Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)

 - 

International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW)

Registration No 6034676. London. Budapest
МФРП / IFRW - Международная Федерация Русскоязычных ПисателейМеждународная Федерация Русскоязычных Писателей


Сегодня: 23 ноября 2017.:
Henri Dabinet

Дымов

По мотивам рассказа А.П. Чехова «Попрыгунья».



1. Москва. Квартира Дымовых на Фрунзенской Набережной. Интерьер ар-деко. В кухне, образующей с гостиной единое пространство, пахнет десертами и кофе. Ужин только что закончился. Ольга убирает со стола, и задержавшийся, кажется, случайно Рябовский предлагает ей свою помощь.

Ольга: Торт пока оставь. Я, пожалуй, съем еще кусочек. Может, ты составишь мне компанию? Я сейчас только посуду в мойку заправлю.
Рябовский: Да, конечно.
Ольга: Вино будешь? Красное осталось.
Рябовский: Не откажусь.
Ольга: Кролик не показался тебе пересушенным?
Рябовский: Нет. Все было очень вкусно.
Ольга: А как тебе наши гости?
Рябовский: Приятные люди.
Ольга: Лена с Ромой - самая необычная пара, какую я только встречала. Знаешь, как они познакомились? В метро. Нет, я серьезно. На станции Арбатской. Помню, Ленка тогда ко мне пришла, мы еще в одной группе на курсах учились, и говорит, Оля, я влюбилась. Подумаешь, дело какое, мы все влюбляемся. А она продолжает, нет, в этот раз все серьезно. И что ты думаешь? Оказывается, этот Рома, порой жутко неуклюжий человек, умудрился прислониться к стене на станции. А там же стены в побелке. Рома себе всю футболку испачкал. Понятное дело, нужно было вытирать. Он и попросил Лену помочь ему. А потом еще телефон у нее спросил, и через неделю в театр пригласил. Так вот и познакомились.
Рябовский: А как вы с Виктором познакомились?
Ольга: В нашей истории, к сожалению, нет ничего необычного. Витя, когда еще учился в университете, стажировался в компании моего отца. Отец его заметил и к себе приблизил. Как знал, что талантливый получится юрист. Стал Вите помогать, привлекать к работе над интересными делами. А как-то раз пригласил домой на ужин. Какой же Витя тогда застенчивый был, до сих пор вспоминаю с улыбкой. Такой смешной! Краснел, взгляд не мог оторвать от стола. Ясное дело, влюбился в меня с первого взгляда. Да и я, что уж там таить, влюбилась. Стройный такой, крепкий. Одет с иголочки. Ему хороший вкус от матери достался. Она мне потом еще на свадьбу платье помогала выбирать. А я тебе о нашей свадьбе рассказывала?
Рябовский: Нет.
Ольга: Сейчас даже фотографии покажу. Подожди секундочку. Тебе понравятся.

Ольга: Представляешь, как это было красиво! Венчание в большой церкви, сотня гостей, все нарядные. Не просто какой-то там ЗАГС, а самая настоящая церковь! А это мы после церемонии все вместе поехали в Кусковский парк гулять. Ты ведь знаешь, как я его люблю. Все, как я в детстве мечтала.
Рябовский: Ты мечтала о пышной свадьбе?
Ольга: Конечно! А какая же женщина о ней не мечтает? Если женщина говорит обратное - значит врет. Все мечтают о роскошном белоснежном платье. Гости, куча подарков, романтичная музыка. Мы даже голубей в небо выпускали, по традиции. Все было так торжественно! Свадьба же только раз в жизни бывает.
Рябовский: Что не мешает всем одинаково ее праздновать.
Ольга: Ну не одинаково, не скажи. Это ведь все огромных денег стоит. Столько гостей, банкетный зал, лимузины. Мало кто себе может подобное позволить. Естественно, без папиной помощи не обошлось, но зато моя заветная мечта исполнилась. Говорят, как свадьбу сыграешь, так и жизнь совместная пройдет. И ведь сам день подобрался, как нельзя лучше. Ясная погода, все вокруг зелено, скульптуры в парке. Словно бы погружаешься в эпоху великолепных балов. Барокко и ампир. Такое бывает действительно лишь раз в жизни. А это платье, посмотри! Шили на заказ в Италии. Ездили туда сначала, чтобы проект оценить, а потом и на примерки. И столько всего там для нашей квартиры купили! Этот столовый набор, например, из чистого серебра.

Ольга: А как тебе мой Витя? Только честно.
Рябовский: Достойный человек. Но уж очень занятой. Сразу видно, что профессионал в своем деле.
Ольга: И даже слишком. Он так увлечен своими судами, что у него не остается никакого времени на досуг. А это ведь ужасно! Вытянуть его на какую-нибудь выставку просто невозможно. Или в театр. И даже если пойдет, все равно с ним потом ничего не обсудишь.
Рябовский: Почему?
Ольга: У него на все один ответ, мол, что не понимаю, то обсуждать не могу. Как будто весь мир должен состоять из одних специалистов.
Рябовский: Такая точка зрения тоже имеет право на жизнь.
Ольга: Знаешь, иногда я даже сама себя спрашиваю, почему я вышла за него замуж? Что я в нем нашла? Ведь мы с ним, на первый взгляд, такие разные люди.
Рябовский: Но у тебя же отец адвокат. А, как известно, девушки подсознательно ищут спутников, похожих на их отцов.
Ольга: Ерунда. Это тут не причем. Они совершенно разные. Я бы своего отца никогда не выбрала. Хоть я его и очень люблю. Наверное, я даже не от досады или разочарования все это говорю, но просто такие мысли иногда сами всплывают. Особенно, когда он в очередной раз говорит, что чего-либо не понимает, и не может обсуждать. Хотя потом, когда я посмотрю на него, я вижу, что он ведь умный и благородный человек, хорошо воспитан, трудолюбив. Да, у нас разные вкусы и разные взгляды. Но ведь все люди разные. Помню, мне еще девчонки, когда мы только начали встречаться, говорили, повезло тебе, такого мужика себе отхватила. Мол, ни в чем нуждаться не будешь, добрый, покладистый. Деньги зарабатывать умеет. Красивый. Не мужчина, а мечта.

В гостиную из своего кабинета входит Виктор.

Ольга: А мы как раз тебя обсуждаем.
Дымов: Я думал, что все уже разошлись. Прошу прощения, что так бессовестно ушел заниматься своими делами.
Рябовский: Ерунда.
Ольга: Ничего, Вить, все уже давно к этому привыкли. Гоша согласился составить мне компанию на бокал вина.
Дымов: Это хорошо. А то у меня еще дела недоделанные есть. Необходимо сегодня завершить. Оль, не подскажешь, где у нас черный маркер?
Ольга: Там, на журнальном столике посмотри.
Дымов: Ага, нашел. Спасибо.
Рябовский: Да, кстати, пока не забыл. А вы не хотите вдвоем на несколько недель съездить в Германию?
Ольга: С чего бы это вдруг?
Рябовский: У меня в следующем месяце будет выставка в Берлине. Новые работы будут выставляться. Я был бы рад, если бы вы поехали со мной. Посетили бы выставку, увидели мои фотографии. Заодно город посмотрите и отдохнете. Может быть, еще куда-нибудь съездите.
Ольга: А это когда будет?
Рябовский: Выставка продлится три недели, с двадцатого числа.
Дымов: Увы, мы никак не сможем поехать. У меня все ближайшие месяцы расписаны. Ни капли свободного времени.
Ольга: Ну, Вить, мы же так давно никуда не выбирались. У нас и визы есть.
Дымов: Не сейчас, Оль. Я не могу.
Рябовский: Дело ваше. Погода там сейчас замечательная, самый сезон для отдыха.
Дымов: Спасибо, Георгий, но мы вынуждены отказаться.

2. Квартира Дымовых позже вечером. Рябовский уже ушел. Дымов сидит за секретером в своем кабинете, разбирая папки с документами. Входит Ольга.

Ольга: Вить!
Дымов: Да?
Ольга: Ты все еще занят.
Дымов: Нет, уже заканчиваю. Совсем немного осталось, и я пойду в душ.
Ольга: Вить, а с тобой можно сейчас поговорить?
Дымов: Да, о чем?
Ольга: Может, ты все-таки попробуешь выкроить для нас, хотя бы неделю. Тебе ведь тоже нужен отдых. Ты все работаешь и работаешь, совсем не расслабляешься. А я очень хочу попасть на Гошину выставку. Я много лет обещаю ему, что приду посмотреть, но никак не получается. А тут Берлин! И ты ведь говорил, что мы куда-нибудь выберемся в этом году.
Дымов: Осенью, может быть, но не сейчас. Я действительно очень занят.
Ольга: Вить! Ну, ты прям как мой отец. Тот тоже всю свою жизнь убил на работу. Так ведь нельзя. Есть много интересного и помимо всяких ваших разбирательств.
Дымов: Оль, это не обсуждается. Я свое слово сказал. Я не могу. Если тебе так хочется попасть на эту выставку, можешь поехать с Рябовским одна.
Ольга: Одна? Как же я одна поеду?
Дымов: Ну, возьмешь и поедешь. А как другие, по-твоему, ездят? Деньги у нас есть. Можешь поехать хоть на все три недели.
Ольга: Нет, Вить, это не дело. Я без тебя не могу. Что я там буду делать одна? Рябовский будет занят выставкой, и вряд ли у него будет время для меня.
Дымов: Оль, ты взрослый и самостоятельный человек. Уж найдешь, чем там себя занять. По магазинам пройдешься. Может быть, чем-нибудь поможешь своему другу с организацией выставки. Как раз твое образование пригодится.
Ольга: Ну ладно. Так ты точно не поедешь?
Дымов: Точно.
Ольга: И я могу позвонить ему и сказать, что поеду одна?
Дымов: Да, можешь. Я не против. Тем более, что буду очень занят все это время, и вряд ли смогу уделять тебе достаточно внимания. Уж прости, но дела подобрались чрезвычайно важные.

Ольга: И все-таки было бы лучше, если бы ты занимался чем-нибудь более творческим. Тебе, по крайней мере, было бы легче меня понять.
Дымов: Ты думаешь? А кто бы тогда деньги зарабатывал?
Ольга: Деньги, Вить, не самое главное в жизни. Если бы их не было, нам бы помог мой папа. Для него это совершенно не сложно.
Дымов: Он и так нам помогает.
Ольга: И все же.
Дымов: Ты, Оль, очень легко рассуждаешь. Ты никогда ни в чем не нуждаешься. Костюмы последней коллекции? Пожалуйста, съездим во Францию, купим. Салоны красоты? Сколько душе угодно. Картина на выставке понравилась? Тоже купим, даже если она потом будет годами пылиться на чердаке за городом. И все это стоит денег, вполне конкретных.
Ольга: Но такова моя жизнь. Так меня вырастили.
Дымов: И именно ради этой жизни я работаю.
Ольга: Но без отдыха это ведь тоже не дело.

Ольга: А знаешь, я иногда думаю, что ты бы и в творческой сфере был великим занудой.
Дымов: Ну, вот почему, если кто-то не разделяет твоих интересов, для тебя это обязательно значит, что человек зануда? Просто, в отличие от тебя, я не люблю судить обо всем подряд, и в том числе о том, в чем ни капли не разбираюсь.
Ольга: А я и не сужу. Просто у меня, в отличие от тебя, есть собственное мнение, а не только фразочки «по закону» и «не по закону». Я живой человек и имею право на собственный взгляд на мир.
Дымов: То, что я молчу, не значит, что я что-либо отрицаю или у меня нет своего взгляда. Я хоть и не понимаю пейзажей и опер, но они существуют и кому-то нужны. И пусть эти кто-то о них рассуждают. А я буду рассуждать о законах.
Ольга: Дымов, уж лучше бы ты отрицал и критиковал все подряд. Ты же весь в этом! У тебя нет собственной позиции вообще ни по какому вопросу. Только законы и нормы. Даже мой отец никогда не был таким занудой.
Дымов: Твой отец? Ну да! Уж он-то очень увлечен искусством! Целыми днями ходит по выставкам, да по театрам. Когда у меня будет своя компания с подобным оборотом в год, тогда мы и поговорим. Твоему отцу уже под шестьдесят, и он сам заработал на свои отдых и увлечения. Да и твоей матери никогда бы в голову не пришло предъявлять ему претензии. Он деньги заработал, и все. Остальное ее не касается.
Ольга: Мой отец всегда поддерживал мамины увлечения.
Дымов: А я, выходит, твои увлечения не поддерживаю?
Ольга: Ну да, деньгами если только.
Дымов: Ты сейчас все сказала?
Ольга: Все.
Дымов: Тогда я пошел в душ.
Ольга: Иди, иди. А я пока все-таки позвоню Гоше.

3. Берлин. Сумерки. Дорожки небольшого парка сдержанно освящаются фонарями. Пара гуляет по направлению к живописному ручью. Мимо Рябовского и Ольги неспешно проезжают велосипедисты.

Ольга: А я и не ожидала, что на твою выставку столько народу придет.
Рябовский: Я сам не ожидал. Приятный получился сюрприз.
Ольга: И все такие заинтересованные. В Европе к искусству вообще относятся трепетнее, нежели в России.
Рябовский: Думаю, это не со страной связано. Просто здесь все очень хорошо организовано. У меня, например, в Италии два года назад выставка вообще провалилась. За две недели ее посетили всего несколько десятков человек.
Ольга: Как жаль. А ведь ты такой талантливый.
Рябовский: Спасибо.
Ольга: Но все же здесь свою роль играет и менталитет. Ты посмотри, здесь же все открыты новому, все гостеприимны. А у нас - во всем малознакомом и непонятном видят угрозу. Интересуются лишь тем, что хорошо разрекламировано. Рекламируют, значит престижно. Скажем, Ночь в Музее или какая-нибудь выставка художника Возрождения в Пушкинском. Сразу появляются тысячи желающих их посетить. И фотографируются, чтобы непременно отметить, что посетили значительное мероприятие. А ведь в искусстве ничего не понимают.
Рябовский: А может быть тебе просто не нравится, когда интерес к искусству проявляют слишком много людей?
Ольга: Нет, что ты! Я всегда за интерес к искусству. Но они ведь это не ради высокого, а чтобы свой статус подчеркнуть. Показать, что они тоже в искусстве разбираются. Это же сейчас модно.
Рябовский: Ну, вот видишь, а ты своего Витю за симпатии к профессионализму ругала.
Ольга: Нет, ну я же не так узко на мир смотрю. Просто одно дело, когда у человека внутри что-то горит при виде красивой картины, и совсем другое, когда ты просто хочешь быть на общей волне.
Рябовский: А у тебя при виде моих работ тоже внутри что-то горит?
Ольга: Я это для образности сказала. Конечно, твои фотографии меня захватывают. От некоторых просто взгляд не оторвать. Я же тебе постоянно говорю, что ты очень талантлив.
Рябовский: Льстишь.
Ольга: Это не лесть, Гош, а честная экспертная оценка. И то, что ты мне друг, здесь роли не играет. Я всегда считала тебя гением.
Рябовский: И не только гением.
Ольга: Это было давно и не правда.
Рябовский: Но это же не значит, что прошлое нельзя вспоминать. Я часто вспоминаю те дни.
Ольга: Гош!
Рябовский: Неужели у тебя внутри ничего не горит при воспоминаниях?
Ольга: Ты мне теперь всегда будешь эти слова припоминать?
Рябовский: Непременно.

Рябовский: Я очень люблю этот мост. Лучшее место в Берлине. Маленький ручей, ограненный мясистой зеленью деревьев и кустов. Уже сумерки, все выглядит так романтично.
Ольга: Та фотография на выставке, ты ведь ее здесь сделал?
Рябовский: Да, именно здесь. С велосипедной дорожки. Кстати, с нее лучше сойти. Немцы не очень любят, когда кто-то встает на их пути. А тем более, сейчас уже темно.
Ольга: И угораздило же их прочертить ее там, где такой красивый вид на воду. С этой стороны уже не так интересно.

Рябовский берет Ольгу за руку, но она спустя мгновение одергивает ее и отходит к противоположному краю моста.

Ольга: Гош, не надо.
Рябовский: Почему?
Ольга: Я замужем.
Рябовский: И что? Это значит, что никто другой не имеет права к тебе прикасаться?
Ольга: Не так.
Рябовский: Это просто знак внимания, и не более того. Цветы же ты от меня вчера приняла.
Ольга: Цветы – это другое дело. А так нельзя. Даже несмотря на то, что мы когда-то были близки друг другу.
Рябовский: Разве с тех пор что-то изменилось? Если не считать того, сколь значительно ты похорошела.
Ольга: А раньше была плоха?
Рябовский: Да нет, конечно. Только сейчас стала чуточку взрослее. И важность появилась во взгляде. Мне это очень нравится. И, может быть, я даже до сих пор тебя люблю.
Ольга: Не говори так. Все в прошлом. У меня есть муж, есть семья.
Рябовский: И неужели Дымов - это то самое, о чем ты всегда мечтала? Я ведь очень хорошо помню, что ты мне тогда говорила.
Ольга: Что ты имеешь в виду?
Рябовский: Ты ведь его не любишь, Оль. Своего Дымова.
Ольга: С чего ты это взял?
Рябовский: Это видно. Ты смотришь на него с преданностью, ты привязана к нему. Он родной тебе человек. Но это совсем не то чувство, о котором мечтают. Не то, что ты ценила когда-то во мне. Ты нашла стабильность, но есть ли рядом с ней любовь?
Ольга: Ты не прав, Гош. Я очень люблю его. Очень. Иначе бы я не вышла за него замуж. И то, что я тебе у нас дома говорила, это все не правда. Я соврала. Я люблю его, а он любит меня. И, пожалуйста, не надо со мной впредь об этом говорить. Тебя это все не касается.
Рябовский: Не заговорю. Я всего лишь хотел сказать, что очень рад тому, что ты сейчас здесь со мной.

4. Москва. Час ночи. Квартира Дымовых. Ольга только что вошла домой, и, обнаружив отсутствие Дымова, звонит ему на мобильный телефон.

Ольга: Алло, Витя? Здравствуй! Это я.
Дымов: Здравствуй, Олечка! Вот уж не ждал твоего звонка. Что так поздно? Или у вас в Германии еще только вечер?
Ольга: Я отвлекла тебя своим звонком?
Дымов: Нет, конечно. Я уже собираюсь ложиться спать.
Ольга: Спать? А ты где сейчас, Вить?
Дымов: Что значит, где? Я дома, конечно.

Ольга: Вить, я так по тебе так соскучилась. И не смогла ждать еще неделю. Я приехала домой. Вить, ты где?
Дымов: Ты уже дома? Неожиданно. Знаешь, Оль, у меня сегодня был очень трудный день. Давай, я завтра домой приеду и все тебе объясню.
Ольга: Вить, ты где сейчас?
Дымов: Я задержался на работе.
Ольга: На работе? Ты что, ночуешь в офисе?
Дымов: Оль, я сегодня очень устал. Если тебе так уж важно знать, то я ночую у друзей.
Ольга: Вить, у каких друзей?
Дымов: У Коростелева.
Ольга: Витя, скажи правду!
Дымов: Оля, дорогая, я сегодня очень устал. У меня был безумно напряженный день. И сейчас я хочу спать. Завтра с утра я приеду домой и все тебе объясню. Если у тебя больше нет вопросов, то я иду спать. Спокойной ночи!

 
 

Оценка читателей

Добавить комментарийДобавить комментарий
Международная Федерация Русскоязычных Писателей - International Federation of Russian-speaking Writers
осталось 2000 символов
Ваш комментарий:

Благодарим за Ваше участие!
Благодарим Вас!

Ваш комментарий добавлен.
Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. Если у Вас его пока нет - Зарегистрируйтесь 

Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. E-mail: Забыли пароль?
Пароль:
Проверяем пароль

Пожалуйста подождите...
Регистрация

Ваше имя:     Фамилия:

Ваш e-mail:  [ В комментариях не отображается ]


Пожалуйста, выберите пароль:

Подтвердите пароль:




Регистрация состоялась!

Для ее подтверждения и активации, пожалуйста, введите код подтверждения, уже отправленный на ваш е-mail:


© Interpressfact, МФРП-IFRW 2007. Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП) - International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW).