил апельсиновый сок со льдом и наблюдал за улицей. Вид он имел ленивый и скучающий, и элегантный портфельчик, стоящий у ножек его стула показывал то, что какой-то среднестатистический клерк просто отдыхает после рабочего дня. Но за очками и постной физиономией скрывался острый взгляд и пытливый ум. И в толпе прохожих и туристов он сразу разглядел того, кого ждал. Про себя он назвал его Жиголо. Этакий красавчик с накаченным торсом, узкими бёдрами,вьющиеся чёрные волосы по плечам с седеющими висками, белоснежная, лёгкая рубашка эффектно оттеняла оливковый цвет его лица и тела. Не мужик, а ходячая реклама.
«Да бабёнки вслед шеи сворачивают. Я тоже в его годы был хорош, но такой успех, как у этого павиана я не имел ни когда.»-Думал адвокат.- «Не мудрено, что эта русская клюнула на него. Да и пару они составляли красивую, хотя видно, что она выглядит гораздо старше. Вот только ему какой резон морочить голову этой русской? Или есть причина?» Адвокат разбирался в людях,хорошо понимал резоны и мотивы их поступков и что-то не складывалось в голове с этой парой.
Разговор получился не особенно долгий, не особенно искренний и оба были не особенно удовлетворены друг другом. Со стороны казалось, что сидят два приятеля или коллеги, пьют кофе и ведут беседу. Адвокат, как всегда, начал мягко и душевно, постепенно убыстряя темп, иногда не давая времени на раздумья:
- Расскажите, какие отношения вас связывали с Клавдией Спиридоновой?
– Мы были близки и даже хотели пожениться.
Халил не знал, что было известно собеседнику и старался отвечать по возможности откровенно.
– Как вы познакомились?
- Когда она приезжала в Египет в апреле этого года.
– Вы встречались на территории отеля, в городе, или в вашем доме?
- Мы встречались в городе, но пару раз я приходил в отель.
– Где вы должны были встретиться в день убийства?
- В городе, в торговом центре.
Адвокат отметил про себя, что Халил не уточнил время и ответил не раздумывая.Хотя это можно объяснить- в газетах было расписано всё до мелочей:
– У Клавдии были здесь знакомые, или друзья?
– Понятия не имею. Может и были, но я этого не знаю.
– Как отнеслись ваши родители к решению жениться на русской?
- Какое это имеет значение?
Халил начал раздражаться, придвинул к себе чашку уже остывшего кофе и начал перемешивать сахар.
– Она гораздо старше, это вас не смущало?
– Нет, не смущало! Что ещё вы хотите узнать?
– Что вы можете сказать о её сыне?-Терпеливо продолжал адвокат.
– А что я могу о нём сказать? Хороший мальчик, мы с ним были дружны, играли . Только не совсем правильно воспитан, видно, что без отца растёт.
– Где вы собирались жить?
– Я здесь снимаю квартиру.
– А извините, на какие деньги вы хотели бы жить? Вы как доктор имеете зарплату неплохую, но содержать семью из трёх человек достаточно трудно. Ваша будущая жена смогла бы начать работу не ранее чем через год, пока решился бы вопрос с документами и паспортами.
– Что вы хотите этим сказать! Да я клинику частную буду открывать в городе.
– А где вы возьмёте такие деньги?
– Не ваше дело!- Огрызнулся вымотанный разговором Халил.
– Дело конечно не моё. Прежде я представляю интересы моей клиентки Клавдии Спиридоновой, но хочу вас предупредить, что если с вами составят разговор в полиции, то они не будут столь любезны, уж кофе вам предлагать точно не будут. Если у меня появятся вопросы, я позвоню.
Адвокат поднялся, оставил деньги за кофе, взял свой портфельчик и отправился к выходу.Он был раздосадован. «Вот за что умные, красивые женщины любят таких ишаков? Даже не спросил про Спиридонову, только за свою шкурку трясётся.» И ещё одна мысль мелькала в голове и не давала покоя, но он ни как не мог уцепиться за неё. Он решил ещё раз тщательно проверить алиби героя любовника на день убийства. На другой день, прихватив фото Халила и Клавы отправился в отель пешком, по дороге прочёсывая все лавочки, рестораны, бары и магазины.
А в это время по широкой улице Каира в большом потоке автомобилей катила машина с номерами российского посольства. Константин Николаевич сквозь марево палящего солнца видел вдалеке пирамиды и думал какой он несчастный, когда учился в МГИМО мечтал о карьере ну например в спокойных, чистых Арабских Эмиратах, или в богатых Катаре или Кувейте, а попал в грязный Каир, где взрывоопасная политическая обстановка, марши и демонстрации, да ещё не женился дома, а здесь в этом смысле почти ни чего не светит. С такими думами он ехал в Министерство Иностранных Дел, и одно могло успокоить его лёгкую грусть, если в Министерстве приняли решение передать дело Спиридоновой Клавдии русской стороне. Он не только переживал за свою соотечественницу, но и положительное решение могло хорошо сказаться на его карьерном росте. Дипломат тем и хорош, что умеет договориться на любом языке.
Назад возвращался Константин Николаевич в приподнятом настроении. Как он и предполагал, египетская сторона решила отбояриться от этого непростого дела и передать все материалы дела вместе с подозреваемой правоохранительным органам России. Он решил сразу созвониться с Мустафой- шефом туристической полиции, чтобы тот приготовил бумаги для передачи дела в Россию и документы для освобождения Спиридоновой из под стражи, понимая, что каждая проведённая минута в заточении превращается в вечность:
–Уважаемый Мустафа прошу вас решить вопрос с размещением Спиридоновой в отеле буквально на несколько часов,тем более, что там в камере хранения стоит её багаж, а я решу вопрос с оплатой проживания и перелёта, надеюсь, что страховая компания возьмёт на себя эти затраты.И ещё, убедительно прошу вас держать как можно дольше в неведении средства массовой информации. А завтра я самолично прибуду в город, чтобы препроводить русскую на самолёт.
-Конечно Константин Николаевич, я всё сделаю в лучшем виде. Надеюсь, что с документами из министерства всё в порядке?
– Не извольте беспокоиться, оригиналы документов у меня на руках и вы их завтра получите, просто хотелось бы , чтобы Спиридонова провела ночь в комфортных условиях, нормально поела и приняла душ перед отправкой в Россию. И ещё- она ни куда не денется из отеля, потому, что у неё нет паспорта, нет денег, да и адвокат присмотрит за ней, но если у вас есть какие-то сомненья, вы можете приставить к ней своего человека.
– Всё в порядке, обойдёмся без лишних людей, думаю, что адвокат не будет рисковать своей репутацией, а я буду ждать его через два часа в своём управлении.
У Мустафы груз с плеч свалился. В Египте было не спокойно, по стране прокатилась волна демонстраций, в ходе столкновений были человеческие жертвы. В крупные города власти ввели бронетехнику. Эта политическая лихорадка могла стать причиной уменьшения количества туристов, и для Мустафы важной задачей было сохранить порядок в большом туристическом центре, обеспечить безопасность жителей и иностранцев. А когда не спокойно, то в страну сразу лезет криминал, солдаты удачи, сомнительные личности и люди Мустафы работали в удвоенном режиме. И поэтому избавиться от дела и тела Спиридоновой было большой удачей.

Мулла пропел четвёртый раз, значит время шло к четырём часам дня. Клавдия не знала куда и зачем её повезут, но то что она не вернётся в камеру стало понятно, когда охранница, которая пришла за ней жестами объяснила, чтобы Клава забрала свои вещи.Что она думала, когда шла по душным, длинным коридорам? Она не знала какое число и какой месяц, она сбилась со счёту, да она и не считала. Ей не было страшно, не было обидно, жалко, она смирилась. «На всё твоя воля, Господи.»- Думала Клава, садясь машину между двумя полицейскими.
Разговор в кабинете Мустафы был недолгим и даже дружелюбным. Клавдии ни кто не предложил сесть, да почему-то все стояли, наверно нагнетая серьёзность и торжественность ситуации. Шеф туристической полиции начал издалека:
- Египет является мусульманской страной, и здесь не существует судов шариата, которые при рассмотрении дела руководствуются религиозными законами, где за преднамеренное убийство человек наказывается убийством, и приговор приводится в исполнение буквально через несколько дней. Вы находитесь в стране свободной и цивилизованной.- Мустафа говорил пафосно, он по настоящему гордился своей страной, да и как не гордиться тем местом, где зародилась одна из древнейших цивилизаций на земле. И так же помпезно переводчик старался донести до Клавдии мысль, что она живой выпуталась из этой драматической ситуации.
- Принято решение передать ваше дело российской стороне.
У Клавдии подкосились ноги. Кто-то подставил стул, и подал стакан с водой.
«Домой.»-Устало думала она. Клавдия уже почти не верила, что сможет вернуться на родину. Она не представляла, что её ждёт в России, но это был её дом, даже в тюрьме, она вдохнёт морозный воздух, увидит снег и услышит пение птиц и конечно увидит родителей, она верила, что они ни когда не бросят её.
Адвокат ждал в соседнем кабинете, они перекинулись с Мустафой несколькими словами, потом он подхватил Клавдию под руку, повёл через заднее крыльцо к своей машине, чтоб избежать встреч с прессой. Они заехали через служебные ворота в тот же отель. Номер был другой, но достаточно комфортный и самое приятное было, что в маленьком коридорчике стоял её багаж. Клавдия ещё раз подумала, что адвокат не зря ест свой хлеб. Она заторопилась в душ, но он остановил её, усадил на стул и сам сел напротив.
–Послушайте меня Клавдия.Только благодаря хлопотам Константина Николаевича вы уже не в калабуше. Документы о вашей передачи он привезёт только завтра.И поэтому вам не следует покидать номер, иначе вы просто подведёте хорошего человека и привлечёте внимание журналистов. Ваш самолёт завтра в 13.00. Ужин принесут через час. У вас есть какие-нибудь пожелания? Может вы хотите увидеть кого-нибудь?
Они оба понимали о ком речь. Клавдия помолчала, она не была готова к встречам и пробормотала:
- Я не знаю, наверное нет,пока не знаю...
– Хорошо, я оставлю вам свой номер телефона, вы сможете мне позвонить, если что-то будет нужно.
Но у адвоката были другие планы, надо было доиграть эту оперу до конца и он надеялся, что позднее он узнает что-нибудь новое об этом деле. Спускаясь по лестнице отеля, он достал сотовый телефон и негромко, коротко о чём-то переговорил.

Клавдия долго стояла под душем,наслаждаясь водой, запахом шампуня и мыла, потом жёстко, до красна тёрла маленькой мочалкой своё тело. Вещи, которые она одевала в калабуше просто свернула и выбросила в мусорное ведро, взамен вытащила из чемодана свежее бельё и лёгкое платье, оделась, включила телевизор. В дверь постучали. Клавдия пошла открывать дверь,подумав, что из ресторана принесли ужин, но на пороге стоял Халил. Как она мечтала и как боялась этой встречи. Так много ужасного произошло, пропастью разделяя прошлое и будущее, что она не знала что ей делать с этой любовью, как можно вернуть эти отношения, и нужно ли что-то возвращать? И постояв пару секунд, рассматривая друг друга обнялись. И всё теснее прижимаясь, неистово целуясь, кривыми путями, не отрываясь друг от друга двигались к кровати, стягивая одежду. Сбивая в кучу подушки, покрывала , простыни, терзая удовольствием тела и еле разлипились, услышав стук. Клавдия чуть приоткрыв за дверь, взяла у официанта коробку с ужином, только поблагодарила сухо-денег на чаевые у неё не было. Коробки с едой разместили посередине кровати. Ели молча, сидя напротив друг друга. Халил взял её руки и спросил:
- Как ты себя чувствуешь?
– Плохо, душа болит.
– Ты любишь меня?
- Я люблю тебя, как ни когда.
– И я люблю тебя.Что мы будем теперь делать?
– Я не знаю Халил, я про себя ни чего не знаю.Меня обвиняют в убийстве...
– Да Клава, адвокат мне всё рассказал,-перебил её Халил,- но ты должна верить, что всё будет хорошо, всё проясниться и мы выполним наши желания и ты вернёшься ко мне. Клавдия тихо заплакала, она уже теряла последние частички веры, что может быть что-то хорошо. Он обнимал её, гладил по голове, целовал руки, плечи, говорил нежные слова, уговаривал и убаюкивал. Клава слегка отстранилась, вытерла слёзы:
-Халил, это же ты дал деньги на адвоката?
Он замешкался, потом заговорил всё быстрее и убеждённее:
- Нет...ты пойми, у меня просто нет таких денег. Наоборот, я хотел просить у тебя на открытие нашей клиники. Ты помнишь, мы мечтали с тобой! Я уже нашёл помещение, и внёс залог двадцать процентов.Через два дня мне надо внести остальную сумму.
Клава посмотрела на него, как будто видела его в первый раз и осторожно спросила:
- А остальная сума это сколько?
-Сорок пять тысяч долларов.
- Халил, а почему ты решил, что у меня есть такие деньги и что я их тебе отдам? Ах!- Она вспомнила, как при первых встречах травила байки, что имеет бизнес, что она дама обеспеченная и занимается недвижимостью в своей стране.
– Но как? Мы же с тобой семья. Мы имеем орфи брак, и как только всё успокоится, мы поженимся официально, со всеми документами и правами для тебя.
Клава нервно хихикнула, потом просто начала ржать. Он смотрел на неё молча, не понимая, что с ней происходит и как на это реагировать. Успокоившись кое-как произнесла:
- Да нет у меня денег, и не было ни когда, нет бизнеса с большим доходом, есть небольшая квартира в Сибири, и работаю я массовиком –затейником в клубе- это тот же аниматор, который работает месяц за 200 долларов! Самая большая драгоценность в этой жизни был мой Васька, и того я не уберегла!
Женщина помолчала обессиленная, потом встала и пошла к дверям:
- Тебе надо идти Халил, нас не должны видеть вместе. Да и устала я, просто хочу спать. Калабуш страшное место.
Халил был обескуражен и растерян. Он поднялся, одел рубашку, натянул брюки и когда вытаскивал очки из кармана выпало что-то мелкое. Клавдия заметила краем глаза и забыла тот час же.
– Можно я провожу тебя завтра?
– Я в полиции про тебя ни чего не рассказывала, так и не надо лишний раз привлекать внимание.
Он резко повернулся, прижал её к себе крепко, портом сполз перед ней на колени и не отрываясь, уткнувшись в подол платья тихо заплакал причитая что-то по арабски. Так и стояли не считая времени. Клавдия прислонилась к косяку двери высокая, с пустыми зелёными глазами, распущенными, ещё влажными волосами, и Халил сидел у её ног, о чём-то просил своего бога на своём языке. И их мысли и тела последний раз были вместе. Они оба понимали это. Понимали, что уже ни какая сила не сможет их соединить и их часы отсчитывали разное время.
–Прости меня Клава, во имя Аллаха милостивого и милосердного, умоляю прости.
Кажется она не спала, а бредила. Мысли будоражили сознание не пуская сон, но от усталости она периодически отключалась, и дождавшись рассвета, лёжа на мятых, влажных простынях решила нарушить запрет и пока в отеле ещё не проснулась жизнь, отправилась к морю. И в чём была одета, так в воду вошла и не останавливаясь уходила всё глубже и глубже пока не скрылась с головой. Тёплая, солёная вода сомкнулась над ней. Клава видела как рядом проплывали диковинного цвета рыбы, кораллы дышали извилистыми губами, и вдруг она не почувствовала дна под ногами и стала биться, пытаясь прыгнуть, глотнуть воздуха, разрезая руками воду, хлебая солёную жидкость. Казалось сердце разорвётся от нехватки кислорода. Ноги почувствовали опору и она оттолкнулась и только губы над водой схватили глоток. На берег Клавдия выползала на корачках, её рвало солёной водой и остатками ужина. Обессиленная она сидела на берегу. Её колотил озноб, хотя солнце уже пекло нещадно.
Она была готова в дорогу. Изрядно похудевшая, бледное, с налётом загара лицо, волосы убраны в хвост, большие очки и ни грамма макияжа. Клавдия знала, что встречи с журналистами не избежать, но давать комментарии, и множить свою сомнительную популярность она не собиралась. Женщина взяла чемодан, чтобы поставить ближе к выходу и на полу увидела, что на плиточном, терракотовом полу что-то блеснуло. Клава подняла с пола маленький серебристый крестик. У неё закружилась голова, она присела на краешек кровати. Это был Васькин крестик, это она поняла точно! Но как он попал в эту комнату? Номер в котором всё произошло был в другом здании, поводили уборку много раз, да и полиция обыскала каждый сантиметр. Клава потёрла виски . Мысль, которая пришла ей в голову была невероятной и жуткой- крестик выпал из кармана брюк Халила, когда он уходя доставал очки!
Адвокат просчитал всё верно, когда позвонил Халилу и предложил навестить Клавдию перед её отъездом,он знал, что египтянин обязательно придёт,хотя было совсем мало времени для организации этой встречи, руководство отеля собрало всех сотрудников, которые работали в отеле в день убийства. Как и в тот день повар ресторана стоял на втором этаже и курил у окна, сантехник, нагнувшись в кустах чинил кран из которого в декоративный кувшин фонтанчиком текла вода, садовник ползал на коленках в цветнике вырывая сорняки, и на кажущийся послеобеденный покой и безлюдность территории отеля все они могли видеть этого человека. А адвоката интересовал только Халил, который утверждал, что не был в этот день в отеле. И ещё он вспомнил, что так насторожило его при первой встрече. В один момент Халил разволновался от неудобных вопросов и стал перемешивать сахар в чашке с кофе левой рукой. «Вот оно! Халил был левшой, хотя хорошо владел обеими руками, но когда нервничал или волновался, то отключал контроль.»
Утро было прекрасным. Адвокат с удовольствием выпил свой ароматный кофе, вместо завтрака вкусно выкурил сигарету. Он любил эти приятные мелочи и позволял даже пару сигарет, когда дело, которое он вёл шло по пути к успешному завершению. Одел белую рубашку, отутюженные брюки, часы, очки, сделал несколько звонков и отправился на встречу к шефу туристической полиции Мустафе.
Они тепло поприветствовали друг друга и после нескольких общих фраз перешли к делу. Адвокат сел за стол, с триумфальным видом достал из портфеля бумаги и положил перед Мустафой. Он рассказал об истории отношений Клавдии и Халила, об их встрече прошлым вечером,как карты –веером разложил листки с показаниями персонала отеля, которые опознали в Халиле посетителя, которого видели в день убийства. Шеф полиции уже сбросил это дело со своих плеч и слушал адвоката больше из вежливости:
- Хорошая работа, господин адвокат, мои люди не смогли нарыть эту информацию. Как вам это удалось?
– Это стечение обстоятельств. Мы встречались с коллегами за обедом, я заикнулся, что веду дело русской, которую подозревают в убийстве собственного ребёнка. И мой приятель сообщил, что видел сюжет по телевизору об аресте этой женщины и вспомнил , что несколько месяцев назад делал орфи-брак для неё и одного египтянина. Ну а что вам не сообщил, так это сами понимаете- профессиональная этика.
– Но как сотрудники отеля смогли опознать его? Во-первых: прошло достаточно времени, во-вторых:сколько народу шастает в отеле.
– О, его трудно перепутать с кем –то. Он просто красавчик, как будто с рекламного постера или голливудского фильма.
– Но на основании показаний персонала, мы не можем предъявить обвинения, мало что его видели в отеле, он отбрешется, что мол забыл какой это был день, какой отель, да и вообще страдает амнезией периодически. Да и какой у него мог быть мотив, зачем ему убивать мальчика?
– Я пока не знаю этого, но тут какая-то история- Халил хочет открыть свою клинику и уже отдал в предоплату солидную сумму, но ему ещё необходимо отдать восемьдесят процентов. Я навёл справки по своим каналам- у Халила таких денег нет. Так может он надеется на помощь Спиридоновой?
- Всё это занимательно, но этим делом уже будет разбираться российская сторона, я уже подготовил все документы, и с минуту на минуту придёт представитель посольства.
– Но есть ещё кое-что важное,- не сдавался адвокат,- этот Халил левша!
– Вот это уже кое-что, но опять же достаточно только для подозрений.
И адвокат достал свой последний козырь:
- Сегодня утром по факсу я получил от своего приятеля из Интерпола допрос свидетелей из Австрии,которые находились на берегу во время преступления, и они в один голос заявляют, что видели Клавдию на пляже.
– Это что же получается,- Мустафа потёр подбородок,- мы должны отправить Спиридонову с миром восвояси, снять все подозрения и продолжать расследование в другом ракурсе, с другими подозреваемыми?
–Именно!
В дверь постучали. В кабинет вошёл Константин Николаевич.
В аэропорт приехали буквально за час до вылета самолёта.Клавдия с Константином Николаевичем в сопровождении двух полицейских в штатском, которые тыкали направо и налево своими корочками, прошествовали отдельным коридором напрямую к стойке регистрации. Отстреливаться от журналистов взялся адвокат. Его окружили журналисты с камерами и микрофонами, задавая вопросы и ловя каждое слово.
– Скажите, в качестве кого Клавдия Спиридонова отправляется в Россию? Она подозреваемая?
Адвокат откашлялся:
- Местные правоохранительные органы посчитали собранные улики недостаточными, и заявляют о снятии обвинений с россиянки. Полицейские пошли на такой шаг из-за недостатка доказательств.
– Дело можно считать закрытым?
– В России её ждут следователи, и по запросу русских египетские власти переслали им материалы дела, и дали возможность Спиридоновой добираться в Россию без конвоя, статуса подозреваемой на родине у неё нет.
На этих словах адвокат поспешил присоединиться к Клавдии и компании, он хотел ещё расспросить её кое о чём. Они сидели втроём за столиками кафе у огромных окон аэропорта. Они смотрели как садились и поднимались в воздух самолёты и пили кофе. Полицейские распрощались и покатили по своим делам- на этом их миссия была выполнена. Разговор не клеился. Без всяких эмоций, молча Клавдия выслушала сообщение Константина Николаевича о том, что она едет домой совершенно свободной. Они понимали, что внешняя свобода мало что значит по сравнению с той тюрьмой, в которую Клава загнала свою душу и сердце. И всё же ей было гораздо легче возвращаться домой с чистой репутацией.
– В России вас встретят родители, мы сообщили им каким рейсом вы прилетаете,- сказал Константин Николаевич и полез в карман,- но на всякий случай я дам вам русские рубли, чтобы вы смогли добраться до дома.
Клавдия покачала головой:
- Не надо, у меня есть немного денег, мне хватит.- Она помолчала минуту,- если бы вы знали как я вам благодарна за всё.
Объявили, что посадка на её рейс заканчивается, они дружно поднялись и потянулись к стойке паспортного контроля. И только сейчас адвокат решил задать Клавдии этот вопрос:
- Клавдия, вы знаете кто убил вашего сына? – он спрашивал и утверждал одновременно.
Она повернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза, разжала ладошку, там лежал серебристый крестик.
–Это крестик моего Василия, он носил его не снимая с самого дня крещения, и в тот день он был на нём, я это хорошо помню. Халил выронил это вчера из кармана брюк, когда приходил вечером в отель.
– Я могу забрать это?
- Да, конечно.
– Как вы думаете, зачем он сделал это?
– Только он знает и может вам сказать...если захочет.
Она отошла несколько шагов, как-то картинно поклонилась своим провожающим, миновала рамку металлоискателя и затерялась в пёстрой толпе.

Самолёт был полный, весёлые, под градусом туристы возвращались с отдыха. В пёстрых рубашках, лёгкой обуви, загорелые и счастливые. С ней ни кто не заговаривал, ни о чём не спрашивал, ни кто не знал её историю, ни кому не было до неё дела. Клавдия отвернулась к иллюминатору и смотрела на проплывающие облака,на маленькие блёстки множества озёр, рассыпанных на земле. Её устраивало её молчаливое одиночество в этом бедламе пьяненьких, хохочущих туристов. Когда пилот объявил, что самолёт идёт не посадку и на земле их ждёт мороз минус восемнадцать градусов, пассажиры начали пялить на себя все возможные одёжки. Клава ужаснулась- у неё имелась куртка, но не для такого холода и если её ни кто не встретит она просто околеет пока доедет до дома, потому, что в кошельке были деньги только на автобус.
Она завистливо посматривала на толпы встречающих, выходя из зала прилёта с большим чемоданом. Было раннее утро, автобусы начинали свои рейсы только через час с лишним и Клавдия решила скоротать время в зале ожидания .Она укуталась в свою тонкую курточку и кажется задремала, и когда почувствовала свежий аромат цветов даже не поняла сон это или явь. Перед ней на корточках с большим букетом жёлтых роз сидел Пётр. Они смотрели друг на друга несколько секунд.
– Извини Клавдия, я немного опоздал, колесо проколол, пришлось менять.
– Ты как здесь?- Клава ожидала увидеть кого угодно, только не его.
- Мне позвонил твой отец, сказал, каким рейсом ты прилетаешь, просил, чтоб я встретил.
– А что ж сам он?
- Пойдём пожалуйста, мне на работу надо успеть, -не отвечая на вопрос и увлекая Клавдию к дверям пробормотал Пётр.
– Спасибо за цветы, мне очень приятно.
– Добро пожаловать на родину дорогая!
Пётр неожиданно остановился, одной рукой обнял её, прижался губами к виску. Так и стояли некоторое время молча, боясь спугнуть возникшее чувство нежности, жалости и благодарности.
Ехали молча. Клавдия наслаждалась, пробегающими за окном картинками- пушистые розовые от восходящего солнца сугробы, высокие сосны и ели с шапками снега на макушках.
–Куда мы едем?
– Я отвезу тебя к родителям.
– О, я смотрю ты стал другом семьи и стал вхож в дом?-Язвительно спросила Клава.
– Да стал, твои родители нуждались в помощи во время похорон, да и сейчас ситуация не лучше- мать уже вторую неделю в больнице с сердечным приступом,а батя или рядом с ней, или пьёт горькую, того и гляди крышу сорвёт.
– Извини, и спасибо тебе за всё.
Клава погладила его по плечу. Пётр наклонил голову и потёрся щекой о её руку.
– Я приеду вечером. Будь, пожалуйста, сильной сейчас, помоги им.
В квартире был бардак, пустые бутылки, полные пепельницы окурков,смятая постель . Отец пьяно, слюняво целовал её, размазывал слёзы по щекам, что-то причитал. Клава загнала его в ванну, кое-как привела в чувство, переодела в чистую одежду. Нашла свой старый пуховик, тёплые сапоги и они отправились к матери в больницу. Клава понимала, что ей надо какими-то силами наладить этот расползающийся мир, иначе её потери будут множиться. Матери уже было лучше, она вставала и могла ходить. Она не упрекала Клаву, только вздыхала горько и прижимала слабыми руками её голову к груди , гладила волосы и тихо говорила:
- Я боялась, что потеряла обоих, но Бог милостив, он вернул тебя. Теперь всё будет хорошо. Похоронили мы Васеньку ладом, всё как положено, спасибо друг твой помог, очень помог, а меня выпишут скоро, я уже хорошо. Вот только отец пьёт, ты бы присмотрела за ним Клавочка.
– Не волнуйся мама, всё будет хорошо, я дома, я с вами.
Остальное время до вечера Клавдия наводила порядок, выносила пустые бутылки и мусор, меняла и перестилала постельное бельё, готовила еду. В доме запахло свежестью, едой и порядком. Клавдия видела, что отец приободрился, но втихаря заглядывал иногда в где-то спрятанную бутылку. Вечером приехал Пётр с Женькой, привезли еды и деликатесов, накрыли стол, позвали соседей, хотя Клава была против. Первую выпили за упокой раба божьего Василия.Вторую за здоровье всех близких и родных. За окном разгулялась вьюга, а в квартире было уютно и тепло и Клавдия чувствовала себя как в детстве - в полной безопасности. Сидели допоздна, разговаривали не громко, наутро решили поехать на кладбище, но сомневались, что к могилке подойдут, потому как сугробы высокие, снега нынче много намело. И всех волновал один вопрос, но ни кто не осмелился спросить. А Клава молчала, ей страшно было говорить об этом, и сердце разрывать воспоминаниями.
Петру постелили на диване в большой комнате, отец захрапел в своей спальне, а они с Женькой легли в комнате, где прошли её детство и юность, ещё долго болтали про новости на работе, сплетничали и мыли кости общим знакомым, только египетскую тему не затрагивали совсем.

Адвокат пришёл рано утром в кабинет Мустафы, в котором находилось ещё несколько офицеров и они сидели уже второй час, размышляя на чём они могут подловить Халила. Все собранные улики были косвенными и при хорошей защите он мог легко отбрехаться от них и не оставить от обвинения камня на камне. Неопровержимых доказательств они не имели, и было решено составить допрос так, чтоб подозреваемый сам рассказал о содеянном. То есть надо было где-то слукавить, где-то жёстко прижать, вызвать свидетелей и провести очные ставки. Для достижения результата можно было бы и манипуляцию с законом произвести, но служителям закона при погонах честь мундира не позволяет, а вот адвокат более свободен в своих действиях, а уж Мустафа со своими людьми, ему подыграют с большой охотой. «Да уж, ёж птица гордая- не пнёшь, не полетит.» Так размышлял Мустафа, подписывая необходимые бумаги.
Решили не откладывать в долгий ящик, звонками вызвали свидетелей,отправили машину за подозреваемым в клинику- лучше, если застанут его врасплох. Как написали, по такому сценарию и сыграли блистательно.
Поначалу мужчина чувствовал себя уверенно и спокойно, на вопросы отвечал без заминки, но постепенно начал терять самообладание. Он отвечал искренне и без утайки об отношениях с Клавдией, о их планах на будущее,о её сыне, но когда перешли к вопросам о дне убийства, и работники отеля опознали именно его из посаженных в ряд нескольких мужчин, Халил сказал,что просто заходил на территорию отеля, но вскоре ушёл не встретив Клавдию и вдруг решил, что ему нужен адвокат, но его просьбу пропустили мимо ушей. Потом стали спрашивать не левша ли он? Да и ответ им был не нужен, они зачитали несколько свидетельских показаний его коллег и родителей, которые подтверждали, что Халил одинаково хорошо владел обеими руками, и если нервничал полностью переходил на левую руку, не отдавая себе отчёт в этом. И на конец прозвучал вопрос о крестике, и как он попал в его карман. Рука Халила непроизвольно дёрнулась к карману, но он быстро взял себя в руки и сделал вид, что не понимает о чём речь. Тогда пришло время адвоката. Он рассказал, что этот крестик отдала ему Клавдия,уверяя, что это он Халил обронил этот предмет при последней встрече в отеле. Мужчина нервно рассмеялся, ссылаясь на то, что эта женщина от горя сошла с ума, её преследуют галлюцинации и не понимает сама, о чём говорит. Адвокат откашлялся, в данный момент он поменял амплуа и превратился в обвиняемого:
- Мы навели о вас справки. Вы из большой, уважаемой семьи, последний сын из трёх братьев. Родители дали вам высшее образование. В Каире, Москве вы получили многие знания, в том числе и знание нескольких я зыков. И в какой-то момент ваши уважаемые, но уже далеко не молодые родители сказали, что дальше надо позаботиться о себе самому. И вы решили, что всю жизнь работать в государственной клинике с маленькой зарплатой, это не для вас, и можно использовать хорошее образование, красивую внешность. Многие женщины любили вас и вы любили многих женщин, особенно женщин состоятельных и способных заплатить за вашу любовь. В доказательство я имею показания адвоката, который делал для вас несколько орфи –браков с женщинами из Германии, Норвегии, Дании, Канады и последняя из России. Эти женщины не первой молодости, очень состоятельные пользовались вами и платили, пока находились здесь, и платили неплохо- сотовый телефон последней модели, компьютер, не считая множество приятных мелочей, а одна даже расщедрилась на подержанный автомобиль, которым вы пользуетесь по сей день. Они забывали вас , как только покидали страну. И вы понимали, что время неумолимо, виски стали седеть, появились морщины. Да и ублажать стареющих дам вам изрядно поднадоело. И вы решили, что вам нужна женщина навсегда, женщина –жена, подруга,и самое главное чтоб имела деньги. Давно вы задумали открыть свою частную клинику, но с доходами доктора и с вашими запросами начать своё дело архисложно. И тут вы встречаете красивую, умную, а самое главное богатую русскую,- адвокат блефовал, но упивался своей фантазией, он был уверен, что если и ошибается, то в мелочах.- Вас не смущало то, что у неё есть ребёнок, главное идти к своей цели не сворачивая.
Халил молчал,изредка мотал головой в знак протеста. Адвокат видел, что попадает в точку и воодушевлённо продолжал:
- В день убийства вы пришли в номер, где оказался только мальчик. Межу вами что-то произошло, что ставило под угрозу будущее и ваши планы. Я думаю, что вы не хотели убивать мальчика, но произошёл конфликт и в порыве гнева вы задушили его.
– Нет, нет, я не делал этого!-Халил был на грани истерики.
–Вы сорвали крестик с шеи и скрутили полотенце, которое было на плечах мальчика и затянули на шее в левую сторону, как делают левши, что подтверждает экспертиза. Но что-то значил для вас этот крестик, раз вы забрали его с собой.- Адвокат взглянул на Халила.
Вены вздулись на руках и на шее Халила, губы посинели. И Мустафа подумал, как бы не пришлось вызывать доктора для доктора, вот-вот с ним припадок случиться.
–И последнее, -продолжал адвокат,- в комнате, в которой вы встречались со Спиридоновой, вы уж извините, были установлены видеокамеры, и на видео ясно видно, что крестик выпал из вашего кармана.Неужели вы думали, что я пригласив вас на свидание с Клавдией не использую эту возможность, чтоб не узнать новую информацию?
Вот здесь адвокат врал,ни каких камер в номере не было, но надо было дожать подозреваемого и превратить в обвиняемого. Так и случилось. Халил несколько секунд сидел тупо уставившись в пол, потом обмяк и тихо проговорил:
- Я всё расскажу, да это я убил. Я его просто ненавидел, зачем она взяла его с собой, оставила бы его с родителями и ни чего бы не случилось.
Из рассказа Халила стала ясна картина произошедшего. В этот день приём в клинике закончился раньше на пару часов, потому, что пациенты отменили по телефону свои посещения, и вместо того, чтобы встретиться вечером, как они договорились, он решил заехать в отель и забрать летние вещи, которые Клавдия планировала оставить у него и лететь в Россию только взяв подарки, которые она купила своим близким здесь в Египте. Дверь в номер была не заперта, в душе шумела вода. Халил начал складывать пакеты в большую сумку. Когда из душа вышел Васька и увидел, что Халил перекладывает вещи, начал кричать, вырывать пакеты,обвиняя материнского ухажёра в воровстве. Халил оправдывался, пытаясь объяснить, что они всё равно будут жить здесь и зачем возить вещи туда –обратно. Но мальчик не унимался, он кидался с кулаками на Халила и вытолкал его из комнаты в маленькую прихожую, пытаясь выгнать из номера. Кричал, что они ни за что не вернутся сюда,что у него отец есть, и он живёт с ними, ждёт их домой, а он Халил пусть уходит из номера, и что он им не нужен. Халил не мог стерпеть такого отношения от пацана,толкнул в ванную комнату, и пытаясь успокоить, скрутил полотенце на шее только слегка, но видать силы не рассчитал.
Но одного не рассказал Халил, что творилось в его душе. Он прикрыл глаза и читал молитву «Господи, я прибегаю к тебе от искушений дьяволов, и я прибегаю к тебе, Господи, чтобы они не явились ко мне!» А сам всё сильнее скручивал полотенце на тонкой шее мальчика.В его голове горел костёр ненависти! Им помыкали эти престарелые прошмандовки, как циркового пуделя за кусочек сахара заставляли на задних лапках танцевать, ублажать их необузданные сексуальные фантазии, в клинике он за гроши должен был до старости возиться с быдлом, а тут ещё этот сопляк, решил его, как собаку гнать. Ну уж нет,ни кто не помешает ему идти к цели. Когда тело обмякло, Халил аккуратно положил его на пол, несколько минут сидел на коленях перед мёртвым телом, потом сорвал крестик с шеи и проговорил слова из Корана: «Неужели же они стремятся к религии другой, чем религия Аллаха, когда ему передались те, что в небесах и на земле, добровольно и невольно, и к нему вы будете возвращены.» Он не думал об отпечатках пальцев, что его могут опознать, в тот момент он не думал ни о чём. Халил спокойно, не привлекая внимания покинул территорию отеля.
Первое время он ждал, что полиция придёт за ним, и на следующий день он узнал из новостей, что Клавдия арестована по обвинению в убийстве. Время шло и его ни кто не трогал даже как свидетеля, и он понял, что Спиридонова ни чего не сказала о связи с ним.

Ещё несколько дней Клавдия провела с родителями, дождалась, когда мать выпишут из больницы, отец придёт в чувство и прекратит обниматься в бутылкой, а сама сможет без страха, что опять увидит кошмар засыпать свернувшись калачиком в своей постели. Но пора было выныривать из уютного забвения и что-то решать с работой, встречаться с коллегами, друзьями, соседями. Пётр звонил ежедневно, справлялся о её делах и планах.Клавдию раздражало такое внимание, и она как-то высказала ему своё недовольство по телефону:
- Послушай Пётр,спасибо тебе за всё, за помощь, за деньги, за заботу, но у тебя есть же своя жизнь. Ходи в кино и рестораны с женщинами, занимайся своим хобби, радуйся жизни. Здесь, с нами живёт печаль,с нами грустно...
– Нет, это ты послушай Клава,- окрысился Пётр.- Я знаю, что тебе пришлось пережить, только я хочу напомнить- я тоже сына потерял! И убийца до сих пор не найден и не наказан! А ты думаешь только о себе, смотрите, какое горе у неё, а то что я тоже могу плакать и страдать, тебе дела нет. Ты из-за своего эгоизма лишила меня сына на много лет...
– Это я эгоистка? – Взвизгнула Клава.-Ты даже не пытался что-то узнать, ты же гордый , два раза в одну дверь не стучишь! Думаешь легко одной было с ребёнком! Да и вообще, катись ты!- И на Клавдию опять нахлынули воспоминания, она бросила трубку , чтоб не разрыдаться .
Мать стояла в дверях, слушала разговор и сокрушённо качала головой:
-За что ты гонишь его ?- Мать присела рядом с ней на диван.- Мы с отцом сразу поняли, что он отец Василия. Как горько он плакал и сильно горевал,от гроба почти не отходил, две ночи рядом просидел, всё волосы Васеньке приглаживал и шептал что-то. Как будто сказки рассказывал, которые не успел в жизни рассказать.- Мать перевела дух, вздохнула тяжело и продолжала,- когда позвонил из Египта какой-то Константин Николаевич, представился сотрудником посольства, и сказал, что тебе нужен адвокат и сколько за него надо заплатить, мы с отцом поняли, что можем потерять и тебя. Деньги нужны были немедленно, а чтоб продать машину или дачу надо время. Тогда Пётр просил нас не беспокоиться ни о чём. Сначала он хотел лететь в Египет, да только меня на скорой увезли, а отец, сама знаешь, в обнимку с зелёным змеем. И Пётр по телефону с этим Константином Николаевичем часто разговаривал, деньги перевёл на счёт адвоката и всё расспрашивал что ты да как.
Клавдия подумала,что она не знала его с этой стороны, а ведь Пётр может быть ранимым и надёжным, а про деньги, откуда они взялись она и думать забыла. «Точно эгоистка, отлегло от задницы, разлеглась на мамкиных подушках, а долги отдавать надо.» И вслух сказала:
- Я отдам деньги, кредит в банке возьму.
Мать взяла руку дочери в свои тёплые ладони и пожала плечами:
- Поговори с ним, да только я думаю он денег не возьмёт, только зря в долги влезешь. За несколько дней до твоего приезда к нам пришёл сосед с первого этажа,услышал, что отец за бесценок свою новую машину продать хочет, тот пьяный во дворе трепался, что мол купил свою красотку в салоне за двадцать тысяч долларов, а продаст за пять. Хорошо Пётр в этот момент был рядом, он соседа по добру поздорову отправил и просил всем желающим передать, что мол лавочка закрылась, ни чего не продаётся и не покупается. А нам с отцом сказал, чтоб прекратили торговлей заниматься, деньги он брать назад не будет.
– Я поговорю,он должен взять.
– Ни чего он не должен,- мягко проговорила мать,- он нуждается в тебе, притёрся, как кот бездомный. Только привык к радостной мысли, что у него сын есть, так эту пустоту тобой сейчас закрывать будет. Бог испытания посылает для того, чтоб было понятно, что счастье рядом, не надо гнаться за ним и искать его за тридевять земель, оно само придёт, когда час настанет. И если Бог отнял самое дорогое, то что-то хорошее готовит для тебя.
- Да не будет хорошего для меня от Бога, мама,хуже меня нет, я даже не грех совершила, который замолить можно,я предала, Бога своего предала за фантики, за мишуру. –В голосе Клавы звучало отчаяние, она посмотрела матери в глаза.- Халил просил меня веру поменять, мусульманкой стать, что мол родители его категорически настаивают, да и если мы семья, то и веры быть одной должны. Я согласилась, говорю, в следующий раз приеду, так и сделаем. Не думала я в тот момент ни о боге, ни вере, только о том, что если ислам приму, то легче будет работу найти, с его семьёй сблизиться, представила себе, что Васька повзрослеет, учиться будет в университете Каира и много дорог откроется для нас. Только Бог отвернулся от меня, и как прощения просить не знаю!
- Не козни себя и не изводи душу виной. Ни в чём ты не виновата, деточка моя. Если Бог живёт в твоей душе, он ни когда не оставит тебя. Вот послушай: Два человека пришли в храм помолиться фарисей и мытарь. Фарисей обращался с благодарностью к Богу: «Благодарю тебя Боже за то что я не такой грешник как прочие люди, я не пью, не ругаюсь, не обманываю. Я пощусь два раза в неделю, отдаю на храм десятину.» А мытарь стоял у дверей храма, не смея даже глаз к небу поднять и переступить порог храма. И только бил себя в грудь повторяя: «Боже! Будь милостив ко мне, грешнику!» И услышал Господь не гордыню и самодовольство фарисея, а смирение и сознание своих грехов- мытаря. Потому что каждый возвышающий себя будет унижен, а каждый унижающий себя возвысится!

Вскоре приехал Пётр. Родители встречали его как родного, мать принесла домашние тапочки, отец потянул на кухню курить. В глубине души шевельнулось чувство ревности и Клава горько подумала, что нельзя в душе иметь даже маленький уголок с пустотой, там надо обязательно поселить новую любовь и привязанность, или там поселится болезнь, которая со временем разрушит душу и тело. Они накрыли на стол и сели обедать. Пётр с шести утра был на ногах и разомлел от сытости, уюта и тепла, сел в кресло и задремал. Мать прикрыла его колени пледом, Клава убирала посуду со стола, отец читал газету. Пётр очень изменился с того времени когда был влюблён в Клаву. Тогда он только купил большой бокс гаража в одном разваливающимся автопредприятии и с головой окунулся в работу и зачастую у него не было времени просто выспаться, а не то чтобы таскать букеты с цветами и обивать пороги в надежде на любовь и взаимность, тем более что тебе уже несколько раз не открыли дверь и не отвечают на телефон. Пётр тяжело делал свой бизнес,иногда нарушал закон, якшался с криминальными авторитетами, ездил на стрелки, был вхож в кабинеты областной администрации, обедал в ресторанах с директорами предприятий. Он был неутомим и дела вёл жёстко, порой жестоко и поэтому был в авторитете, с ним считались и старались не переходить дорогу. У него были приятели и не было друзей, у него были любовницы и не было жены. Он старался не отягощать себя привязанностями. Но Пётр уже не хотел уходить от этих людей, из этого дома,особенно когда за окнами стоял мороз больше тридцати, и он знал, что они нуждаются в нём. Отобедав они отправились в другой город на квартиру Клавы. К дому они подъехали, когда огромный красный шар солнца размазал розовые тона на белых сугробах. Она с тоской думала об предстоящей, одинокой ночи, как будет перебирать Васькины вещи, смотреть его фотографию на стене, расставлять в ряд его машинки. Пётр чувствовал её замешательство, как она не хочет покидать тёплую машину, чтобы на клочки разрывать душу воспоминаниями теми привычными вещами,которые так и стоят , как в день отъезда. И он предложил ей, ни на что не надеясь:
- Хочешь, я останусь с тобой?
Клава подумала несколько секунд:
- Спасибо Петя, за всё спасибо. Хочу. Мне страшно быть одной в пустой квартире. Я наверное скоро привыкну, но сейчас мне тошно быть одной. Я или уеду к Женьке, или напьюсь водки и буду много плакать. Завтра на работу приду с опухшей мордой и все сделают неправильные выводы, а я этого не хочу.
– Пойдём.
Пётр вытащил её чемодан из багажника, поставил на сигнализацию машину, и они не дожидаясь лифта пошли пешком на третий этаж. Почти не разговаривали, пили чай с бутербродами, потом залезли с ногами на диван, включили телевизор. Клава положила голову к нему на колени и попросила:
- Петь, заплети мне косички, мне Вася плёл, когда у меня бессонница была и я быстро засыпала.
- Давай, только я не умею косички, я просто прядки поперебираю.
Когда Клава ровно засопела, он накрыл её пледом и ушёл в детскую комнату, лёг на кровать сына, на его подушку и укрылся его одеялом. Лежать рядом с Клавой было выше его сил. Он хотел обнимать, гладить, целовать, дышать с ней рядом, он хотел её. Он ни кого так не хотел как её, с самой первой встречи и ни одна женщина не манила его так сильно. Да и все чувства к ней были какими то острыми.Когда произошла эта трагедия, и она попала в тюрьму Пётр чувствовал невыносимую боль и тоску,и когда встречал её в аэропорту, она была худенькая с огромными глазами, хотелось схватить её и спрятать у себя в душе, а там холить и лелеять, чтоб она больше не знала боли. Он понимал, что любит её и не хочет больше уходить, но не хотел давить и ждал, что она позовёт его, ждал до поры до времени, но знал, что уже ни когда и ни кому её не отдаст.
Утром стараясь не шуметь и не разбудить Клаву, сварил кофе Он стоял у окна на кухне, курил, задумчиво рассматривая заснеженные улицы и допивая вторую чашку. И не слышал, только почувствовал, как сзади тихо подошла Клава.Часы тикали на стене, а они стояли рядом у окна и смотрели на снег. Она пальцем провела его по спине:
– Ты сваришь мне кофе?
- Нет.
Не поворачиваясь ответил Пётр.
– Спасибо .
- Надо бежать.-Он повернулся к ней и по-дружески положил руку на плечо. - А пойдём сегодня в ресторан.
– А пойдём.
Легко согласилась Клава, потом представила, что встретит кого нибудь из знакомых или коллег, придётся отвечать на вопросы, делать улыбку или рисовать скорбь. Да и для того чтобы перебирать наряды, делать макияж и маникюр у неё не было душевных сил. Вот и опять от дыма сигарет её опять начало мутить, Клава открыла форточку, вдохнула свежего, морозного воздуха и предложила:
– Давай я лучше что-нибудь приготовлю дома.
–Дома, так дома, -Пётр увидел, что Клава побледнела.- Ты в порядке? Тебе надо пойти к врачу.
– Со мной всё хорошо, и спасибо Пётр, ты так много делаешь для нас,- она осеклась, хотела сказать для меня и для Васьки, но поправилась и сказала,- для меня и для родителей.
Она кое-как вытащила себя из дома. Слегка привела себя в порядок и отправилась на работу.Клава как-то незаметно для себя полюбила покой и одиночество. Если раньше она любила большие компании, шум, веселье, песни, танцы до упаду, походы в рестораны, красивые платья, яркий макияж и высокие каблуки, то сейчас она чувствовала уютно в своём улиточном домике. Но когда она зашла во Дворец культуры стало тепло и радостно. Коллектив готовился к Новому году. Развесились гирлянды, нарядилась огромная ёлка, работники сцены таскали декорации к сказке, осветители проверяли свет, костюмер пожилая, полная женщина тащила расшитые блёстками костюм и парик для Снегурочки и увидев Клавдию радостно воскликнула:
- Эй, ребята! Клавдия пришла!
И все побросав свои дела потянулись к ней, ощупывая, осматривая, расспрашивая и рассказывая новости, и что мол, как хорошо,что всё хорошо, да не совсем хорошо, но могло быть ещё хуже. И здорово, что вернулась, а то роль Кикиморы играть не кому на утренниках. Стало тепло на душе и границы её улитки немного расширились. Тут из кабинета на шум выплыла баржеобразная директриса. Начёс на смоляных волосах, жирная подводка и синие тени на глазах, пунцовая помада, сапоги на голенищах мехом наружу и из искусственного меха дамская сумочка, похожая на большую, серую крысу.
«О боже, - подумала Клава,- кто же придумывает такую моду, и зачем искать и шить специальный костюм на Кикимору, вот она готовая уже вышла к народу.»
- А я уходить собралась, дела в городе, но уж пошли, поговорим и решим, что с тобой делать.- Заколыхала большой грудью директриса.
Раньше бы Клава от такой прелюдии впала бы в крайнее волнение, то сейчас, после пережитой трагедии, угроза потерять работу её даже не потревожила. «Это правда- подумала она, – то, что нас не убивает, делает сильней.» Но угрозы ни какой не было. Директриса пожурила её за необоснованное отсутствие на работе, те несколько дней пока она была у родителей, а на остальное время у неё имелись все необходимые бумажки из полиции и из Российского МИДа.
И жизнь как-то покатилась, поехала, побежала. Новогодние праздники занимали почти всё время. Утром грим Кикиморы, детские стихи, подарки, хороводы, вечером-длинное платье, корпоративные вечеринки, шампанское, тосты и пляски до упаду. Её закадычная подруга Женька после работы скорее бежала домой, потому что её новый кавалер не терпел задержки ужина, Клавдия же не хотела приходить домой одна, чтобы не слышать тоскливую тишину. Пётр знал, что она будет валится от усталости, но будет ждать его на работе среди выпивших гостей и коллег и старался приехать и забрать её как можно раньше. Они ни о чём не договаривались, но всё как-то само собой получалось, что они каждый вечер ложились в одной квартире, но в разных комнатах, и утром встречались на кухне, пили кофе, говорили о том, о сём и разбегались по своим делам.
Пышнотелая директриса в честь последнего рабочего дня в этом году была одета крайне блестяще, даже восьмиметровая ёлка на втором этаже с переливчатыми гирляндами множества огоньков и мишуры уступала ей в праздничной нарядности. И расшитое серебристыми блёстками платье, и золотые туфли, и перламутровый лак на ногтях, и даже искрящийся лак на чёрных волосах говорили о торжественности момента. Весь коллектив терпеливо выслушивал разглагольствования культурного лидера о тех достижениях и показателях, которых они достигли за этот год. И все конечно ждали, когда она закончит свои пустые рассусоливания и начнёт раздавать премию в конвертах и подарки в пакетах. Это была многолетняя традиция получать в канун нового года деньги наличными. Эти деньги заработал коллектив корпоративами и утренниками. Часть начальница раздавала сотрудникам, а большую часть с удовольствием запихивала себе в карман. Ни кто её не контролировал, а народ и тем более рад был получить хоть что-то к празднику, потому что зарплата будет только после долгих выходных, где-то в середине января, а долгими, зимними вечерами, сидя у телевизора всякий желал выпить рюмочку – другую да и закусить не квашеной капустой, а как минимум салатом оливье, а может даже заливным из свиного языка.
Большая часть коллектива и не только мужская была уже в состоянии оживления и веселья, и от этого в душном кабинете витал лёгкий алкогольный запах. Подруга Женька была в числе счастливого большинства, что-то болтала, выпытывала, кто и какие салаты будет готовить на стол. Клавдия усмехнулась: « Кто празднику рад, тот накануне пьян!» И вспомнила, как год назад они с ней на пару так радостно и весело готовились к встрече нового года, что хватило сил только сварить яйца и открыть баночку икры. Они кое-как, чуть тёпленькие дотянули до двенадцати часов, открыли бутылку шампанского, выпили по бокалу и упали без чувств на диван, как только прозвучал последний удар курантов. Благо у Василия была гора шоколадных конфет, мандаринов, яблок, мультики по телевизору и всякие игрушки на компьютере, и он не затаил обиды на мать за испорченный праздник. И мало того похмельным утром отпоил их чаем с лимоном, потом, как буравчик втиснулся между ними под одеяло и взял с них обещание, что позднее, как только уйдёт боль из башки, пойдут развлекаться на ледяные горки. Так они лежали втроём, щекотали Ваську, хохотали над анекдотами, а потом оделись потеплее и долго катались на горках пока совсем не замёрзли и не проголодались.
Слёзы подступили совсем близко, в это время зазвонил телефон и Клавдия с облегчением выскочила из кабинета. Через пелену она ни как не могла разглядеть цифры, потом вытерла глаза, вздохнула несколько раз и включила мобильник. По номеру она поняла кто ей звонил и прикрыв ладонью рот тихо ответила. Она не хотела, чтобы кто-то услышал этот разговор и увидел её слёзы.
Пётр видел, что Клава вышла из Дворца культуры сама не своя- шубка расстёгнута, шарф развивается на ветру, ни перчаток, ни шапки.Он выскочил, открыл дверь автомобиля, чтоб она быстрей согрелась в тёплом салоне. Спрашивать не стал, решил- сама расскажет, как только успокоится. Поехали по магазинам, закупить всякой еды,алкоголя, деликатесов, фруктов к новогоднему столу. Дома Клава, сославшись на недомогание и сказав, что приляжет буквально на часик ушла в Васькину комнату. Пётр убедил её, что справится по хозяйству сам, решил накрыть стол, так как делала его мама- с фужерами, мандаринами,с множеством свечей,с хрустальными салатниками, с вилками и ножами из спрятанного в шкафу мельхиора. По телевизору передавали праздничный концерт и он в коротком фартуке носился пританцовывая по квартире в такт музыке, то вытаскивая из шкафов красивые блюда для рыбы и мяса, то лез на стул, развешивая на люстрах серпантин, то зажигая свечи в канделябрах с виньетками, которые нашёл на антресолях в шкафу.
Клавдия вышла в красивом, тёмном платье, торжественная и строгая и Пётр на ходу сбросил фартук, как галантны кавалер распахнул руки, приглашая её на танец.Клава с улыбкой опустила руки ему на плечи. Так они несколько минут протоптались на одном месте в красивой одежде и в растоптанных домашних тапках, прижимаясь друг к друг- то ли как в последний раз, то ли уже не желая разлучаться. Он заметил, что Клава плакала, но пудрилась старательно, чтоб не было видно покрасневшего носа, почувствовал волнующий запах духов тонкий, медовый, еле уловимый. Казалось она слышит, как стучит его сердце, горячая, сухая рука обнимает за плечи, и вена пульсирует на шее. Так бы и топтались рядом до бесконечности, но еле разлепились.Сели рядом, напротив телевизора, как будто семейная пара, прожившая долгое время вместе, знающая привычки друг друга и у которых нет нужды в лишних вопросах и словах. Пётр разлил шампанское по бокалам, но она замахала руками,и они не чокаясь выпили. Клавдия сделала небольшой глоток, вздохнула, поставила фужер, и начала разговор совсем не праздничный и не новогодний, но она решила про себя, что надо это сказать сейчас, что нет смысла продолжать это квартирное соседство с этим чужим и уже таким родным человеком. Она понимала, что каждый день, проведённый под одной крышей будет всё сильнее привязывать их друг к другу и то, о чём она хотела сообщить разрушит этот хрупкий мир, но уж лучше это сделать сейчас, чтобы завтра, в первый день нового года начать жизнь с нового, белого, как снег листа.
- Сегодня звонил адвокат из Египта. Нашли убийцу нашего сына. Сегодня был суд и его приговорили к пожизненному сроку.
Пётр встал из-за стола, взял сигарету, но не решился закурить, сломал и бросил в пепельницу.
– Я знал, что так и произойдёт! Но кто это, за что? Кому наш Васька мог помешать?
Пётр подошёл, сел перед ней на колени, взял за плечи и заглянул в глаза.
– Да не молчи ты, Клава!
Она подняла пустые глаза –ведь давно знала ответ, только не понимала зачем и почему он это сделал, но ещё до того, как нашла, выпавший из его кармана Васькин крестик поняла, что это сделал он. Догадалась, когда лежала на бетонном, грязном полу камеры. Знала и боялась поверить, когда слушала непонятные песни муллы,когда перебирала в памяти последние дни, проведённые вместе с сыном, когда придут и скажут, что её жизнь так же закончится здесь, на чужой египетской земле.
- Это Халил.- Клавдия обхватила себя ледяными ладонями и зябко передёрнула плечами.
-Ты не спрашивай меня зачем и почему, я сама не знаю. Только думай о том, что он наказан.
Пётр прижал её к себе,стал гладить по голове,приговаривая:
- Ты только не вини себя ни в чём. Всё что происходит в этом мире, происходит независимо от нас. Это судьба. Ты...
Клава расцепила его руки и перебила его грубо сама того не желая:
- Вот только не надо ни чего говорить фаталист –Петя! Моя вина со мной и останется на всю жизнь, невзирая на то, через призму какой философии на это смотреть. И ещё - сегодня встретим новый год и ты уходи. Наша история закончена. Ни чего не обещай,не клянись, чтоб потом не пожалеть о сказанном.
Клава поднялась, подошла к окну и уставилась в ночь. А там ребятня и взрослые кувыркались в снегу, пускали в небо петарды, открывали шампанское и пили из пластиковых стаканчиков,целовались и радовались будущему счастью. И Клава вспомнила слова матери, что надо быть счастливой здесь и сейчас, потому что ни кто не знает когда оно придёт это счастье и какое оно на вид, наверное для каждого оно своё и для каждого оно имеет свой цвет, запах,вкус и время.
Пётр сел за стол, положил на тарелки себе и Клавдии по куску запечённого мяса, разлил водки по рюмкам, залпом выпил и твёрдо сказал:
– Я хочу, чтоб ты уяснила себе раз и навсегда. Я ни когда не смогу уйти от тебя, даже если бы я захотел,даже если ты выгонишь меня я всегда хоть тенью от дерева буду рядом, потому что жизнь слишком коротка, чтобы позволять столько потерь.
– Я беременна, -Клавдия повернулась и с вызовом посмотрела на Петра,- от Халила, уже три месяца. Вот видишь, какая это Египетская сила, которая ни как не хочет отпускать и теперь будет со мной до самого конца.
Пётр ещё налил себе полную рюмку, залпом выпил и облегчённо сказал:
- Ну слава Богу, я то думал, что ты меня не любишь, и ищешь всякие причины, чтобы меня турнуть. Да какое счастье, что в тебя вселилась эта Египетская сила!
Пётр выскочил в коридор, пошарил в карманах куртки, подошёл, обнял Клавдию и протянул маленькую бархатную коробочку.
– Пожалуйста, будь моей женой.

Она с юности любила проводить время в шляпном отделе, примеряя различные шляпки-фетровые, соломенные,кожаные. Клава понимала, что не будет их покупать,сначала потому, что у неё просто не было денег, позже потому что к каждой шляпке нужны были соответственные туфли или сапожки и конечно же перчатки и шарф, но было время тотального дефицита, а уж потом потому, что понятия не имела куда она сможет одеть эту красоту- пойти в магазин, купить картошки с колбасой,а потом согнувшись тащиться с набитыми авоськами в красивой фетровой шляпке с кокетливым, бархатным бантом на боку ,или в жёлтой , соломенной шляпе с широкими полями втиснуться в битком набитый автобус и передавать деньги за проезд. Зато сейчас, когда у неё был большой живот, и даже пройтись по магазинам Пётр не отпускал её одну и везде возил на автомобиле у Клавдии было множество шляпок , шляп и шляпенций. Постепенно боль утраты притуплялась. В комнате Васи переклеили обои и поставили детскую кроватку, остальные вещи так и остались на своих местах- так решили оба.
И однажды весной за несколько дней , как отправиться в роддом, Клавдия опять увидела незнакомый номер. Египетский адвокат много извинялся за беспокойство и уверял, что это последний его звонок. Он только хотел сообщить, что Халил в тюрьме покончил жизнь самоубийством и теперь можно уж точно поставить точку в этом ужасном деле, посмотрела на свой огромный живот и подумала, что точки в этой истории не будет ни когда.

© Copyright: Татьяна Бочарова. Дата опубликования: 02.11.2015.

 
 

Оценка читателей

Добавить комментарийДобавить комментарий
Международная Федерация Русскоязычных Писателей - International Federation of Russian-speaking Writers
осталось 2000 символов
Ваш комментарий:

Благодарим за Ваше участие!
Благодарим Вас!

Ваш комментарий добавлен.
Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. Если у Вас его пока нет - Зарегистрируйтесь 

Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. E-mail: Забыли пароль?
Пароль:
Проверяем пароль

Пожалуйста подождите...
Регистрация

Ваше имя:     Фамилия:

Ваш e-mail:  [ В комментариях не отображается ]


Пожалуйста, выберите пароль:

Подтвердите пароль:




Регистрация состоялась!

Для ее подтверждения и активации, пожалуйста, введите код подтверждения, уже отправленный на ваш е-mail:


© Interpressfact, МФРП-IFRW 2007. Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП) - International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW).