Разбитый фужер.


К слову «убийство» я так и не могу привыкнуть, хотя слышу его чаще, чем хотелось бы. В это короткое, но емкое понятие вложена человеческая жизнь, страдания, слезы детей, женщин, стариков.

Стандартная квартира, площадью 24 квадратных метра. Мебель местного производства – стенка, стол, стулья, продавленное кресло, телевизор. На полу дешевенький коврик.
Убита молодая, в расцвете сил женщина, Гаврилова Надежда Львовна, двадцати девяти лет от роду.
Обстановка в помещении не нарушена.Только скрюченный у дивана труп, указывает на разыгравшуюся трагедию.
Множество пустых бутылок, консервных банок, помидоры, зачерствевший хлеб, подсказывали, что застолье продолжалось долго.
Надежду обнаружила мать, приходившая по воскресеньям, навести в доме порядок – протереть, прибрать, вымыть, сдать в магазин бутылки.
Раскрывать убийства, совершенные в квартире, для опытных сыщиков не представляет труда. Главное, выяснить с кем потерпевшая общалась при жизни, употребляла спиртное, сожительствовала, состояла в доверительных отношениях. И раскрутка пойдёт.
Опера приступили к опросу соседей Гавриловой.
Выяснилось, она не работала, в доме допоздна звучала музыка, в адрес приходили мужчины.
Пока инспектора занимались сбором данных, я прошел на кухню. Здесь меня интересовал «уникальный» предмет – мусорное ведро. Именно в нем, нередко, содержится тайна раскрытия многих преступлений.
Обычная пластмассовая ёмкость поведает специалисту, что ел и пил человек в последнее время, чем угощал гостей, какие марки сигарет курил.
Да и вот оно, возможное вещественное доказательство. Среди пробок, яичной скорлупы, картофельных очисток – разбитый фужер.
- Владимирович, - позвал я эксперта-криминалиста. - Что обнаружено в комнате?
- Посуда и мебель тщательно протерты. Нет ни единого “пальчика”, - доложил он.
Вадим Пономарёв проработал экспертом восемнадцать лет и всегда расстраивался, если на месте преступления не находил следов. Сегодня, не было отпечатков даже потерпевшей.
- Вот пища для размышления, - указал я на осколки фужера. – Жду тебя в лаборатории с готовым ответом.

К вечеру, мой заместитель положил на стол подробную справку с автобиографическими данными Гавриловой и по минутам расписал последние сутки ее жизни.
Меня заинтересовали двое мужчин, торчавшие на балконе потерпевшей. Кто они? Это предстояло выяснить в первую очередь.
«Возможно,один из них ночевал у Надежды,- размышлял я.- Второй заглянул позже, принес новую порцию спиртного».
- Женщина, продающая семечки напротив дома, может их опознать, - сказал заместитель. – Но она видела мужчин мельком, издалека. Со слов составлен фоторобот и направлен для опознания близкими, родственниками и соседями Гавриловой.
Мы принялись обсуждать план действий, затем направились в криминалистическую лабораторию.
- На обнаруженном фужере, отпечатки пальцев четкие. Однако, идентичных в картотеке нет, - со вздохом произнес Вадим Владимирович.
В помещение влетел старший оперуполномоченный Керболаев. Отведя меня в сторону, сыщик доложил:
- По фотороботу, дворник опознает техника соседнего ЖЭК. Тот также сутулится и носит очки. Зовут его не то Мухтар Сакенович, не то Сакен Мухтарович.
- С чего начинается рабочий день в конторе, – негромко произнёс я. И сам же ответил, - с чаепития. Завтра сдашь Владимировичу стакан, из которого техник пьет чай.

Утром, я подъехал в отдел в числе первых. Материалы по убийству Гавриловой,срочно потребовал начальник.
В дежурке сидели Керболаев и Вадим . Перед ними возвышалась груда пирожков, окрещённых народом “ухо, горло, нос”.
- Чего так рано? –весело спросил я эксперта.
- Да разве хлопцы дадут отдохнуть. С семи утра на ногах. Ладно, хоть обещали накормить деликатесом. – Оба улыбались.
- Не томи душу, выкладывай новости.
Эксперт потянулся за очередным пирожком :
-Твой опер знает, чем уважить старика. Поэтому, никогда не слышит отказа. “Ухо, горло, нос” моя слабость. Они хороши лишь пока горячие. А экспертизу провожу максимум двадцать минут. Если отпечатки сходятся, то и аппетит у меня, соответственно, улучшается.
Выполняя поручение, Керболаев пришел в ЖЭК на рассвете, «вычислив» время начала работы уборщицы. Сказав старушке , что хочет похмелиться, попросил стакан.
Женщина долго жаловалась на местных алкашей, растащивших посуду. Однако, заметив на раннем посетителе шляпу, а в руках солидную папку, смилостивилась:
- Ладно, возьми. Только верни сразу.
В большой комнате, над каждым письменным столом, висела табличка с указанием фамилии. Керболаев прочитал: «Мухтаров С. М».
В ящике лежал набор чашек, кружек, рюмок. Но сыщик выбрал граненый стакан. Выйдя на улицу, он упаковал стекло в целлофановый мешочек, а такую же посудину, прихваченную из дома, вернул уборщице.
- Порядочного человека видно издалека, - буркнула старушка. – Заходи при надобности.
Четверть часа спустя, Керболаев поднял эксперта с постели и привез в лабораторию. Пока тот сличал следы на стакане и разбитом фужере, горячие «Ухо, горло, нос», снятые прямо со сковороды, уже возвышались на столе.
- Это он, Мухтаров, - важно произнес Владимирович и спешно направился в дежурную часть, «уничтожать» пирожки.

Дождавшись, пока соберется уголовный розыск – десять человек, я создал две оперативные группы. Первая должна доставить подозреваемого в РОВД, вторая – изучить образ жизни, характер, наклонности, взаимоотношения с близкими.
Информация поступила быстро. Техник жил в четырехкомнатной секции с супругой и пятью детьми. Старший сын был женат, имел дочь, но ютился под родительской крышей. В семье Мухтаровых, между отцом и матерью, систематически возникали скандалы. Предыдущую ночь, свет на кухне не выключался. Вероятно, кого-то ждали.
К 13 часам доставили Сакен Махмудовича, среднего роста, плотного, сорокапятилетнего мужчину в очках. Сутулая спина указывала, что он страдает сколиозом.
- Керболаев, веди Мухтарова сюда, - распорядился я. – Допросим вместе.
Сидевший напротив человек был не судим, по милицейским учетам не значился. Однако, как поведет себя, выслушав обвинение?
- Сакен Махмудович, где Вы провели ночь с субботы на воскресенье, - напрямую спросил Керболаев.
- Как обычно, дома.
- Дети этого не подтверждают, а жена просидела ночь на кухне.
Мужчина откинул голову назад, да так резко, что на пол слетели очки. И закрыл лицо руками.
- Расскажите о взаимоотношениях с Гавриловой Надеждой,-напирал сыщик.
Мухтаров беззвучно заплакал.
Минут через десять, слегка успокоившись, произнёс, едва шевельнув губами:
- Я убил из-за ревности.
- Кто еще присутствовал в квартире?
- Знакомый Нади. Выпив фужер вина, молодой человек ушел.

Довести допрос до конца, не дал телефонный звонок. Меня срочно вызывал заместитель начальника УВД города.

Я вернулся в отдел около 18 часов.
Керболаев находился в прокуратуре района, где следователь допрашивал Мухтарова.
«Убийство Гавриловой раскрыто», - написал я красными чернилами в специальной графе отчетности. - Задержан…
В дверь постучали. Дежурный милиционер докладывал, на прием к начальнику угрозыска просится парень.
Вошедший был явно расстроен, мял в руке носовой платок, не зная с чего начать.
Наконец, уставившись в точку на стене, выдавил из себя:
- Моя фамилия Мухтаров. Что с отцом?
- Сакен Махмудович признался в совершенном убийстве, - ответил я. - Следствие решит как поступить дальше.
Не произнеся ни слова, парень вышел в коридор.

Приближалась ночь. Пора идти домой, к жене, детям. Постоять под холодным душем,отдохнуть.
Я привстал с кресла, но в дверном проёме, неожиданно показался сын Мухтарова и с порога заявил:
- Отпустите папу. Он не виноват. Надежду убил я.
- Таким образом отца не выручишь. Взять преступление на себя, очень сложно. Следствие потребует убедительных доказательств. Кроме...
Парень перебил:
- Выслушайте, прошу Вас, - и не останавливаясь, стал рассказывать. – Отец пьянствует. Зарплату не отдаёт. Мама прождала его до рассвета, сидела на кухне, плакала. Не дело сына следить за родителями, тем не менее, я пошел следом и запомнил, притягивавший мужчин подъезд. Воскресным утром, позвонил в дверь. Открыла хозяйка. Папа сидел за столом, заставленным бутылками. На просьбы пойти домой, невнятно промычал:
- Мы п-о-женимся.
Показывая пальцем на выход, Надя скомандовала:
- Убирайся вон.Быстренько.
Кровь ударила в голову. Ничего не соображая, я схватил нож ... вонзил женщине в грудь.
Первым опомнился, сразу протрезвевший отец. Убедившись в смерти Гавриловой, он долго ходил по комнате. Затем, взял полотенце и протер мебель, бутылки, фужеры, рюмки.
« Похоже, парень говорит правду». –Я представил картину произошедшего. На востоке, мужчина, оставивший жену и детей ради любовницы, обрекает на позор не только себя, но и семью. Старший сын, опора и надежда родителей, пытался протестовать. Однако, пролилась кровь.
Наша беседа растянулась за полночь. Ехать домой было бессмысленно. Вытащив из сейфа дневник, я стал записывать события последних дней.

Добавить комментарий