Камера показывает обстановку в квартире Сергея. Все поверхности чем-то завалены, всюду видны тряпки, одежда, стаканы, банки с охапками художественных кистей всех мастей, тюбики с красками и пустые бутылки.
Кровать похожа на груду белья. Из-под одеяла торчат голые ноги. Обе ноги левые.
Кто-то начинает шевелиться.
Из-под одеяла вылезает мужчина. Это Сергей.
Одна левая нога исчезает. Вместо неё появляется другая — правая. Теперь торчащие ноги смотрятся нормально. Сергей садится и чешет голову. Наклоняется и берёт с пола почти пустую бутылку воды. Делает долгий глоток. Громко слышно, как вода булькает, Сергей жадно сглатывает.
Из-под одеяла доносится женский голос: Оставь мне.
Сергей: Я должен выпить, иначе я распадусь на куски.
Голос из-под одеяла: Я уже распалась. Меня можно выносить по частям.
Он потряхивает бутылкой, смотрит, сколько осталось, протягивает её, не глядя, к женщине под одеялом. Трясёт бутылкой, чтобы было слышно, как плещется её содержимое.
Одеяло откидывается. Показывается помятое лицо хорошенькой, но очень усталой девушки. Это Лена. Она лежит на спине и смотрит одуревшими глазами куда-то в потолок.
Лена: Матерь Божья!
Сергей (испуганно смотрит наверх): Где?
Лена: Кретин…
Она берёт бутылку, жадно выпивает всё до конца.
Лена (с омерзением): Пожалуй, эта порция было лишней. (Болезненно хватается за голову)
Сергей (натягивает на голое тело джинсы): А вчера нам не хватало.
Лена: Как много зависит от времени суток.
Сергей: И количества выпитого.
Лена: Как ты попал ко мне в постель?
Сергей: Это ты попала ко мне.
Лена (поднимается на локтях, осматривается): Разве?
***
Они сидят за столом. Оба всклокочены, помяты. Медленно жуют бутерброды, с трудом глотают куски.
Сергей: Вчера, пожалуй, перебрали.
Лена: Пожалуй.
Сергей: Тебя как зовут? Прости, но я не помню.
Лена: Лена. Я тоже не помню. Ни черта не помню. (С трудом шевелит рукой, обводит пальцем помещение) Вижу, ты тоже художник?
Сергей: Почему тоже?
Лена: Потому что я — художник!
Сергей (удивлённо): Правда?
***
Лена шагает по улице.
Лена: Господи, за что мне такая жизнь? Ну почему меня постоянно заносит в чью-то постель? Да всё к незнакомцам. Разве я такая? Ну где я подцепила этого Сергея? И трусы свои потеряла.
***
Она в подъезде своего дома. Поднимается по лестнице.
Лена: Мне стыдно. После таких загулов хочется застрелиться. Хорошо, что у меня нет пистолета. И хорошо, что моя мама не видит меня сейчас.
***
Отпирает дверь своей квартиры.
Лена: Мама, мама, зачем я приехала в Москву? Зачем мне понадобился этот Вавилон, где все сходят с ума, гоняясь за счастьем? Здесь же ничего нет. Только суета, только нескончаемый шум!
Навстречу выходит Мама. Этот персонаж будет регулярно появляться, как материализовавшийся дух, чтобы общаться с дочерью, как реально присутствующий собеседник.
Мама: Ну так возвращайся домой.
Лена (сбрасывает обувь, проходит в комнату): Легко сказать. Ты всю жизнь прожила в своём захолустье, никуда не выезжала, не стремилась к славе.
Мама: Зачем мне слава? Я не азартна и не тщеславна. Мне вполне хватало моей семьи. Мне нравилось заботиться о вас.
Лена: А мне хочется известности.
Мама (присаживается на корточки и разглядывает составленные в углу картины, неторопливо перебирая багеты. Мы не видим самих картин, не знаем, что рисует Лена): Раньше ты утверждала, что тебе просто хочется рисовать. И в Москву ты поехала учиться, а не ради того, чтобы прославиться.
Лена: Всё меняется. Я наглоталась здешнего яду. Надышалась запахом здешних галерей. Попала под гипноз богемной атмосферы. Наслушалась хвалебных гимнов в адрес некоторых живописцев…
Мама: И ты решила, что тебе непременно надо попасть в число тех, кому поют гимны?
Лена: Да.
Мама: Но ведь они подлецы. Хорошие люди не нуждаются в гимнах. У тебя добрая душа. Почему ты вдруг захотела громкой славы? Она сгубит тебя. Она всегда губит людей чувствительных. (Она встаёт и подходит сзади к дочери, обнимает её за плечи)
Лена: Откуда ты знаешь, мама?
Мама: Тебе не нужна ни слава, ни известность. Ты просто нуждаешься во внимании. Тебе нужна любовь… Кстати, где ты оставила свои трусы?
Лена (раздражённо): Понятия не имею!
Звонит телефон.
Лена поднимает трубку. Теперь она одна в комнате, мамы больше нет за её спиной.
Лена: Алло?
Володя Дунаев (едет в машине): Ты где пропадаешь, мать? Второй день вызваниваю тебя.
Лена (изумлённо): Второй день? Не может быть!
Дунаев: Загуляла, что ли? Ну, ты даёшь, подруга. Я тебе покупателя хотел привезти, а ты исчезла.
Лена: Какого покупателя?
Дунаев: Тут кое-кто заинтересовался твоими работами.
Лена: Брось… Мои картины никому не нужны. Проверено временем. За последний год у меня никто ничего не купил.
Дунаев: А ты чаще в загулы уходи, тогда не продашь ничего до конца жизни.
Лена: Кончай мораль читать. И без тебя башка трещит.
Дунаев: Слушай, Ленка, я серьёзно. Есть человек, который ищет как раз то, что делаешь ты. Завтра мы приедем. Только ты приведи себя в порядок.
Лена: Ты намерен показывать ему меня или мои картины?
Дунаев: Ты меня слышала, идиотка?
Лена: Слышала. (Она кладёт трубку на аппарат, но тут же понимает её и кричит туда) Сам идиот!
***
Лена принимает душ.
Вытирается.
Стоит перед зеркалом, закутанная в полотенце, разглядывает своё отражение.
Лена: А ведь такая милая мордашка. Могла бы моделью работать. Нет, в художники потянуло… Творцом захотелось себя почувствовать… А что? Разве нельзя?
В зеркале она видит отражение иконы Божьей Матери.
Лена: Вот только не надо такими глазами! Не надо меня стыдить!
***
Лена входит в церковь. Голова покрыта платком. Гулко слышны перестукивания каблуков, шарканье.
Лена (покупает свечи): Вот созрела. В собственные силы веры уже никакой не осталось.
Она идёт вглубь храма, смотрит наверх, видит купол — он утопает в тумане.
Лена (шепчет): Прости, Господи, что в таком безобразном состоянии пришла сюда. Понимаю, что всё ещё не протрезвела до конца. Но мне нужна твоя помощь. Ой, как нужна. Просто погибаю…
Она зажигает свечи. Рядом с ней стоит Обольститель — холёный мужчина в шикарном костюме, с золотыми перстнями на пальцах. Это второй призрак-собеседник. Он хитро улыбается.
Обольститель: Надеешься, что у тебя получится?
Лена: Попытка — не пытка.
Обольститель: За соломинку цепляешься, милая.
Лена: Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Обольститель: Вот и спасай себя сама. Не раскисай. (Он закуривает, пыхтит дымом в самое ухо Лены) Человек должен сам творить своё счастье. Глупо надеяться на кого бы то ни было.
Лена: Заткнись, пожалуйста.
Обольститель: Я, конечно, заткнусь, дело не хитрое. Просто не хочется, чтобы ты теряла время понапрасну. Раз уж собралась с силами, то не сюда надо было идти, а за новым холстом. Сейчас бы уже работала на полную катушку, создавала бы очередной шедевр.
Лена: Нет у меня денег на холст. Я на мели. А теперь отваливай, дай мне сосредоточиться.
Обольститель: На мели? А как же денежный перевод от мамы?
Лена (начинает злиться): Профукала всё на пиво. Ну… Хватит! Пойди на хрен!
Обольститель: Погоди. Кто же так разговаривает? Хочешь закурить?
Лена: Уйди же в конце концов!
Обольститель: Почему ты так нелюбезна?
Лена (кричит): Уберите его, кто-нибудь!
Мгновенно возле Обольстителя возникают крепкие широкоплечие мужчины в чёрных костюмах, в чёрных очках, с невозмутимыми лицами. Они ловко подхватывают Обольстителя под руки и выволакивают из церкви.
Обольститель (бьётся в их руках, кричит Лене): Не думай, что всё так просто, дорогая! Мир гораздо сложнее! Попомни мои слова! Ты думаешь, что попросишь, и всё получится гладенько? Ошибаешься! Мы ещё поговорим с тобой! Времени у нас вдоволь!
Лена вздыхает и закрывает глаза.
Она стоит одна перед свечами.
Лена: Ну, вот я стою здесь… Пришла просить… Стыдно признаться, что жизнь не складывается… Боже, как трудно просить… Чего мне надо? Я с детства рисую, всегда считала себя художником. Ничего другого мне вроде и не нужно было… Краски… Для меня цвет, тени, формы, изгибы линий — это самое главное… Только что с того? Занимаюсь любимым делом, но где радость? Жизнь загнала меня в тупик, довела почти до нищеты… Можно было бы вернуться домой, но стыдно. Тебе, Господи, вряд ли знакомо чувство стыда. Ты далёк от человеческих страстишек… Вернуться такой, какая я сейчас, означало бы расписаться в неудаче.
Голос: Но ведь ты состоялась как художник. Ты настоящий мастер. Тебе нет равных. Ты творишь чудеса на холсте.
Лена: Ты полагаешь?
Сбоку от неё появляется Старец в длинном белом платье. У него седые волосы, у висков они стянуты в тонкие косички, большая борода, голову перетягивает кожаный шнурок, удерживающий космы, чтобы они не падали на глаза. В руке Старец держит резной посох. Это третий призрак-собеседник.
Старец: Я знаю, что говорю. Ты великолепно рисуешь. Многие продали бы душу дьяволу, чтобы заполучить хотя бы толику твоего таланта.
Лена: Ах… талант… Что он дал мне?
Старец: Разве ты не испытываешь счастья, когда создаёшь свои картины?
Лена: Испытываю. Ещё какое! Нет ничего, чтобы могло бы сравниться с тем восторгом, который я испытываю, когда из-под моей руки рождаются образы и сцены.
Старец: Тогда в чём же дело? Чего ещё ты хочешь?
Лена: Денег! (Лена поднимает глаза наверх) Господи, как мне нужны деньги!
Старец (разочарованно): Всё так просто? Деньги?
На плечо к Старцу садится, громко хлопая крыльями, чёрная птица.
Старец (смотрит на птицу): До чего же смешны эти люди. Ты не находишь? Бог наделил их талантом, нет более щедрого дара, чем талант, возможность заниматься творчеством. А им подавай денег.
Лена стоит одна перед свечами.
Лена: Господи! Как стыдно просить об этом… Пошли мне денег! Прошу тебя!.. Как стыдно и как страшно… Неужели я пришла сюда ради денег? Прости, Господи, но так трудно без них… Мне кажется, что ничего другого мне нынче и не нужно. Прошу тебя… Услышь меня, смилуйся…
***
Лена выходит из церкви.
На большой скорости мимо проезжает автомобиль. Тормозит, даёт задний ход и останавливается возле Лены.
Водитель: Мадонна! Позвольте пригласить вас на обед…
Лена (снимает с головы платок и окидывает взглядом автомобиль): Увы, должна отказать вам, сударь.
Она проходит мимо. Водитель едет рядом.
Водитель: Послушайте, я не могу вас так просто отпустить…
Лена: Почему нет?
Водитель: У вас такие глаза… Чёрт возьми, у вас такие глаза! Вы меня просто сразили.
Лена: Неужели?
Водитель: Похоже, я потерял голову. Уделите мне немного времени. Не дайте мне погибнуть. Я знаю, у вас щедрое сердце. Я чувствую…
Лена улыбается.
Из-за угла появляется Сергей. Удивлённо смотрит на Лену.
Сергей: Привет!
Лена: Давно не виделись…
Сергей: А я твои трусы нашёл.
Лена: Где?
Сергей: Ты их зачем-то в заварной чайник запихнула.
Лена: Странно… Никогда не замечала за собой такой привычки. Наверное, спутала чайник со стиральной машиной.
Сергей: Я не знал, что встречу тебя. Я бы захватил их.
Лена: Оставь себе на память…
Водитель: Послушайте, Мадонна, у вас проблемы с трусами? Может, я куплю вам? Сколько вам нужно?
***
Лена сидит в машине рядом с Водителем.
Водитель: Вы задумчивы и молчаливы.
Лена: Вам больше нравятся говорливые хохотушки?
Водитель (пожимает плечами): Что вас тревожит?
Лена: Жизнь. Она утекает в никуда. Я посвятила себя искусству, однако оно, похоже, мало кому нужно.
Водитель: Актриса?
Лена: Не угадали.
Водитель: С вашим-то лицом… Кто же тогда?
Лена: Это имеет значение?
Водитель: Мы же знакомимся.
Лена: Разве? Мне казалось, что вы просто решили поймать в свои сети очередную жертву.
Водитель: Мадонна, разве я похож…
Лена: Похожи.
Водитель: Но если так, то почему вы сели в мою машину?
Лена: Я ходила в церковь. Знаете зачем?
Водитель: Откуда?
Лена: Просила о помощи. И вот подъехали вы… А вдруг вы и есть та самая помощь?.. Денег вымаливала…
Водитель: И сколько тебе надо?
Лена: Готов раскошелиться?
Водитель: Если надо заплатить, то я готов. Какой тариф? Сколько берёшь за час?
***
Она захлопывает дверь автомобиля.
Лена: Кретин!
Водитель (недоумевающе): Я мало предложил?
***
Лена шагает прочь. Из-за деревьев выходит Обольститель, присоединяется к Лене.
Обольститель: Мне кажется, ты погорячилась. А вдруг это судьба? Ты же просила денег?
Лена: Я просила не об этом, милый. Зачем мне дешёвый и похотливый пижон?
Обольститель: Что если он сын миллионера?
Лена останавливается. Смотрит на Обольстителя.
Лена: Дай закурить.
Обольститель: Пожалуйста.
***
Они стоят на мосту, смотрят в реку. Вода таинственно проплывает под ними.
Обольститель: Человек никогда не знает, откуда на него свалится счастье.
Лена: Ты прекрасно знаешь, что для меня счастье — это вовсе не муж с толстым кошельком. Никогда не искала богатенького Буратиночку. Я мечтаю о том, чтобы моя работа приносила мне деньги, чтобы меня уважали как профессионала. Разве у меня нет такого права? Разве мой труд — заметь, честный и качественный труд — не может кормить меня? Вот чего мне хочется. А быть содержанкой какого-нибудь самодовольного болвана — нет уж, уволь.
Обольститель (пожимает плечами): Почему ты смотришь на меня с упрёком? Я вообще ни при чём. Тот самодовольный болван сам подрулил к тебе.
Лена: Прям-таки сам… (Смотрит недовольно на Обольстителя) Вертятся тут всякие.
Обольститель: Я не всякий. Я единственный в своём роде.
Лена молча пускает ему сигаретный дым в лицо.
Обольститель: Нет ничего хуже курящей женщины.
Лена: Есть.
Обольститель: Что?
Лена: Пьющая женщина.
Обольститель: А уж если они представлены в одном лице…
Лена: Отвали. Терпеть тебя не могу.
Камера отъезжает от Лены. Она стоит одна. Рядом никого нет.
***
Звонок. Рука хватает с тумбочки телефонную трубку.
Лена (подносит трубку к уху): Алло!
В следующую секунду она понимает, что звонит не телефон. Это кто-то звонит в дверь. Лена выпрыгивает из кровати, непонимающе оглядывается.
Дверь открывается. На пороге стоит Дунаев.
Дунаев: Здорово, мать. Всё дрыхнешь?
Лена: Да вроде уже нет.
Дунаев: Принимай гостей.
За его спиной стоит солидный мужчина.
Дунаев: Это Георгий Игнатьевич. Много наслышан про тебя.
Лена: Правда?
Георгий Игнатьевич: Владимир мне все уши прожужжал. Особенно золотой цикл нахваливал.
Дунаев: Отворяй ворота, подруга. Веди в закрома.
***
Лена отдёргивает занавеску, закрывающую стеллажи с наставленными картинами.
Лена (лезет по стремянке наверх): Чего показывать-то? С чего начнём?
Георгий Игнатьевич: Так с той самой золотой серии и начнём.
Лена: Ладно. Вот вам «Египетские жуки» для начала.
Она ставит перед покупателем картину. Зритель не видит, что там нарисовано. В дальнейшем не будет видно ни одной картины. Всякий раз важна только реакция того, кто смотрит на работы Лены.
Георгий Игнатьевич замирает. Он поражён увиденным.
В этом месте начинает звучать музыка — тема художника.
Дунаев улыбается. Он доволен произведённым эффектом. Подмигивает Лене. Она внимательно смотрит на покупателя. Тот спускается со стула и опускается на корточки. Он приближается к картине почти вплотную. Он заворожён.
Лена хочет что-то спросить, но не решается. В её глазах недоверие — неужели и впрямь понравилось?
Георгий Игнатьевич: Это просто чудо!
Лена: Вам нравится?
Георгий Игнатьевич: Не то слово. Я, знаете ли, обычно сдержан в оценках, но тут вынужден признаться, что ваши «Жуки» — я правильно запомнил название? — сразили меня.
Лена: «Египетские жуки».
Георгий Игнатьевич: Давайте дальше! Чего вы ждёте?
Лена ставит перед ним одну за другой картины.
***
На стол падают пять пачек денег.
Георгий Игнатьевич: Труд художника надо ценить.
Лена (смотрит с недоверием на деньги): Это за что?
Георгий Игнатьевич: Давайте договоримся так: золотую серию я беру всю. Отдадите?
Лена: Это за всю серию?
Георгий Игнатьевич: За пять картин. «Жуки», «Листва», «Песок времени» и «Куклы»… Нет, пожалуй, сейчас не «Куклы», а «Танцовщица»… Вот эти пять. Идёт?
Лена (облизывает пересохшие губы): Идёт…
Георгий Игнатьевич: Я не обидел вас? Цена устраивает?
Лена (то ли неуверенно, то ли впадая в шоковое состояние): Очень удачная цена.
Георгий Игнатьевич: Сегодня вечером я улетаю, так что за остальными картинами приеду как только вернусь, то есть дня через три…
Лена: За всеми? Весь золотой цикл хотите взять?
Георгий Игнатьевич: Вполне может быть. Дома присмотрюсь, (кивает на отобранные холсты) свыкнусь с этими, оценю свои возможности… Нет, я не про деньги говорю. Просто очень сильные работы у вас, энергетически сильные. С ними надо осторожно, а то перетянут весь дом на себя…
***
Лена закрывает дверь за посетителями. Молча возвращается в комнату.
За столом сидит Обольститель, постукивает пальцами по деньгам.
Обольститель: Ты довольна?
Лена: Ошарашена… Раздавлена… Ещё немного, и я умру…
Обольститель: От счастья?
Лена: От переизбытка чувств. Не уверена, что это можно назвать счастьем. Ты только глянь, сколько деньжищ! Я за всю прежнюю жизнь столько не получила.
Обольститель: Поздравляю. Может, выпьем по этому поводу?
Лена: Непременно!
За спиной Лены появляется Мама.
Мама: Доченька, не нужно пить.
Лена: Мама, вечно ты со своими советами. Ну я уже не маленькая.
Обольститель: Мамаша, ну как не отметить такое событие? Вы только посмотрите, как всё складывается. Какой выгодный поклонник таланта вашей дочери объявился! Теперь перед ней лежит широкая дорога в светлое будущее. Нехорошо, если мы не отметим такой день.
Мама: Леночка, не слушай ты его. Он тебе наговорит…
Лена: Мама, у меня же друзья! Разве можно умолчать о таком событии?
Мама: Твои друзья для тебя пальцем не шевельнули.
Лена: Зачем ты так? А Вовка Дунаев? Он же привёз Григория Игнатьевича!
Мама: Но ведь ты не с ним собираешься отмечать…
Лена подходит к телефону.
Мама: Кому ты звонишь?
Лена: Петрякову, Смольникову, Ларке Бутузовой… Надо всем сообщить. Пусть порадуются.
Мама: Доченька, не нужно этого, успокойся!
Обольститель: Мамаша, отстаньте. Почему вы не даёте вашей дочери дышать свободно?
Мама: Пошёл вон, кровосос! У неё всё наперекосяк из-за тебя!
Обольститель: Обижаете, мамаша. Я для Лены никаких сил не пожалею. Кто осмелится упрекнуть меня в том, что я желаю вашей дочери плохого? Она мне как сестра и как дочь.
Мама: Ишь родственничек выискался. Приехал в нашу глухомань, нашептал на ухо всякого, запудрил мозги, посулил золотые горы, вот у девки голова-то и побежала кругом. Навоображала себе всякого! Тьфу на тебя.
Лена: Алло, Ларка, салют! Что кислая такая? Чем занимаешься? В потолок плюёшь? Собирайся, гулять будем. У меня пять картин взяли, представляешь?
Мама (наклоняется над Обольстителем, с возмущением тычет пальцем в сторону дочери): Вот! Радуйся, подлец! Твоих рук дело. Приучил девку к распутству.
Обольститель: Полно, мамаша! Какое распутство? Просто общение с друзьями.
Мама: В компании с бутылкой!
Обольститель: Тут я ни при чём…
Мама: Прибила бы тебя, будь моя воля…
Обольститель: Я лишь на таланте настаивал. И, конечно, на том, что нельзя опускать руки. Да, я утверждал и продолжаю утверждать, что надо уметь бороться.
Мама: А вечные пьянки? Не ты ли пел ей песни о сладкой богемной жизни?
Обольститель: Каждый радуется жизни как умеет…
Мама: Ах ты дрянь! (Она призывно машет рукой в сторону коридора) Бабы! А ну быстро сюда! Давайте взгреем этого змея, чтоб дорогу к нашим дочкам забыл!
Из коридора с гиканьем высыпает толпа женщин. Машут скалками, палками, вениками, кулаками. Набрасываются на Обольстителя и валят его на пол. Они скопом топчут его ногами, затем отходят. На месте Обольстителя лежит только его одежда.
Мама (встряхивает эту одежду и удовлетворённо говорит): Вот так-то лучше. Сгинул поганый…
Лена (продолжает разговаривать по телефону): Борюсик, это я. Как у тебя со временем? По рукам не связан? Предлагаю выпить. Есть серьёзный повод…
***
Ресторан. За столом — Лена и её друзья-художники: Борис Петряков, Лариса Бутузова, Игорь Смольников, Марина Калинина, Семён Волынка. Мужская половина имеет вид типично богемных художников — длинные волосы, бороды. Все уже заметно охмелевшие. Лица лоснятся.
Борис: Лена, давай ещё раз за твой успех!
Игорь: Я тебе всегда говорил, что в нашем деле важно обладать не только талантом, но и терпением.
Марина: Хорошо ещё, когда к таланту добавляется и удача.
Лена: Спасибо, ребятки. Пью за Госпожу Удачу!
Лариса: А у меня опять чёрная полоса. Ни хрена не клеится…
Марина: Слишком много на вдохновение надеешься, милая. Надо просто делать, тупо и безостановочно вкалывать.
Борис: Не согласен, Мариша, вот тут совсем не согласен. То есть работать надо в любом случае, но творчество всё в рутину — ты уж извини, но…
Лена: Художнику без вдохновения нельзя.
Марина: Чушь! Вы меня учить намерены? Плевала я на вдохновение. Я знаю, что хочу нарисовать, и рисую это.
Лена: Когда работаешь механически, тебе не слышна музыка.
Марина: Поцелуйте меня в задницу!
Семён: Прямо сейчас? Я готов.
Марина: Да пошёл ты!
Борис: Слушайте, друзья, а не послать ли нам этот ресторан со всеми его золотыми канделябрами к чёртовой матери? Скучно же здесь. (Он с презрением осматривает помещение) Ленка, чего тебя вдруг потянуло на такую карамель?
Лена: Надоело в квартире пьянствовать. Захотелось разнообразия.
Борис: Ну вот и славненько. Посидели, теперь можно и в другое место рвануть.
Игорь: Предлагаю двинуть к Овчаре.
Лена: Это кто?
Игорь: Ты что, не помнишь? На днях же гудели у него. Ты ещё с Серёгой оттуда уплыла.
Лена: Овчара это он или она?
***
Огромная квартира Овчары. Овчара — молодой парень с крашеными волосами, весь усыпан блёстками, одет в пышный яркий наряд. Манеры «голубого».
Овчара (чмокает Лену в щёку): Здравствуй, дорогая.
Лена: Ты всё-таки он, а не она.
Овчара: В каком смысле?
Лена (лениво отмахивается): А-а-а… Наплюй…
В комнате сильно накурено. На диване сидят несколько человек с гитарами, громко играет музыка. Кто-то танцует.
Овчара целует всех входящих поочерёдно.
Лена проходит дальше, кивает присутствующим, берёт со стола бокал, отхлёбывает. Разглядывает обстановку, огромные фотографии на стенах, какие-то нелепые инсталяции.
Из соседней комнаты ей навстречу выходит Сергей.
Лена: Привет. Твой портрет кажется мне знакомым.
Сергей (берёт из её рук бокал и пробует): Зачем ты эту крашеную бурду пьёшь?
Лена: Что под руку попало, то и пью. Если можешь, предложи что-нибудь получше.
Сергей исчезает. Лена стоит неподвижно. Он возвращается с другим бокалом.
Сергей: Вот. Рекомендую.
Лена пьёт. Пожимает плечами.
Лена: Пожалуй, сейчас мне всё равно… Уже всё равно… Самое время остановиться…
Сергей: В прошлый раз ты забыла у меня трусы.
Лена (щёлкает пальцами): Я же говорю, что мне знаком твой портрет.
Сергей: Может, свалим отсюда? В тот раз ты зверски надралась. Я выносил тебя на руках.
Лена: Ты настолько любезен? Спасибо… А потом, значит, ты воспользовался моей беззащитностью и…
Сергей: Насчёт беззащитности ты загнула. Такая активная партнёрша мне ещё никогда не попадалась.
Лена: Партнёрша… Стало быть, мы с тобой партнёры? Прелестно.
Из соседней комнаты доносится призывный крик Бориса.
Борис: Господа, предлагаю поднять тост за Ленку! За твой успех, дорогая! За твою широкую дорогу!
Сергей: О чём он?
Лена: Покупатель выискался. Запал на мои картины. Деньжищ отвалил кучу.
Она идёт к Борису с бокалом в руке. К ней все тянутся, что-то гомонят.
***
Квартира Сергея. Кровать. Лена лежит на спине и смотрит в потолок.
Громко тикают часы. Лена потягивается, морщится от головной боли. Видит свою руку. На запястье что-то намотано.
Сергей входит в комнату, несёт две дымящиеся чашки.
Лена снимает непонятный предмет с запястья. Это её трусики. Она с удивлением смотрит на них.
Сергей: Ты придумала это, чтобы не потерять их.
Лена: Значит, я ещё кое-что соображала…
Сергей садится рядом на кровать. Протягивает чай.
Лена: Башка раскалывается. Сколько ж я вчера выдула? У тебя нет чего-нибудь от головной боли?
Сергей молча выходит.
Лена отхлёбывает чай, громко вздыхает. Надевает под одеялом трусики.
Сергей возвращается с коробкой, роется в ней, достаёт какое-то лекарство.
Сергей: Должно помочь.
***
Они на кухне. Сидят за столом.
Лена (протягивает чашку): Плесни ещё. Не жадничай.
Смотрит на свои руки, пальцы мелко дрожат.
Лена: Похоже, у меня уже хронический колотун… Надо завязывать… А ты как?
Сергей: Лучше, чем ты.
Лена: Но ведь я вчера сама дошла?
Сергей: Сама.
Лена: Вот видишь…
Сергей: Что?
Лена: Помню… Не так всё плохо…
Сергей: А как с балкона хотела пописать на милицейскую машину, помнишь?
Лена: Я? Да брось ты! Я ментов боюсь как огня!
Сергей: Вчера была смелая. И щедрая.
Лена (настороженно): В каком смысле щедрая?
Сергей: Обещала поделиться со всеми своей любовью и деньгами.
Лена: Вот дура…
Сергей: Пришлось тебя силой увести.
Лена: Спасибо…
***
Они стоят в комнате перед мольбертом. Сергей снимает с мольберта наброшенную тряпку, открывает картину.
Сергей: Как тебе?
Лена: Твоя работа?
Сергей: Ещё не закончил.
Лена: Изящно…
Она отворачивается и отходит.
Сергей: Это всё, что ты можешь сказать?
Лена: А чего ты ждёшь? Зачем тебе мнение алкоголички?
Сергей: Ты художник. Борис сказал вчера, что тебе нет равных.
Лена: Слова… Что такое слово?.. Пустой звук… Не более…
Сергей: Мне никто не говорил, что мне нет равных. Я бьюсь, стараюсь, а получается вполне обычно. Ты сказала «изящно»… Да, согласен, это изящно. Только мне бы хочется, чтобы от картины дух перехватывало. А получается всего лишь изящно… Нет во мне настоящего таланта. Призвания нет… А я, видишь, в художники лезу…
Лена (задумчиво): А что такое художник?
Сергей: Тот, кто умеет себя выразить. Чувствуем-то все люди, поэты чувствуют особенно остро. А вот выразить то, что мы чувствуем, что переживаем, умеют только художники… Покажи свои работы. Борис искренне хвалил тебя. Я хочу посмотреть.
Лена (отмахивается): Да ладно… Рисую и рисую…
Сергей: Ты недовольна собой?
Лена: Всю себя вложила в живопись, а результат нулевой…
Сергей: А чего ты ждёшь? Какой отдачи? Известности? Громкой славы?
Лена: Не знаю… Пожалуй, не хочу я известности. Мне нравится творить, нравится сам процесс… Но всё-таки должна же работа приносить что-то!
Сергей: Деньги?
Лена: Ну да! Вот вчера впервые получила настоящие деньги. Впервые! Знаешь, сколько я ждала этого? Знаешь, сколько труда?
Сергей: Но ведь тебя увидели. Теперь всё наладится.
Лена: А я боюсь! Я жутко боюсь. Вдруг это всего лишь случайность? Смотрю на себя и думаю: ну вот пришёл удачный день, а что если он больше не повторится? Как быть? Я ведь ужасно психую и комплексую.
Сергей: По твоему поведению этого не скажешь.
Лена: Ты про пьянство? Это маска. Прячусь за разнузданность… Стараюсь саму себя обмануть.
Они молчат.
Сергей: Ну так что?
Лена: Что «что»?
Сергей: Покажешь свои работы?
Лена (пожимает плечами): Не знаю… Как-нибудь…
***
Лена останавливается перед подъездом своего дома. Смотрит на небо. Облака угрожающе надвигаются. Качаются деревья. Приближается гроза.
***
Лена в своей квартире сидит за столом. Отодвигает выдвижной ящик, смотрит на деньги, полученные за картины.
Лена: Если оставить вас тут, то я всё пропью…
Она оглядывается, видит Маму. Мама смотрит очень грустно.
Лена: И не надо на меня с таким укором глядеть!
Мама: Ты губишь себя.
Лена: Перестань.
Мама: Когда же ты возьмёшься за ум? Неужели тебе нужны все эти компании? Все эти Овчары, Борюсики, Лариски? Они же высасывают из тебя силу. Разве ты не видишь, не понимаешь?
Лена: А у меня больше нет никого. С кем мне общаться? Это мой круг, мои друзья.
Мама: Друзья, доченька, это те, кто помогает тебе, а не тянет на дно, не пожирает твоё свободное время. Друзья поддерживают, а не подталкивают к пропасти…
Лена печально кивает.
Складывает деньги в сумку.
Выходит из квартиры.
***
Лена останавливается возле сигаретного киоска, смотрит на витрину. Раскрывает сумочку, роется в ней в поисках купюры поменьше.
Возле Лены стоит какой-то парень. Он видит много денег в её сумочке. Толкает в бок своего приятеля.
Лена покупает сигареты и беззаботно шагает дальше. За ней следуют двое парней.
За поворотом, где никого нет, парни набрасываются на Лену, пытаются вырвать сумочку. Лена сопротивляется. Её сбивают с ног. Она брыкается, визжит, не выпускает сумочку. Один из парней бьёт Лену чем-то по голове.
Она теряет сознание.
***
Больничная палата. Лена лежит с плотно забинтованной головой. Под глазом темнеет большой синяк. На губах запеклась болячка.
Над Леной склонился доктор. Возле него две медсестры, обе взрослые, строгие, хмурые, похожие скорее на надсмотрщиков.
Доктор: Серьёзно вам досталась, милочка.
Лена: Сколько я пролежу тут?
Доктор: Вообще-то вы крепкая. На таких заживает скоренько. Но пару дней я вас всё-таки понаблюдаю.
Лена: Значит, дня два?
Доктор: Думаю, да… Надо сказать, вам повезло. Удар-то сильный был, но не прямой, соскользнул. Чуть по-другому стукнули бы, могли и пришибить вас.
Видно несколько других больных в палате. У некоторых загипсованы руки, ноги. На прикроватных тумбочках стоят пузырьки с лекарствами, стаканы.
Лена вздыхает.
Доктор: Вас не тошнит?
Лена: Меня, доктор, если и тошнит, то не от побоев.
Доктор вопросительно вскидывает брови.
Лена: Меня от жизни тошнит. От моей никчёмности.
Доктор: Это вы, милочка, зря. С таким отношением к себе недолго и в другую клинику угодить. (Он щёлкает пальцами, подзывая одну из медсестёр) Пожалуй, ещё и успокоительного добавим ей…
***
Лена в церкви. Голова закрыта платком. На губе всё ещё видна болячка. Под глазом темнеет синяк.
Лена: Господи, вот я опять пришла к тебе. И снова чувствую себя полнейшим ничтожеством. Может, так и должно быть? Ведь что такое человек перед тобой? Мелкая тварь, даже не муравей… Так, пылинка, молекула какая-нибудь. И ладно бы просто молекула, а то ведь с желаниями, с претензиями, с запросами такими, что чуть ли не на роль Бога замахивается… Пришла просить прощения. Видишь, как получилось… Да что я спрашиваю? Ты-то видишь. Ты всё видишь, это я знаю точно. Да вот я не вижу, не понимаю. Скажи, за что мне по башке дали? За что деньги отняли? Ведь это ты послал их мне! Кто же осмелился забрать их?
Рядом с Леной появляется Старец.
Старец: Ты просила денег, и ты получила их. Разве не так? Ты не оговорила никаких условий. Бог дал тебе денег — а как надолго (на два ли часа, на год ли), о том речи не было. Ты не просила денег ни на конкретное дело, ни на конкретную нужду. Ты просто просила денег, и ты получила их.
Лена: Но их отняли. Зачем же давать, если потом их забирают?
Старец: А зачем рождаться, если потом умирать?
Лена молчит, смотрит на свечу.
Старец (кладёт руку Лене на плечо): Послушай, дочка, если хочешь, я подскажу тебе.
Лена: Ну?
Старец: Я знавал одну женщину, у которой муж попал в аварию. Она молила Бога о том, чтобы муж выжил. Он выжил, но остался парализованным, совсем неподвижным. О том ли она просила? Нет, конечно. О здоровье надо было вести речь, а не просто о выживании.
Лена: На что ты намекаешь, дед?
Старец: Можно выпросить настоящее богатство, но вместе с ним тебе на голову могут свалится и ужасные беды.
Лена: Да мне уже кое-что свалилось… Как же быть?
Старец: Думай.
Лена: Ты обещал подсказать.
Старец: Я уже подсказал.
Лена стоит одна перед иконостасом. Молчит, осмысливает услышанное. В дальнем углу видит священника, несколько старушек жадно целуют ему руку.
Лена: И всё-таки, Господи, ну раз ты так отзывчив, будь щедрым. Дай мне денег. У меня же всё отняли. А ведь я не на улице нашла их, мне заплатили за мои картины. Может, конечно, не стоит моя работа таких денег, но ты же разрешил, чтобы мне столько заплатили. Разреши ещё разок. Пусть этот Георгий Игнатьевич поскорее вернётся из своей командировки. Пусть возьмёт у меня ещё несколько полотен. Ему же понравилось… (Лена спохватывается и добавляет) И пожалуйста! Пусть меня больше никто не грабит, не бьёт, не угрожает. Умоляю. Не надо этого…
***
Лена входит в свою квартиру. Заходит в ванную, смотрит на себя в зеркало. Снимает платок. На голове марлевая повязка, но уже не такая плотная, как в больнице. Синяк под глазом хорошо виден.
***
Георгий Игнатьевич в квартире у Лены.
Георгий Игнатьевич: Что с вами произошло?
Лена (осторожно трогает своё лицо, едва касается синяка под глазом): Теперь уж лучше. Ограбили меня. Все ваши деньги отняли.
Георгий Игнатьевич (цокает языком и покачивает головой): Досадно. Очень досадно.
Лена: Не то слово. (Показывает свой затылок) Швы наложили. Сегодня утром сняли.
Георгий Игнатьевич: Да-с… Ну, помнится, у вас кое-что осталось для меня из золотой серии. Верно?
Лена: Куда же она денется? Я вам обещала. А ничего другого не хотите?
Георгий Игнатьевич: Пока нет.
Лена выставляет пять картин.
Георгий Игнатьевич (с удовольствием смотрит на них, кивает, улыбается): Чудесно. Я уже забыл, насколько они великолепны. Знаете, Леночка, давайте мы с вами условимся, что всё остальное из этого цикла, что вы создадите в будущем, в первую очередь вы предложите мне. Назовём это правом первой ночи. (Смеётся)
Лена (пожимает плечами): Да уж и не знаю, возьмусь ли я когда-нибудь снова за это золото. Было настроение — делала, а сейчас…
Георгий Игнатьевич: Вы безмерно талантливы. Так научитесь же и просто на заказ работать. Научитесь быть ремесленником. Берите пример с Дунаева.
Лена: Завидую ему. Вовка всегда умел забыть о том, что в сердце. А я лишь на сердце и опираюсь… На заказ? Что ж, попытаюсь написать на заказ.
Георгий Игнатьевич: В конце концов вы мастер! Мастер обязан уметь всё.
За спиной Лены появляется Обольститель.
Обольститель: Соглашайся, дура!
Лена: Отвали! Сама разберусь.
Обольститель: Ситуацию проворонишь!
Лена разворачивается и со всей силы бьёт его кулаком в челюсть. Георгий Игнатьевич ничего этого не видит, продолжает любоваться купленными картинами.
Лена: Может, вы и правы. Попробую специально для вас написать, Георгий Игнатьевич.
Георгий Игнатьевич: Вот вам фотография моей жены. Я бы хотел получить портрет, который впишется в вашу золотую серию. Оплата будет двойная.
Лена (кисло улыбается): Есть стимул.
Георгий Игнатьевич: Вы уж постарайтесь, Леночка. Я бы хотел через месяц получить картину. Ко дню рождения жены.
***
Палитра. Кисть смешивает оранжевую, жёлтую и белую краски.
Лена стоит перед мольбертом. Берёт в руки кисть, закрывает глаза. Стоит неподвижно. Звучит музыка — тема художника.
Камера медленно наезжает на чистый холст. Их него начинает струиться свет.
Лучи падают на лицо Лены. Она вслушивается в себя, ждёт.
Рука подносит кисть к палитре, покрытой яркими пятнами. Кисть осторожно опускается в краску.
Лена стоит, прищурившись, вытягивает руку, подносит кисть к холсту, но рука застывает, кисть с краской так и не касается холста. Рука дрожит.
Лена отходит от холста, бросает кисть и прикладывает руку к лицу. Негромко стонет.
Лена: Вот проклятье…
Она садится на стул. Долго сидит молча и неподвижно. Поднимает голову смотрит в камеру, моргает, ощупывает лицо, веко вокруг глаза, который был разбит.
Идёт к зеркалу, внимательно разглядывает глаз.
Лена (обращается к своему отражению): Ну и что? Подумаешь, заболело вдруг… Чего ты перепугалась-то?
В отражении за спиной появляется Мама.
Мама: Доченька, надо врачам показаться. Нельзя с глазами шутить.
Лена: Какие тут шутки, мам!
Мама: Может, осложнение какое после травмы. Вспомни, какой синячина был.
Лена: Помню, помню…
***
Звонит телефон. Лена подходит к аппарату, не поднимает трубку.
Лена: Да пошли вы…
***
Парк. Лена на прогулке. Вслушивается в шум деревьев. То и дело прищуривается, определяя, как видит глаз.
***
Лена перед мольбертом. Печально смотрит на краски, вертит в руках кисти.
***
Лена перед зеркалом.
Крупным планом глаз. Он красный.
***
Кабинет окулиста.
Врач: Можете потерять глаз. Нужна срочная операция.
Лена: Это настолько серьёзно?
Врач: Серьёзнее, чем вы думаете.
Лена молчит. По щеке стекает слеза.
Врач: Послушайте, пока всё поправимо. Вы пришли вовремя. Через неделю ситуация будет уже критической. Я выпишу вам направление.
Лена кивает.
Врач: Только дело в том, что такая операция стоит денег. Бесплатно её не делают.
Лена: Сейчас всё стоит денег.
Врач: То есть, конечно, можно и бесплатно, но тогда придётся ждать. Насколько мне известно, там огромная очередь. А вам ждать нельзя. Понимаете?
Лена: Понимаю.
***
Лена в больничной палате. Голова в бинтах, больной глаз закрыт повязкой.
Доктор: Ну как? Голова не кружится?
Лена: В порядке. Мне кажется, что я даже вижу этим глазом.
Доктор: Видеть будете, когда повязку снимем.
Лена: А мне кажется, что уже сейчас вижу… Через повязку…
Доктор: Это вряд ли… Просто нетерпение донимает вас.
Лена: Когда вы меня распакуете?
Доктор: Завтра. Мне кажется, что у вас всё в норме. Завтра снимем повязку, а послезавтра уже выпишем.
Лена: Так быстро?
Доктор: Медицина мчится вперёд семимильными шагами.
Лена: Цены тоже. Вы опустошили мой кошелёк. Буквально дочиста.
Доктор: Зато вы остались зрячей. А могли бы запросто потерять один глаз. И ещё не гарантия, что это воспаление не потянуло бы за собой второй глаз. Так что радуйтесь, голубушка! Радуйтесь!
Лена (искренне): Вы даже не представляете, как я радуюсь.
***
Лена дома. Звонит телефон.
Лена: Вовка? Привет. А я только что из клиники.
Дунаев (едет в машине): Из какой?
Лена: Мне операцию на глаз делали.
Дунаев: Ну ты, мать, даёшь! Всюду успеваешь. Жизнь у тебя, вижу, богатейшая.
Лена: Какая есть. Ты с чем звонишь?
Дунаев: Твоего благодетеля хлопнули.
Лена: Не понимаю. Ты про кого?
Дунаев: Георгия Игнатьевича сегодня возле дома расстреляли из автомата. Милиция предполагает, что очередной передел бизнеса. Вообще-то он с разными людьми якшался. Были и такие, которых лично я за сотню километров обхожу, а он крутил с ними всякие делишки. Словом, твой покупатель кончился.
Лена: Его денежки тоже.
Дунаев: Тебя опять обчистили?
Лена: Почти всё, что получила от него, выложила за операцию. На жизнь, конечно, кое-что осталось, но не густо. Вот так… Впрочем, я к этому привычна…
Слышен звонок в дверь.
Лена: Кто-то в дверь звонит.
Дунаев: Ладно, счастливо тебе. Как-нибудь загляну.
***
Лена открывает дверь. На пороге стоит Сергей.
Лена: Ты?
Сергей: Я…
Лена: Каким ветром?
Сергей: Услышал от ребят, что ты заболела. Заходил несколько раз, но никто не открывал.
Лена: Я в больнице была. Только сегодня выписалась.
Сергей: Как ты?
Лена: Нормально.
Сергей: Я соскучился.
Лена: Где адрес узнал?
Сергей: Борюсик дал… Ты недовольна?
Лена: Чего там… Входи.
***
Они на кухне.
Лена: Прости, но у меня пусто. В магазин ещё не ходила.
Сергей: Я сейчас сбегаю куплю что-нибудь.
***
Звонок в дверь. Лена открывает дверь. На пороге Сергей.
Сергей (радостно): Вот, затарился по полной программе. (Показывает два пакета в продуктами). Винца купил. Выпьем?
***
Они на кухне за столом.
Сергей: Твоё здоровье.
Лена: Спасибо.
Они чокаются.
Лена делает глоток и отставляет бокал.
Лена: Ты правда скучал?
Сергей: Да. Постоянно думал о тебе.
Лена: Почему? Разве я настолько хороша?
Сергей (пожимает плечами): Хороша… Но не в этом дело. Наверное, влюбился?
Лена (ухмыляется): В мою задницу, что ли? Ты же меня совсем не знаешь. Два раза перепихнулсь и всё…
Сергей: Не старайся казаться циничнее, чем ты есть на самом деле.
Он тянется к ней и целует.
Лена начинает плакать.
Лена: Со мной что-то происходит… Какие-то вещи… Я забрела в пустыню… Всё потеряла… Всё самое главное… Себя потеряла…
Сергей: Неправда. Ты просто устала…
Лена: Я полная дура… У меня было счастье, настоящее счастье — я творила. А потом что-то поменялось, появилась суета, жажда денег… И вдохновение ушло, исчезло без следа… Я не могу рисовать. Я не ощущаю красок…
Сергей: Покажи свои работы.
***
Лена и Сергей в комнате. Они смотрят на картины. Зрителю не видно, что на картинах. Но по лицу Сергея понятно, что он потрясён.
Сергей: Что ты чувствуешь, когда рисуешь?
Лена: Что чувствую?
Она поднимает руку, словно хочет нащупать перед собой что-то в воздухе. Звучит музыка — тема художника.
Лена: Разве это выразишь словами?.. Когда я беру кисть и подхожу к холсту, на котором ещё ничего нет, я слышу музыку. Впрочем, это вовсе не музыка в прямом смысле слова. Скорее это дыхание звуков, разных звуков. У них есть форма, есть вкус, они обволакивают меня, проникают внутрь. И сердце начинает петь… Нет, выразить словами это невозможно… Но я должна выразить это, потому что оно распирает меня, оно требует выхода, требует воплощения. Поэтому я пишу, хватаюсь за краски и пишу… И нет ничего лучше, ничего важнее, чем это состояние… Понимаешь?
Сергей: Завидую тебе.
Лена: Чего завидовать-то? Всё кончилось. После того ограбления, после того как по голове стукнули… Я же с тех пор ни разу не рисовала. Пыталась, ждала… а внутри ничего нет. Смотрю и ничего не ощущаю. Беру кисть, но руки словно мертвы. Никакого порыва… Обычно холст оживает. Его пустота требует заполнения. И я будто отвечаю на его голос… Та музыка, которая звучит во мне — это отклик на зов чистого холста. Я с радостью и нетерпением отдаюсь краскам и холсту, а они отдаются мне… Так мы занимаемся любовью… Такая нежность… Такая страсть…
Сергей: Лучше, чем с мужчиной?
Лена (очень серьёзно): Несравнимо. Окунуться в творчество — это всё равно что нырнуть в вечность. Секс по сравнению с живописью — штука мелкая. Яркая, нервная, жгучая, но всё-таки мелкая… Не околдовывает. Не поглощает.
Сергей (берёт в руки один из холстов и долго смотрит на него): Чудесно… Не понимаю, как тебе удаётся…
Лена: Всё дело в музыке. Она разливается во мне, вырывается наружу, ведёт за собой. Мне остаётся лишь подчиниться. И тогда рождаются картины.
Сергей (продолжает пристально вглядываться в холст): Мне кажется, что я слышу эту музыку.
Лена: Правда? Ах, если бы на самом деле… Мне ведь так хочется поделиться с другими тем счастьем… Но на холсте получается совсем не то…
Сергей (отставляет холст): То получается, то… (Он замолкает и делает несколько шагов по комнате туда-сюда) Пожалуй, я пойду.
Лена: Я огорчила тебя чем-то?
Сергей: Нет… Расставила всё по своим местам…
***
Помещение ночного бара. Сергей входит в бар.
Бармен: Чего желаете?
Сергей: Скажите, я похож на бездарь?
Бармен: Я разбираюсь не в людях, а в напитках.
К Сергею подсаживается девица.
Сергей (поворачивается к девице): Я похож на бездарь?
Девица сладко улыбается, играет глазками: Ну что ты! Ты настоящий умница.
Сергей: Нет, я полное ничтожество… Но я возомнил о себе… Откуда вообще это взбрело мне в голову? Ах… Вы же ни хрена не понимаете.
Он встаёт и торопливо уходит.
Девица (раздражённо передёргивает плечами): Действительно, ничтожество.
***
Лена открывает дверь. На пороге стоит Обольститель.
Лена: Ты? Вот уж не ожидала.
Обольститель: Узнал твой адрес, решил навестить. Ты меня впустишь?
Лена: Проходи, раз заявился…
Обольститель: Вижу, ты недовольна.
Лена: Ты всегда появляешься, чтобы что-нибудь забрать.
Обольститель: Как ужасно ты сказала это… И что же я забрал у тебя?
Лена: Сначала девственность.
Обольститель: Мне казалось, что ты не возражала. Так или иначе, я не был насильником.
Лена: Совратить несмышлёную девчонку не так сложно.
Обольститель: Ладно… Если тебе угодно считать, что я поступил коварно, то пусть так и будет.
Они останавливаются посреди комнаты. Обольститель видит холсты, кисти, краски.
Лена: А потом ты убедил меня в моей одарённости.
Обольститель: Разве я обманул? Ты же талантлива.
Лена: Речь шла не о таланте, а о том, что он может дать мне. Ты уверял, что я стану знаменитой и богатой.
Обольститель: Всему своё время…
Лена: Я поверила тебе и ринулась в столицу.
Обольститель: Кажется, ты не очень довольна своими успехами.
Лена (срывается на крик): Будь ты проклят, дьявол! На кой хрен мне всё это?! Богема… Вино… Секс этот бесконечный чёрт знает с кем… Это всё убивает меня! Убивает! А я хочу творить! Ты понимаешь, что значит творить?!
Обольститель: Разумеется.
Лена: Да ни шиша ты не понимаешь, козёл! Думаешь — если ты такой лощёный и с толстым кошельком, то способен заглянуть мне в душу? Да ты тупица! Ты только членом своим жизнь чувствуешь и брюхом!
Обольститель: А ты изменилась.
Лена: Обстоятельства…
Обольститель: Куда подевалась твоя нежность? Твоя невинность? Твоя романтичность?
Лена: Ушла с дымом сигарет.
Обольститель: Что ж… По крайней мере, ты нашла кого винить.
Лена: Кретин…
Обольститель бесцеремонно снимает с полки один за другим картины и внимательно смотрит на них.
Обольститель: Ты продаёшь?
Лена: Художнику тоже надо кушать.
Обольститель: Я хочу купить вот эту… И эту…
Лена: А у тебя губа не дура…
Обольститель: Иначе я бы не обратил бы внимания на тебя.
Лена (отнимает у него одну из работ): Эта не продаётся.
Обольститель: Тогда эта.
Лена: Ладно.
Обольститель: Сколько просишь?
Лена: Настоящее произведение искусства нельзя оценить… (Она смущается) Поэтому… Платить надо много…
Обольститель (строго): А я не предлагаю мало.
Он достаёт кошелёк, отсчитывает несколько купюр. Лена настороженно следил за его руками.
Обольститель: Столько хватит?
Лена: Вполне.
Обольститель: Надпиши мне.
Лена: Как? Я не умею делать дарственные надписи.
Обольститель: Напиши: «Человеку, которого я ненавижу и который меня любит».
Лена: Это ты-то любишь меня?
Обольститель: Что тебя удивляет? Ты полагаешь, что тебя нельзя полюбить?.. Глупышка… Ты же создана для любви…
Лена: Это я уже слышала от тебя. А потом ты потащил меня в кровать…
Обольститель: Я и сейчас с удовольствием сделаю это.
Лена: Иди ты… куда подальше…
Обольститель: Ты отказываешь мне?
Лена: Ну ты и говно!.. Полагаешь, что купил две картины, а я теперь ноги обязана раздвинуть? Ты что, за проститутку меня принимаешь? Или считаешь, что осчастливил меня покупкой? (Она хватает деньги со стола и швыряет их ему в лицо) Да пошёл ты на хрен!
Обольститель (горько ухмыляется): Ты меня не поняла.
Лена: Всё я поняла!
Обольститель забирает купленные холсты и уходит в коридор. В дверях он останавливается и оборачивается.
Обольститель: Я на самом деле люблю тебя. Может, не так, как тебе хотелось бы, но всё-таки люблю. Как умею, так и люблю…
Лена: Плохо ты умеешь…
Обольститель: До свидания…
Лена бессильно опускается на пол на рассыпанные купюры.
За её спиной появляется Старец.
Лена: Смотри-ка ты… Он купил две картины… Повезло…
Старец: Рад за тебя.
Лена (поворачивается к нему): Я и сама рада. А ведь и думать об этом не думала.
Старец: Правильно. Не думай о бренном. У тебя свой путь.
Лена: Какой?
Старец берёт её за руку и уводит за собой в коридор. Там темно.
В темноте видны далёкие костры. Старец и Лена приближаются к кострам. Видно, как люди водят хороводы. У всех на голове цветочные венки. Некоторые из людей обнажены по пояс, есть и совсем голые. Все улыбаются, поют песни.
Лена: Как хорошо!
Старец выводит Лену на холм. Они оглядывают синеющие в полутьме леса и сверкающую реку.
Старец: Не чудо ли?
Лена: Ты пытаешься убедить меня в чём-то? Не надо. Я и сама знаю… Нет ничего прекраснее неба, травы, рек, чистого воздуха…
Неподалёку пробегают несколько обнажённых пар мужчин и женщин. У всех надеты венки на головах. Они направляются к реке.
Старец: Нет ничего чудеснее любви… Чего же ты ищешь, дочка?
Лена: Не знаю… Меня переполняют чувства. Я не вмещаюсь в себя. Меня слишком много. Я должна что-то сделать. Немедленно…
Старец: Ты умеешь это…
Мужчины и женщины бросаются в воду. За ними к берегу подходят другие. Они несут свечи. Они опускают свечи, закреплённые на венках, на воду и пускают их вплавь. Бесконечное число огоньков плывёт теперь по воде.
Старец: Ты умеешь быть счастливой.
Лена (недоверчиво): Умею? Я же всё время чем-то недовольна.
Старец: Только когда наполняешь голову ненужным, дочка. Твоё счастье — это твоё творчество. Остальное — глупости…
Лена: Сейчас я так и чувствую… Но ведь в последнее время меня то и дело одолевают сомнения… И мысли о деньгах… Терзают меня эти мысли, на куски разрывают…
Старец: То-то и оно… Вернись в лоно творчества.
Лена: А жить на что? Разве художник обязан нищенствовать?
Старец: Я так не говорил. Просто художник живёт, чтобы другим показывать жизнь. Художник — это ангел, ведущий за собой. Деньги ему нужны, чтобы жить, а не жировать. Деньги — это крыша над головой, еда и возможность не дрожать в ожидании завтрашнего дня… Будь уверена: на жизнь Бог тебе пошлёт сколько надо. Ты относишься к избранным, Бог от тебя не отвернётся…
По воде плывут огоньки.
***
Лена вдохновенно работает, стоя перед мольбертом.
***
Сергей сидит в компании своих приятелей. В комнате сильно накурено.
Первый из приятелей: Что с тобой, старик? Ты не заболел?
Сергей: Вы не поймёте.
Второй из приятелей: А ты скажи.
Сергей: Зачем?
Первый из приятелей: Слушай, мы же друзья. Зачем вообще нужны друзья, если не для того, чтобы делиться с ним своими переживаниями?
Сергей: Я не знаю, зачем нужны друзья.
Третий из приятелей: По-моему, он хочет нас обидеть.
Первый из приятелей: Ты хочешь нас обидеть?
Сергей: Я хочу понять…
Первый из приятелей: Что?
Сергей: Я видел настоящего мастера.
Первый из приятелей: О чём ты?
Сергей: Я видел чудо!
Второй из приятелей: Поэтому ты такой пришибленный?
Сергей: Я не могу понять, как она это делает.
Третий из приятелей: Кто «она»?
Сергей: Она!
Первый: Она — это мастер?
Сергей: Да…. Её зовут Лена…
Второй: Ах вот в чём дело. Она так хороша? Вы спали?
Сергей: Да, но дело как раз не в этом.
Первый: А в чём?
Сергей: В её картинах.
Третий: Так она художник? Коллега по цеху?
Сергей: Я в сравнении с ней — просто червь… Я буду молиться на неё.
Первый: Зачем?
Сергей: Потому что она создаёт совершенные произведения. Может, её рукою движет Высшая Сила?
Первый: Это ты меня спрашиваешь?
Сергей: Нет, я спрашиваю себя, потому что я должен сам ответить на этот вопрос. И ещё я должен понять, зачем я нужен…
***
Лена: Прости меня, Господи. Живу дура дурой. Талант есть, любовь к живописи есть, а всё чем-то недовольна. Денег хочу, потому что завидую, наверное, чужому счастью, хотя оно мне вовсе не нужно. Нет для меня ничего лучше и важнее моего творчества. Спасибо, что ты не лишил меня зрения, наказывая за мою глупость. Спасибо за твой урок. Хочу просить тебя… Хочу просить тебя, но боюсь… Сделай так, чтобы у меня всё было хорошо. Сделай так, чтобы меня не мучили ненужные желания, освободи от них. Сделай так, чтобы я была довольна тем, что есть… Какое другое счастье мне нужно? Пусть будут клиенты, пусть покупают мои картины, пусть будут выставки, пусть будет то, что нужно художнику для его творчества, для общения и для спокойной безбедной жизни. Если можешь, сделай так, чтобы не покидало меня чувство удовлетворения… И ничего больше мне не надо…
***
Из такси выскакивают Борюсик, Овчара, Лариска. Шумно вваливаются в подъезд, поднимаются по лестнице и колотят в дверь квартиры, где живёт Лена.
Дверь долго не открывается.
Наконец, Лены выглядывает.
Лена (рстерянно): Привет… Вы чего?
Борюсик: Собирайся! Едем встречаться с Меценюхой.
Лена: С кем?
Лариска: Я вчера мужика подцепила крутого. Прозвала его Меценатом, потому что он обещал устроить мне выставку. По-моему, он втюхался в меня по уши. Сегодня устраивает банкет.
Лена: Не… Я не могу…
Борюсик: Ты чего, мать? Там люди всякие полезные могут быть. Клиент на клиенте и клиентом погоняет!
Лена: Я занята… (пытается закрыть дверь)
Друзья возмущены, начинают гудеть.
Борюсик: На друзей плюёшь?
Овчара: Ладно, пусть с ней!
Лена закрывает дверь. Идёт в комнату, где стоит холст, берёт в руки кисть, улыбается. Звучит музыка — тема художника.
***
Сергей шагает по улице. Останавливается перед домом Лены, смотрит на её окно.
***
Лена пишет картину. Она вся поглощена работой.
***
Сергей звонит в её дверь, но никто не открывает.
***
Лена пишет картину. Отходит, садится на стул и внимательно, словно вслушиваясь в пространство перед собой, смотрит на холст. Улыбается. Она довольна. Закрывает глаза и откидывается на спинку стула.
Над её головой раскачивается густая крона деревьев.
Лена умиротворённо вздыхает.
***
Банкет в доме Мецената.
Борюсик обнимает девушку, шепчет ей что-то на ухо.
Лариса танцует с Меценатом.
Меценат: Ты шикарная.
Лариса: Стараюсь для тебя… Надеюсь, что и ты постараешься для меня.
Меценат: Я же обещал. Выставка будет. Я уже созвонился насчёт помещения…
Лариса сочно целует его в рот.
Овчара машет рукой, подзывая кого-то. К нему подходит Сергей.
Овчара: Что не весел, красавчик? Жизнь искрится, как шампанское, а ты грустишь.
Сергей: Да вот размышляю…
Овчара: Вот этого не нужно, милый, это вредно для здоровья.
Сергей: Слушай, Овчара, ты способен рассуждать?
Овчара: Я бегу от рассуждений, как от огня.
Сергей: Ну тогда беги…
Сергей отходит.
Овчара (кричит ему вслед): Сюда веселиться приходят, а не рассуждать! Ты адресом ошибся!
От стола с угощениями отходит Обольститель. Достаёт сигарету.
Сергей: Простите, не угостите сигареткой?
Обольститель: Пожалуйста… У вас неприятности?
Сергей: Почему неприятности?
Обольститель: Слишком мрачный вид.
Сергей: Не обращайте внимания… Просто я вдруг понял, что занимаюсь не своим делом.
Обольститель: Вы художник? Здесь сегодня полным-полно художников.
Сергей: Это мы только называем себя художниками. А по сути мы… халтурщики… Малюем на потребу покупателей.
Обольститель: А вы знаете кого-нибудь кто сегодня не халтурит?
Сергей: Знаю. Есть такие люди.
Обольститель: Вас это угнетает?
Сергей: Мне горько думать, что я тратил силы не на то…
Обольститель: То есть?
Сергей: Есть люди, которые должны творить, а есть — которые должны помогать творцам, служить им.
Обольститель: Подмастерье?
Сергей (отрицательно качает головой): Я не о том…
Он тушит сигарету и уходит, не прощаясь с Обольстителем. Кто-то из девушек хватает его за руку, целует, но он отмахивается и, не глядя по сторонам, идёт прочь.
***
Ночной город.
Сергей останавливается перед церковью, долго смотрит на неё. Камера наезжает на окошко, в котором трепещет красноватый свет.
Сергей оглядывается.
На улице стоят несколько уличных девиц, ярко освещённые фонарями. Одна из них ведёт переговоры с водителем остановившейся автомашины.
Сергей идёт по улице дальше.
От стены отделяется проститутка.
Проститутка: Развлечься не хочешь?
Сергей: Зачем тебе это?
Проститутка: Работаю.
Сергей: Я и спрашиваю: зачем?
Проститутка: Чтобы жить, нужны деньги.
Сергей: Ты так думаешь? А как же любовь? Счастье?
Проститутка (грустно улыбается): Любовь? Такой подарок даётся не всем.
Сергей: Но ты бы бросила всё это, если бы любила по-настоящему?
Проститутка: Бросила бы…
Сергей: А как же деньги?
Проститутка: Если есть любовь, то об остальном можно забыть. Остальное не имеет значения.
Сергей: Даже так?.. Может, ты и права… Может, в этом и есть истина… Но если так, тогда… Тогда всё это: ночь, луна, краски и вообще всё вокруг нужно лишь в том случае, только если есть любовь… Иначе — пустота…
Он быстро шагает прочь.
***
Тихое утро.
Перед подъездом дома, где живёт Лена останавливается такси. Выходит Сергей.
***
Сергей (стоит возле её двери): Лена, открой! Это я! Открой же! Я пришёл сказать, что люблю тебя! Это самое важное для меня сейчас! Открой же!
Соседняя дверь отворяется, высовывается женщина.
Женщина: Чего вы молотите кулаками? Нет её, съехала.
Сергей: Когда?
Женщина: А вот сегодня и съехала.
Сергей: Куда?
Женщина: Почём я знаю?
***
Сергей курит на мосту, глядит в текущую тёмную воду реки.
***
Мама Лены отпирает дверь. На пороге стоит Лена.
Мама: Дочка! Ох!
Лена: Вижу, не ждала?
Мама: Я уж думала, ты никогда не объявишься. Совсем не звонила последний год.
Лена: Прости (целует маму и проходит в дом). Я совсем приехала. Надоело мне в Москве.
Мама: Вот и слава Богу… Только скучно тебе теперь тут будет.
Лена (ставит на пол сумку, чемодан и связку багетов): А мне ничего не надо… Здесь совсем другой воздух… Дышится легко… Пахнет вкусно…
Мама: Я пирожки поставила, скоро сготовятся.
Лена (расслабленно плюхается на старенький диван): Как славно!
***
Лена и Мама сидят за столом.
Мама: Что ж ты теперь думаешь делать?
Лена: Буду писать картины, как и раньше. Для себя, как это и должно быть. Понравится кому — пусть покупают, а бегать и искать… Нет… Мама, я чуть не потеряла мой дар, перестала чувствовать краски, слышать музыку… Я так испугалась! Думала. Что смерть подкралась. Ведь моё счастье — это творчество. Пока есть желание работать, я не могу не работать. Живопись — моя жизнь. Это главное. Это счастье.
Мама: А как же твои друзья? Без них ведь тяжело будет?
Лена: Художник обречён на одиночество. Есть рядом люди или нет, всё равно никто не поймёт меня. Человек — это чувства. Я стараюсь воплотить их на холсте, чтобы меня могли понять. Стараюсь, но это не означает, что меня понимают.
Мама: А я тебя и так понимаю, потому что люблю…
***
Улица провинциального городочка, проезжает, поднимая пыль, грузовик.
Мама во дворе дома развешивает бельё на просушку.
***
Лена раскладывает мольберт.
Позади неё появляется Обольститель.
Обольститель: Ты, значит, думаешь, что сможешь жить здесь после столицы?
Лена молчит, не обращает внимания.
Обольститель: Делаешь вид, что не слышишь меня?
Лена спокойно поворачивается к Обольстителю и начинает закрашивать пространство перед ним. Кисть быстро заполняет белой краской невидимое «стекло». Обольститель обескуражен.
Обольститель: Что ты делаешь?
Лена: Уничтожаю тебя. Больше ты никогда не появишься.
Пространство между ними полностью закрашивается белой краской. Потом Лена берёт тряпку и начинает мыть «стекло». Обольстителя больше нет.
***
Входная дверь отворяется. Входит Мама.
Мама: Леночка! К тебе тут пришли!
Лена (стоит перед мольбертом в комнате): Кто?
Мама отвечает из коридора: Молодой человек.
Лена: Кто?
Выходит в коридор.
Там стоит Сергей.
Лена (поражённая): Ты?
Сергей: Я.
Лена: Здесь? Но как?
Сергей: Вытряс твой адрес из Борюсика. Нелёгкое, скажу тебе, это дело.
Лена растерянно улыбается: Надо же…
Сергей: Впустишь?
Мама: Сейчас чай сготовлю, будем баловаться пирогами.
***
Лена и Сергей бредут вдоль берега реки.
Сергей: Я понял, что не могу без тебя. Мне нужно быть с тобой. А рисовать я не хочу.
Лена: Почему вдруг?
Сергей: Хочу быть просто рядом с тобой. Разрешишь?
Лена: И долго?
Сергей: Пока не прогонишь.
Лена: Слушай, я ведь вся в себе… Особенно сейчас… Меня всю переполняет какой-то особый дух. Как я могу быть с тобой или вообще с кем-то? Ты будешь обижаться на мою невнимательность…
Сергей: Я буду тебе помогать. Ты пиши. Это твоё призвание. А моё призвание — помогать тебе. Устроюсь здесь кем-нибудь, деньги всюду можно заработать.
Лена: Ты сумасшедший.
Сергей: Нет, просто я люблю тебя — человека. И хочу быть полезным тебе — художнику. Я знаю, чего ты стоишь… Если надоем, ты так и скажи мне: всё, уезжай…
Лена: Ты сумасшедший.
Сергей: Поверь, это хорошее сумасшествие.
Лена: Мне кажется, я вся переполнена счастьем.
Сергей привлекает к себе Лену. Они целуются.
Камера отъезжает от них. Теперь видно, что они — часть картины. Чья-то рука осторожно подправляет кистью что-то на нарисованном небе.
Камера отъезжает ещё дальше. Теперь мы видим, что помимо художника возле мольберта стоит ещё и Старец. Он с удовольствием покачивает головой.
Старец: Хорошо получается. Складно…
Старец отворачивается и неторопливо идёт прочь. Он заходит в густую тень деревьев. Камера отъезжает вверх, и теперь видно, что эта тень — складка на ткани с нарисованной зеленью. Ткань лежит на кровати. Из-под ткани высовываются чьи-то босые пятки, слышно, как кто-то хихикает. Камера двигается дальше и дальше, проплывает через всю комнату над разбросанными вещами и уплывает в тёмный коридор.
Слышно, как девичий голос шепчет: Я люблю тебя, люблю.…
Изображение гаснет.
КОНЕЦ