2 апреля 1995г.





Мои дорогие читатели часто спрашивают: почему в детективных романах других писателей описываются сцены внедрения агентуры в преступные группировки, прослушивания телефонных переговоров членов мафиозных структур и наружного наблюдения за перемещениями подозреваемых в совершении преступлений, а Вы, начальник уголовного розыска, данную интереснейшую тему обходите стороной?

Положа правую руку на сердце, отвечаю: работа оперативников с агентурой изложена в приказах МВД, имеющих гриф «совершенно секретно». Все сотрудники уголовного розыска, прежде чем получить для изучения такого рода документ, дают подписку о неразглашении ставших известными им сведений, включающих в себя государственную тайну. Обратите внимание: приказ выдаётся только оперативникам и никому больше.

Действительно, в последние пятнадцать-семнадцать лет слово «агент» нередко произносится и звучит с экранов телевизоров, употребляется в литературе и бульварной прессе. Солидные же издания материалы, связанные с упоминанием агентуры не печатают, справедливо полагая, что предоставивший их человек не может осмысленно осветить затронутую тему, ввиду своей полной некомпетентности в данном вопросе. И правильно полагают и поступают. От фальшивок следует держаться подальше.

Чтобы уяснить кто же пишет об агентуре уголовного розыска, я зашел в книжный магазин, наугад снял с полки пять произведений детективного жанра, по-очереди раскрыл их и прочитал автобиографии писателей.

Что же я выяснил? Да в общем-то ничего неожиданного для себя: двое из них оказались бывшими следователями прокуратуры, двое участковыми инспекторами милиции, один отношения к правоохранительным органам не имел. Иначе говоря все эти люди, «увлекательно» повествующие о встречах сыщиков со своими негласными добровольными помощниками на конспиративных квартирах, никогда в оперативном подразделении не работали, приказов не изучали и, соответственно, подписки о неразглашении секретных данных не давали. Поэтому они и дальше будут писать об агентуре, не опасаясь быть привлечёнными к ответственности. Для них это игра, догадка, вымысел, даже близко реально не отражающий чрезвычайно опасной работы агента и процесса раскрытия преступления.

Но успокою своих дорогих читателей и клятвенно пообещаю, что к концу 2008 года они смогут получить «из первых рук» уникальнейшие дневниковые записи и ознакомиться с документальными событиями, связанными с внедрением агентов в преступную среду. К этому времени действие данной мною подписки истекает. И будьте уверены: из-под пера старого сыщика выйдут самые захватывающие истории.

А пока публикуемые мною рассказы хотя и объединены одним общим названием «Дневник начальника уголовного розыска», печатаются они выборочно, не затрагивая вышеупомянутую тему. Ей запланировано посвятить отдельную книгу.





Часов в восемь вечера в РОВД заскочил на несколько минут мой давний товарищ майор милиции Пётр Полунин. Он работал в должности старшего оперуполномоченного по особо-важным делам УВД города, а сегодня входил в состав суточного дежурного наряда.

- Дай попить, Георгий, и закурить, - с порога произнес он, - во рту пересохло. С утра бегаю как заводной.

Я откупорил бутылку минералки, раскрыл новую пачку сигарет и вытащил из холодильника палку копченой колбасы:

- Ешь, пей, кури.

Пётр залпом выпил полный стакан воды и шумно выдохнул:

- Уф-ф, напряженное дежурство. За день даже присесть не удалось.

Мы оба закурили.

- А что случилось, - поинтересовался я. – В городе ничего из ряда вон выходящего не произошло. Отчего такая усталость?

- Оно так, - сыщик наслаждался табачным дымом, - да только оба трупа пришлось отрабатывать мне, а руководство торопит и требует: дай собранный материал и анкетные данные убийцы.

- А кто кого убил? Что за трупы?

Полунин откусил большой кусок колбасы и с трудом его пережёвывая, пробубнил:

- Утром у себя в квартире был обнаружен труп некоего Басурманова с несколькими ножевыми ранениями на теле. Не буду описывать тебе обстановку и место совершения преступления, в этом нет надобности, скажу лишь, что убийство мы раскрыли сразу же и помчались задерживать подозреваемого.

- Подожди, подожди, - остановил его я, - каким образом оперативная группа установила данные убийцы?

Пётр усмехнулся:

- Дошло до смешного. Преступник обронил у трупа Басурманова справку об освобождении из заключения, а в ней черным по белому написано: Овечкин Михаил Семенович, 1940 года рождения. Проверка его личности по всем нашим учётам и адресному бюро подтвердила, что такой человек действительно освободился из колонии.

- Выехавшая на задержание группа захвата нашла Овечкина мертвецки пьяным, - уверенно продолжил я, - а часть похищенного изъяла из-под его матраца.

Полунин доел колбасу и сунул пачку сигарет в карман супермодной кожаной куртки:

- Ты чуточку ошибся, Георгий. Овечкин за короткое время успел выпить пол ящика заранее припасенного вина и, видимо, решив смыть взятый на душу грех, прямо в одежде плюхнулся в наполненную до краев водой ванну. Дежурный наряд вытащил его оттуда мёртвым.

- Отчего наступила смерть?

- Ответ даст вскрытие трупа, - сыщик взялся за ручку двери. – По предварительному мнению судебно-медицинской экспертизы он захлебнулся.

Крепко пожав мне руку, Пётр устремился вниз по лестнице к стоявшему у входа в здание милицейскому УАЗику с крупной надписью «02».



Оставшись в кабинете один, я принялся убирать со стола остатки пищи, а потом сел составлять список зарегистрированных за прошедшую неделю преступлений. Мне и в голову не пришло, что ровно через месяц, состоявшийся с Полуниным разговор будет вновь дословно повторен здесь же, а количество происшествий в списке пополнится трупом мужчины, извлеченным из ванны.



Весь уголовный розыск находился в подземном тире РОВД, где дважды в год отрабатывались приемы стрельбы из пистолета по бегущей мишени. Оперативники с удовольствием стреляли стоя, лежа, с колена, щеголяя друг перед другом в меткости. Занятие подходило к концу.

- Начальника уголовного розыска просят подойти в дежурную часть, - раздался голос из громкоговорителя. – Срочно.

Засунув оружие в кобуру, я поднялся наверх.

- Убийство, Георгий, – дежурный вручил мне бумажку с адресом. – Звонила Садретдинова Айгуль, дочь потерпевшей.

Взяв с собой заместителя и двух оперативников, я выехал на место происшествия. Искандер Шаймиев безошибочно ориентировался в районе, поэтому в считанные минуты мы домчались до нужной девятиэтажки. У подъезда стояла заплаканная девочка лет девяти-десяти.

- Там.., там.., - всхлипывала она, - мама лежит...и много крови...

Держа ребенка за ручку, Шаймиев первым шагнул в подъезд и остановился у полуоткрытой двери с табличкой № 2.

- Приглашать соседей, - спросил он, - или пока обойдемся без понятых?

- Обойдемся. Осмотрим помещение и определим что и как произошло, - ответил я. – И следователя прокуратуры ждать не будем, он появится здесь не раньше, чем через час. Нам нельзя упускать драгоценное время.

Я вошел в квартиру и сразу же увидел труп Садретдиновой. Она лежала ничком, перегородив проход из узкого коридорчика в зал. Но... меня заинтересовала не поза потерпевшей, не количество нанесенных ножевых ранений, не обстановка в комнате... В глаза бросился валявшийся на полу, в луже впитавшейся в ковер крови, потрепанный паспорт.

Аккуратно подняв его и раскрыв первую страничку, я прочитал: Шурпаев Рахмонали Исанбаевич, 1935 года рождения, а следом стоял штамп прописки – улица Фирдоуси, дом 7/3, квартира 80.

Искандер показал фотографию прижавшейся к нему девочке:

- Кто это? Твой дедушка, папа, дядя, мамин брат, сосед?

Она искоса взглянула на потертое изображение и, шмыгнув носом, ответила:

- Я его не знаю.

Выписав адрес, Шаймиев вытащил из кармана миниатюрную рацию и посмотрел на меня:

- Будем вызывать группу захвата?

- Судя по всему убийство совершено близким знакомым хозяйки квартиры, которому она открыла дверь, - высказал я предположение. – Возьмем его втроем. А один из оперов останется встречать дежурный наряд.

Положив паспорт на прежнее место, мы сели в автомашину и молча поехали на улицу Фирдоуси. Нам предстояло задержать человека, прямо или косвенно причастного к убийству женщины. В подобной ситуации каждый оперативник четко знает свои обязанности и не нуждается в подсказке или спешной корректировке действий.

Однако водитель напрасно гнал машину, не обращая внимания на дорожные знаки и превышая установленную в городе максимальную скорость. Проникнув в квартиру Шурпаева, мы обнаружили его мертвым в доверху наполненной водой ванне. Перед смертью он успел выпить несколько бутылок крепленого вина.



Я созвонился с руководством УВД города и попросил направить к нам в РОВД для оказания практической помощи в раскрытии убийства Садретдиновой старшего оперуполномоченного по особо-важным делам Полунина.

- А почему Полунина, - недовольно спросил заместитель начальника Управления. - Есть более опытные сотрудники.

Мне пришлось корректно напомнить, что в составе дежурного наряда он выезжал на место совершения аналогичного преступления и собственноручно вытаскивал из ванны труп ранее судимого Овечкина. Поэтому лишь Полунин может провести параллель между двумя загадочными убийствами и поделиться со мной выводами.

- Хорошо, жди, - проронил зам. и в трубке послышались короткие гудки.



Петр прибыл в РОВД вечером. Как и месяц назад он уселся за письменный стол, попросил у меня сигарету и откупорив бутылку минеральной вода, шутливо заметил:

- Если и дальше преступники будут оставлять возле трупов свои документы, то очень скоро службу уголовного розыска сократят за ненадобностью.

- Думаю, что на самом деле все обстоит гораздо серьезнее, - я не воспринял иронии товарища. – Истинный убийца сейчас спокойно прогуливается по городу. Он уверен, что оперативники не смогут его «вычислить». Нет абсолютно никаких улик.

- Да, это так, - подтвердил Полунин. – По делу Басурманова подозреваемых нет, кроме Овечкина. Следователь прокуратуры готов убийство списать на него.

- Мне необходимо ознакомиться с материалами уголовного дела, переснять фототаблицы, заключения судебно-медицинского эксперта и протоколы допросов, сопоставить характер полученных ранений Басурмановым и Садретдиновой. Я хочу знать все, вплоть до температуры воды в ванне и показаний отпустившего Овечкину вино продавца магазина.

Пётр раскрыл стоявший у его ног дипломат и извлек папку:

- Нет ничего проще. Можешь это сделать, не выходя из кабинета. Тут копии всех материалов, переданных в прокуратуру. Почитай внимательно, а утром посоветуемся как быть и что делать дальше.

Я пригласил к себе в кабинет Шаймиева Искандера. Вдвоем мы стали изучать протоколы осмотра места происшествия и изъятия вещественных доказательств, объяснения родственников Басурманова и захлебнувшегося в ванне Овечкина.

Потерпевшие были люди разные по возрасту, увлечениям, роду занятий. Что связывало их между собой? Первый работал инженером на заводе вычислительной техники, второй за несколько недель до смерти освободился из мест лишения свободы. Братья Басурманова настаивали на том, что он не мог пригласить домой алкоголика с криминальным прошлым, тем более, водить с ним дружбу.

Однако изъятые из-под матраца Овечкина вещественные доказательства убедительно свидетельствовали, что встреча состоялась и именно в квартире инженера.

- Между ними, или вернее с ними, был третий человек, - Искандер закончил чтение очередного документа, - вероятно, Овечкин помог ему совершить убийство, после чего напился и залез в ванну.

- Возможно так оно и есть. Меня более всего смущают девять пустых бутылок. Овечкин при всем своем желании не успел бы проглотить такого огромного количества спиртного. Его смерть и убийство Бесурманова разделяют лишь полтора-два часа.

- А убийство Садретдиновой и труп Шурпаева разделяет и того меньше – один час, - добавил Шаймиев. – Давай, Георгий, усилия группы Воробьёва нацелим на установление третьего лица. Уверяю тебя, третий человек есть. Он является организатором убийства как Басурманова так и Садретдиновой.

Я всегда прислушивался к мнению заместителя. Он обладал аналитическим складом ума, имел колоссальный опыт работы по раскрытию тяжких преступлений, а главное – не подводившую его особенную оперативную интуицию, позволявшую принять правильное решение в любой непредвиденной ситуации. Чувствуя правоту Искандера, я утвердительно кивнул головой: - Будь по-твоему.



Тем временем в РОВД вернулись двое сыщиков, проводивших повторный осмотр квартиры Садретдиновой. Уголовный розыск всегда, после окончания первичных следственных действий и отъезда работников прокуратуры с места происшествия, вновь осматривает помещение. В спокойной обстановке, не спеша, просматривается переписка потерпевшей(потерпевшего), перелистываются семейные фотоальбомы, учебные пособия и художественная литература, перебирается содержимое ящичков, полок, выворачиваются карманы висящих в шкафу пальто, курток, брюк. Эти действия направлены на поиск не замеченных ранее записок, адресов, номеров телефона, других спрятанных предметов, могущих оказаться ключиком к раскрытию преступления.

Отыскать среди вороха бумаги и разбросанной одежды невидимый глазу крошечный ключик нелегко. Но его терпеливо ищут.

Старший оперуполномоченный Воробьев начал докладывать мне и Шаймиеву результат повторного осмотра:

- В старой женской сумочке, покоившейся среди выстиранной стопки простыней, мы обнаружили некоторые документы, - он раскрыл свидетельство о заключении брака. - Выйдя замуж, потерпевшая оставила себе девичью фамилию – Садретдинова. А замуж она вышла за...Басурманова.

- За кого? – вырвалось у Искандера.

- За Басурманова Мансура, - отчетливо повторил сыщик. – Несомненно, что именно её бывший муж убит более месяца назад в соседнем районе. Все данные, включая дату рождения, совпадают.

- Вот так новость, - воскликнул Шаймиев. – Докладывай дальше, ведь ты ещё не все выложил.

Воробьев улыбнулся, давая нам понять, что время потрачено не напрасно:

- Из сумочки изъяты и финансовые документы. Вот двадцать платежных квитанций о приеме от налоговой инспекции Гагаринского района ста миллионов рублей (приблизительно сто тысяч долларов). Изучить их мы не успели, но сам факт хранения дома банковских бумаг строгой отчетности вызывает множество попутных вопросов.

Я разложил на столе квитанции, датированные 1993, 1994 и 1995 годом. Садретдинова работала кассиром в одном из банков. В её обязанности входило принять деньги от организации, расписаться на документе, заверить круглой печатью, и вернуть законно оформленный корешок клиенту. Затем поступившие средства передать старшему кассиру.

- Примерно таким же образом люди оплачивают в сберегательных кассах коммунальные или другие виды услуг, - объяснял Воробьев. – Человек заполняет обе части квитанции, нижняя ему возвращается, а верхняя часть остается в кассе.

- Похоже Садретдинова занималась хищением денег, - сказал я Воробьеву, - завтра поезжай в банк и проконсультируйся у Управляющего. Наши будущие действия зависят от его разъяснений.



Итак, Басурманов и Садретдинова оказались бывшими супругами. В донесениях оперативников указывалось, что потерпевшая прожила в доме мужа менее семи месяцев, после чего оформив развод, незадолго до рождения дочери переехала жить к своей матери. Причину расторжения брака выяснить не удалось.

Родившаяся и выросшая девочка ничего не знала о своем отце, следовательно, его имя было напрочь вычеркнуто из жизни Садретдиновых.

Прозвучавшая информация несколько обескуражила Полунина. Он костерил следователя прокуратуры, не включившего фамилию бывшей жены Басурманова в список подлежащих обязательному допросу лиц.

- После его слов «минуло десять лет, а это целая вечность», - кричал Петр, - свидетельства о браке и разводе полетели в кучу изъятых у Басурманова документов. Ладно следователь, в год он расследует максимум десять преступлений, куда смотрел я?

- Уймись, - обратился я к разбушевавшемуся Полунину. – Как бы то ни было пути-дорожки супругов на каком-то этапе снова пересеклись и эта встреча оказалась роковой для обоих. Что ты думаешь по поводу их длительного одиночества?

Он мгновенно взял себя в руки, заметно успокоился, начал рассуждать:

- За истекшие десять лет инженер не обзавелся семьёй, а она не вышла замуж вторично. Что означало для них одиночество? Наиболее приемлемый вариант – любовь. Бывшие супруги все годы надеялись на примирение и не исключено, что оно состоялось. Причем Басурманов и Садретдинова успели обговорить или сделать важные дела, о которых стало известно третьему лицу. Проще говоря, их совместные действия угрожали безопасности человека, лишившего жизни обоих.

- Логично, - согласился я. – Человек близок и Басурманову и Садретдиновой. Он знал распорядок дня жертв и пришел, когда каждый из них находился дома один.

В слегка прикрытую дверь бесшумно вошли Шаймиев и Воробьев. Последний держал в руках туго набитый целлофановый пакет, откуда торчали рулоны бумаги и скоросшиватели.

- Банковские данные за три года. – Он принялся разворачивать один из документов, - на изучение и сопоставление цифр уйдет не менее недели.

- Стоп! – Петр поднял руку вверх. – Сначала о разговоре с Управляющим. Что с квитанциями?

Оперативник раскрыл блокнот:

- Вот они. Все двадцать. В банковских реестрах квитанции не зарегистрированы.

Полунин перевёл недоверчивый взгляд с Воробьёва на Шаймиева:

- Так что же получается? Садретдинова за три года присвоила сто миллионов рублей, а налоговая инспекция этого не заметила? Сумма немалая. Вы не ошибаетесь?

Воробьев начал рыться в пакете:

- Управляющий опытный финансист. Он лично проверил каждую квитанцию. Сейчас я найду его письменное уведомление.

- Раз не заметили отсутствия денег на счету, значит, заинтересованы, - произнёс я. – Садретдинова не сумела бы так долго присваивать деньги без предварительного согласования с налоговиками.

Закончивший снимать ксерокопии с понадобившихся ему документов Полунин, возмущаясь масштабом воровства, повернулся ко мне:

- Проверку налоговой инспекции я беру на себя, это нужно сделать немедленно и осторожно. Малейшее неверное движение и расхитители мигом требуемые данные уничтожают.



Сотрудники уголовного розыска не вмешивались в процесс изучения бухгалтерских отчетов инспекции Гагаринского района. Даже руководство налоговой службы города не ведало, что специалисты ревизионного Управления Республики задействованы по инициативе органов внутренних дел.

Нам пока достаточно было получить информацию об инспекторе, ежедневно подсчитывавшим собранные за день миллионы и сдававшим их в банк. Он подозревался сыщиками как одно из звеньев в цепочке лиц, наладивших «производство» по присвоению государственных средств.

Воробьёв читал вслух собранные о нем сведения:

- Ильясов Рустем Ильясович, 1960 года рождения, по образованию юрист, проживает с женой и двумя детьми в однокомнатной квартире по улице Интернациональная, дом 33. В налоговой инспекции с 1992 года. По службе характеризуется положительно. Спиртными напитками не злоупотребляет, дачу, автомашину не имеет... Далее следовал перечень родственников, друзей, соседей, с которыми он поддерживал близкие отношения.

Присутствующие в кабинете члены оперативной группы делали записи в свои блокноты.

Когда Воробьев закончил доклад, я высказал собравшимся свои сомнения:

- Ильясов не производит впечатление человека, располагающего крупной суммой денег. Он не имеет ни дачи, ни автомашины, ютится с семьей в однокомнатной квартире, увеселительные заведения не посещает. Тот ли «зверь» попал в поле нашего зрения?

Оперативники с ответом не торопились. В помещении внезапно установилась тишина, а вопрос повис в воздухе. Более, чем скромный образ жизни Ильясова, по-видимому, смутил моих подчиненных.

Затянувшуюся паузу прервал Искандер, огласив собственное мнение:

- На этот счет у нас существуют разные точки зрения. Лично я предполагаю, что Ильясов вскоре захочет продать квартиру и переехать жить в Россию, где приобретет и дом, и дачу, и машину. На всякий случай Воробьев запросил распечатку междугородних телефонных переговоров Ильясова. И тут выяснилась интереснейшая картина: до 1993 года он разговаривал с братом по телефону один раз в квартал. С марта 1994 года количество звонков увеличилось в пять раз, а в текущем году названивает еженедельно. Скорее всего они обсуждают тему переезда и покупки дома.

Я согласился с Шаймиевым и развил мысль дальше:

- Если учесть, что в Казани проживает старший брат Ильясова, то отъезд в Россию вполне реален. Сейчас многие бегут из республики, прихватив с собой сколоченный преступным путем капитал. Не зря начальник милиции дал указание установить за налоговиком наружное наблюдение. С завтрашнего утра, силами уголовного розыска, будем фиксировать каждый его шаг. Ответственным за «наружку» назначен майор Воробьев.

Подчиненные разошлись по рабочим местам, а я сел в автомашину и поехал в ревизионное Управление. Изучение и проверка финансовой документации налоговой инспекции Гагаринского района завершилась.

Вернувшись вечером в РОВД, я поднялся к начальнику. Поняв, что сейчас ему предстоит выслушать монотонное чтение объемной справки, он вытянул вперед руку и умоляюще сказал:

- Доложи о главном устно. Спасибо ревизорам, за десять дней они успели написать целую книгу, однако в данную минуту я хочу услышать только несколько строк, касающихся Ильясова. Остальное прочитаем позже.

Сунув под мышку тридцатистраничный текст, я облегченно вздохнул, у меня самого не было желания читать насыщенный цифрами материал, и коротко доложил:

- Отчеты Ильясов ведет аккуратно, к нему претензий нет. Принятая и сданная в банк сумма сходятся до копейки.

Слегка наклонив голову, полковник пристально посмотрел на меня из-под очков:

- Вывод довольно-таки неожиданный, - он выпятил вперед нижнюю губу, - а по какой схеме деньги попадают к Ильясову?

Я досконально изучал все этапы сбора налогов, поэтому со знанием дела ответил:

- В отделе налогообложения физических лиц работают двадцать сотрудников. Они ежедневно собирают налог с граждан, занимающихся индивидуально-трудовой деятельностью, а во второй половине дня сдают деньги Ильясову. Естественно, получая от него расписку установленного образца. Далее он вносит фамилию инспектора, номер расписки и проставленную в ней сумму в специальную книгу учета поступивших денежных средств. На следующее утро Ильясов отвозит деньги в банк, а корешок квитанции кладет на письменный стол своего непосредственного шефа. Последний должен убедиться в наличии банковской печати и вручить корешок инспектору отдела статистики для дальнейшего контроля.

- Значит, контроль за движением миллионных сумм замыкается на отделе статистики. Я тебя правильно понял? – Начальник снял очки и предложил мне принесенный секретаршей кофе. – А кто и как часто проводит сверку данных налоговой инспекции с банком?

- Она же. По вторникам. – Я отыскал среди бумаг выписку из личного дела, - Григориади Ангелина Панаётовна, 1959 года рождения.

- Ревизия выявила, что в 1993 году в банк недопоступило 35 миллионов рублей, в 1994 – 60, в 1995 – 5 миллионов. Всего же за три года 100 миллионов рублей. Почему руководители налоговой инспекции не забили тревогу?

- Из месяца в месяц Григориади составляла сравнительные данные, включая похищенную сумму в графу «Перенос», занизив её вдвое, а то и втрое.

- Что графа означает?

- Например, если деньги сданы в банк в пятницу 29 января, то они попадают в финансовый отчет инспекции только в феврале. Это нормальное явление для обеих структур.

- На что же рассчитывала Григориади?

Покидая ревизионное Управление, точно такой же вопрос я задал главному ревизору республики. Его ответ запомнился мне слово в слово:

- Перво-наперво она уловила весьма существенный фактор: со времени образования налоговой службы района её руководство сменилось четырежды, в том числе отдела статистики. Каждый вновь назначенный руководитель, стремясь выставить на всеобщее обозрение бездарность своего предшественника и тяжесть оставленных в наследство проблем, был заинтересован в отображении предыдущих данных занижено. Этим и пользовалась Григориади. В момент смены власти цифры из графы «Перенос» она убирала.

Начальник РОВД явно торопился. Он поднял трубку телефона, позвонил дежурному и вызвав служебную автомашину, стремительно встал с места:

- Извини, Георгий, меня ждет Министр. Твои дальнейшие действия мне понятны, но приказ о наружном наблюдении за Ильясовым не отменяется.



Старший оперуполномоченный Воробьев появлялся в РОВД лишь ночью. Пятый день возглавляемые им сыщики следили за всеми перемещениями Ильясова по городу. Но он вел на редкость однообразную жизнь: уходил на работу в 7 часов утра, обедал в рабочей столовой, отвозил и сдавал деньги в банк, возвращался домой к 19 часам. Все его контакты носили чисто служебный характер и не представляли для нас оперативного интереса.

Проводить наружное наблюдение за объектом в целом несложно(Я веду речь об элементарном наружном наблюдении за человеком, без привлечения сотрудников, автотранспорта и прочей техники специализированного подразделения МВД). Однако сыщики предпочитают уклониться от участия в такой процедуре. Она требует, во-первых, адского терпения, усидчивости и наблюдательности; во-вторых, чтобы не «засветиться» оперативники должны сменять друг друга в обусловленном месте каждые два часа, а то и чаще. Это создает им множество неудобств, хотя бы потому, что домой ехать нет смысла, а свободное время провести негде. Особенно в дождливую осеннюю погоду и зимой. В ненастные дни моим подчиненным приходится отсиживаться в отапливаемых подъездах многоэтажек, читая прихваченную с собой литературу.

Сейчас, как раз сменившись с «поста», в кабинет вошел промокший насквозь Воробьев.

- Так, так, - с удовольствием потер руки Полунин, - нам предстоит услышать что-то интригующее. Вижу по его лицу.

Воробьев зябко поежился и повесил пальто на торчавший из стены здоровенный гвоздь:

- Скорее малопонятное, отозвался он, вытаскивая из кармана отсыревшую пачку сигарет. – Ильясов второе утро подряд ходит на биржу труда.

Мы понимали о чем идет речь. Начиная примерно с середины 1985 года в двух районах города образовались «пятаки», на которых с рассветом собирались безработные, бомжи, алкоголики в надежде получить кратковременную работу. За мизерную плату люди соглашались от зари до зари вкалывать на стройках или сельскохозяйственных объектах.

- Что ему там понадобилось, - спросил я. - Ищет дармовых специалистов по ремонту квартиры?

Оперативник изобразил на лице недоуменную гримасу и пожал плечами:

- Да не похоже на ремонт. Он не расспрашивает алкашей ни о чем, хотя глазами кого-то все время ищет.

- Ну и пусть себе ищет, - добродушно сказал Полунин, находившийся явно в хорошем настроении. – Ильясов вне подозрений. Раз не уезжает в Россию, не строит дачу и не покупает дом, то, видимо, подошел срок очередной замены обоев.

- А мне думается иначе, - со свойственной ему рассудительностью медленно произнес Воробьев. – Быть может я зря нагнетаю страсти, но...двое усопших в ванне периодически подрабатывали на бирже труда...

Мысль Воробьева на лету уловил и подхватил Искандер, мучавшийся над разгадкой треугольника Ильясов- Овечкин- Басурманов:

- Ты считаешь, что он наметил очередную жертву и подбирает себе помощника?

- Да. Считаю, что Ильясов готовится совершить убийств и...

- И будущей жертвой явится инспектор отдела статистики Григориади, - опередил я его. – Правдоподобная версия. Фамилия Григориади пока не оглашена, но пройдет неделя и она будет арестована. То есть избавиться от женщины необходимо в ближайшие дни, до взятия под стражу. А без её показаний доказать причастность Ильясова к хищению денег крайне сложно, документацию он ведет идеально.

Логика Вробьева и дружеское давление Шаймиева заставили меня дать команду подчиненным временно приостановить отработку других параллельных версий. Проверка приведенных доводов требовала концентрации усилий малочисленного отдела в едином направлении.



В собранных материалах уголовного дела против Ильясова не было никаких улик. Тем не менее Шаймиев и Воробьев упорно считали его организатором убийства Басурманова и Садретдиновой.

После посещения Ильясовым биржи труда и роль двух алкоголиков, Овечкина и Шурпаева, вырисовалась более отчетливо. В разговоре между собой опера стали называть их не иначе, как «исполнители».

Собравшиеся в моем кабинете сотрудники уголовного розыска третий час подряд ломали голову над тем, как обезопасить жизнь Григориади. Мы задались целью провести оперативную комбинацию, которая не только отвела бы нависшую над ней смертельную угрозу, но и в дальнейшем позволила квалифицировать действия Ильясова как попытку убийства человека. На обдумывание конкретного решения оставалось меньше и меньше времени. Уже утром он мог подобрать на бирже труда подходящего бомжа и постучаться в дверь квартиры, не подозревающей дурного жертвы. Воробьев просчитал, что Ильясов захочет осуществить задуманное в период с 8 до 12 часов. В этот четырехчасовой промежуток, взявшая недельный отпуск женщина, будет находиться дома одна.

- Придётся опять воспользоваться услугой Буравчика, - я выбрал из десяти поступивших предложений одно и выдал как окончательное. – После отбытия срока наказания и возвращения из колонии он активно помогает нам в разоблачении преступников. «Подставим» его Ильясову.



В половине шестого утра Воробьев разбудил чутко спавшего Буравчика и отвез на улицу Интернациональная.

- Из подъезда дома № 33 выйдет мужчина и пешком пойдет на «пятак», - инструктировал он. – Ты должен вступить с ним в контакт и наняться на работу. За вами установлено наружное наблюдение, поэтому при первой удобной возможности к тебе подойдет одетый под попрошайку оперативник и передаст мои указания.



Я сидел в кабинете, ожидая результата встречи. Каждые пять-десять минут Воробьев докладывал мне обо всех перемещениях Ильясова.

- Вышел из дома с увесистым портфелем в руках... Идёт в сторону «пятака», - доносился его голос из портативной рации. – Разговаривает с Буравчиком... Оба сели в такси. Следуем за ними... Остановились у дома Буравчика... Вошли в его квартиру... Объект вышел на улицу, перешёл дорогу и встал на остановке трамвая № 1.

Я бросил тревожный взгляд на висевшую на стене карту района, схватил рацию и вплотную приблизив к губам, закричал:

- Он направляется к Григориади. Дуй к ней на квартиру. Высылаю на подмогу двух оперов.



Разработанная комбинация была разыграна оперативниками как по нотам. Будучи обложенным со всех сторон, словно вовлеченный в невидимую игру участник, Ильясов как будто умышленно подыгрывал нам, передвигаясь по запланированному сыщиками маршруту, вплоть до задержания в квартире Григориади.



После водворения Ильясова в камеру предварительного заключения, я перешёл в кабинет Шаймиева и стал слушать рассказ, успевшего выпить пару бутылок вина, Буравчика. Правда, не по своей воле захмелевшего помощника, блестяще сыгравшего отведенную роль, пришлось слегка привести в чувство.

Мы полагали, что его показания, а затем допрос Григориади помогут увязать воедино убийства Басурманова и Садретдиновой с сегодняшними действиями Ильясова.

- Он пьяный, - Полунин нервно ходил вдоль дивана, на котором вытянув ноги расположился Буравчик. – Пусть проспится.

- Ждать некогда, - возразил я товарищу. – Он в ясном уме и полном здравии. Сейчас ты в этом убедишься.

Лишь только я потянулся за приготовленным предусмотрительными операми полным ведром ледяной воды, Буравчик открыл глаза, свесил ноги с дивана и с трудом ворочая языком, пробормотал:

- Инспектор оказался чудесным парнем. Он притащил с собой пять пузырей вина, поставил их на пол и сказав, что вернется через час, удалился.

- А куда ушел Ильясов? Ты можешь говорить быстрее, - не переносивший вонючего винного перегара Полунин раздраженно размахивал перед своим носом развернутой газетой, - или вылить тебе на голову ведро воды?

Буравчик громко икнул, нащупал ногами видавшие виды туфли и переспросил:

- Куда уш-шел? Кажется на какую-то стройку договариваться насчет моей работы с завтрашнего дня. Перед уходом он попросил не запирать дверь и разрешил выпить столько вина, сколько влезет. Я проглотил содержимое двух бутылок и тут в квартиру влетели опера... весь кайф поломали.

Шаймиев отключил закипевший электрочайник, и вытаскивая из ящика стола банку кофе, сквозь зубы зло процедил:

- Действовал по старому сценарию.

- Погодите, - вдруг вспомнил что-то Полунин, глядя на Буравчика. – А паспорт он у тебя просил?

- У меня нет документов, - невнятно промычал Буравчик. – Инспектор прихватил с собой моё удостоверение сварщика.

Искандер отхлебнул из любимой чашечки с отбитой ручкой глоток горячего кофе и не сдерживая эмоций, заключил:

- В сценарии меняются лишь имена. После убийства Григориади он нашел бы пьяного Буравчика спящим и утопил в ванне.



Рассказ Буравчика не оставил сомнений в причастности Ильясова к совершению убийства Басурманова. Но я не мог уяснить себе «за что?» Если налоговую службу и кассира банка Садретдинову объединяли квитанции о сдаче- приеме денег, то между двумя мужчинами связующей ниточки не существовало вообще. Разрубить начавшийся развязываться тугой узел предстояло рыдавшей Григориада, которую Шаймиев, Воробьев и Полунин пытались всячески успокоить.

Наконец, сообразив чем могло закончиться для неё утреннее посещение Ильясова, она изумленно выдохнула:

- Да разве ж за сто долларов убивают?

Искандер подтянул к себе кипу папок и ткнул пальцем в банковские балансы:

- А почему за сто? Ревизоры недосчитались ста миллионов рублей. Кто ещё получал от Ильясова деньги и какая роль отводилась Басурманову?

Григориади закрыла мокрое от слез лицо крошечным носовым платочком:

- Я говорю сущую истину. В мою задачу входила подтасовка цифр в отчетах налоговой инспекции, за что Ильясов ежемесячно платил сто долларов. Кто, сколько и каким путем присваивал миллионы мне не известно. А фамилию «Басурманов» слышу впервые.

Ответы Григориади показались мне правдивыми. Ильясов не счел нужным знакомить её с другими членами преступного сообщества, ограничившись выдачей ста долларов. Вероятнее всего осторожный налоговый инспектор считал, что для фальсификации статистических данных больше знать не к чему.



Сыщики всегда очень тщательно готовятся к допросу лиц, подозреваемых в совершении тяжких преступлений, особенно убийств.

Допрос – это дуэль двух сторон, отстаивающих полярно противоположные интересы. Сотрудники милиции ищут или доказывают факты преступной деятельности, а задержанный под любым предлогом старается увести следствие в сторону от истины. И не уделять серьезного внимания подготовке к предстоящей схватке, чревато поражением: противник может оказаться более «натренированным» и ловким ударом повергнуть тебя на землю. А начальнику уголовного розыска лежать на земле не гоже. Поэтому я записал в свой блокнот около тридцати вопросов, на которые Ильясову предстояло ответить однозначно: да или нет.

Однако долгого, кропотливого и психологически напряженного противоборства с ним не получилось. С первой же минуты, едва опустившись на стул, Ильясов трусливо обмяк и заявил, что даст признательные показания, но просит гарантировать ему жизнь.

- Уголовный розыск не определяет меру наказания, - ответил я, - это решает суд. Тем не менее мы составляем материалы, отражающие линию поведения задержанного во время следствия. Именно они порой играют первостепенную роль при назначении подсудимому срока заключения.

Ильясов напоминал затравленного зверя. Он поднял на меня наполненные ужасом и ненавистью глаза, сглотнул слюну и охрипшим голосом произнес:

- Запишите, пожалуйста, что я признаю себя полностью виновным в содеянном.

Когда формальная сторона дела была улажена, он стал подробно рассказывать о совершенных им убийствах, а затем изложил услышанную нами беспрецедентную историю на бумаге.

Думаю и тешу себя надеждой, что не стоит пересказывать читателю все двадцать страниц протокола допроса, исписанных дрожащей рукой Ильясова. Правильнее будет заполнить образовавшиеся в моем повествовании пробелы ответами лишь на пять нижеприведённых вопросов.

Вопрос: Расскажите о Ваших взаимоотношениях с потерпевшей Садретдиновой и схеме присвоения собранных инспекцией налогах.

Ответ: Я познакомился с кассиром районного банка Садретдиновой в октябре 1992 года, а с конца ноября мы стали сожительствовать. В ней мне нравилось все, за исключением постоянных жалоб на отсутствие денег. Ей не хватало их катастрофически. При очередной встрече Садретдинова предложила часть сдаваемых мною в банк средств присваивать. Вначале мы поделили между собой небольшую сумму. Она не внесла пол миллиона рублей(пятьсот долларов) в специальный реестр, подписала корешок квитанции, заверила круглой печатью, а я сдал его начальнику отдела. В дальнейшем такие операции периодически повторялись, а проставленные в квитанциях суммы росли. Факт хищения должен был вот-вот всплыть на поверхность, о чем инспектор отдела статистики Григориади своевременно меня уведомила. Я сунул ей в карман сто долларов и пригласил на ужин в кафе. С тех пор финансовый отчет для руководства инспекции она стала составлять «правильно».

Вопрос: Какие функции в группировке выполнял потерпевший Басурманов и за что он убит?

Ответ: Басурманов в хищении денег не участвовал. Садретдинова призналась мне, что вновь встречается с бывшим мужем, которому поведала об источнике своих доходов. Басурманов задумал извлечь выгоду из услышанного и назначив встречу, начал шантажировать меня, а затем потребовал за молчание двадцать пять тысяч долларов.

Вопрос: Каким образом Вы лишили жизни Басурманова, Садретдинову, Овечкина и Шурпаева?

Ответ: Под предлогом обеспечить работой я нашел на бирже труда хронического алкоголика Овечкина и пришел к нему домой. Он проживал один. Оставив на столе несколько бутылок вина, я прихватил удостоверяющий его личность документ и направился на квартиру поджидавшего меня с деньгами Басурманова.

Вопрос: Уточните, какую сумму денег Вы намеревались отдать Басурманову.

Ответ: Денег у меня с собой не было, но Басурманов об этом не знал. Я вошел в комнату, трижды ударил потерпевшего ножом и оставив рядом с истекающим кровью трупом справку об освобождении Овечкина из мест лишения свободы, захлопнул за собой дверь. Через пятьдесят минут я вновь вернулся на квартиру Овечкина. Алкоголик спал мертвецким сном и мне не доставило труда сбросить пьяного человека в наполненную водой ванну. Что бы отвести от себя подозрения в убийстве, я подбросил Овечкину личные вещи Басурманова. Аналогичным способом лишена жизни и Садретдинова, а её бижутерия разбросана по квартире захлебнувшегося в ванне Шурпаева.

Вопрос: Почему Вы пытались убить инспектора отдела статистики Григориади?

Ответ: Сотрудники ревизионного Управления вскрыли недопоступление на банковский счет ста миллионов рублей, а в составленных Григориади отчетах умысел, направленный на сокрытие недостающей суммы. Она единственный человек, могущий дать следствию показания против меня. Я скопил достаточно валюты и через месяц-два собирался выехать на постоянное жительство в Татарстан. Мне хотелось рвануть отсюда «чистеньким». Ответы Григориади на вопросы правоохранительных органов, без сомнения, сорвали бы мои планы. Однако оперативники оказались хитрее меня, они сумели спасти жизнь ей и любителю спиртного Буравчику.



P.S. Расследование уголовного дела в отношении Ильясова, обвиняемого в совершении серии убийств, было закончено в январе 1996 года и направлено в городской суд.

Но судебное заседание не состоялось. Подойдя к скамье подсудимых, Ильясов остановился, схватился рукой за сердце, покачнулся и прислонившись к стене, медленно сполз на пол.

Месяц спустя начальник РОВД получил уведомление о прекращении семитомного уголовного дела в связи со смертью обвиняемого.

Добавить комментарий