Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП)

 - 

International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW)

Registration No 6034676. London. Budapest
МФРП / IFRW - Международная Федерация Русскоязычных ПисателейМеждународная Федерация Русскоязычных Писателей


Сегодня: 21 января 2021.:
Игорь Гергенрёдер

Прикосновение к бедру

Прикосновение к бедру Сына хозяина жилища, сдавшего мне койку в кухне, взяли в баню банщиком. То был для меня дар фортуны. Год шёл 1971, мне, студенту-первокурснику Казанского университета, места в общежитии не досталось, и после того как повезло найти угол, трудностью оставалась баня. Здесь надо было отсидеть в очереди два с лишним, а то и три часа. Как ни откладывай визит, а без чистилища не обойтись. Хозяйский же сын Витёк стал пропускать меня мыться вне очереди. За это ему причиталось угощение вином, которое продавалось на розлив по тридцать копеек стакан в столовой неподалёку от бани.

Баня, как многие здания в Казани того времени, была кирпичной с обширными деревянными пристройками и надстройками. Позади находившихся в кирпичном остове раздевалок для мужчин и для женщин располагалось подсобное помещение с открытыми взору стропилами. Сюда сносили проржавевшие трубы, отслужившие свой век отопительные батареи и прочий хлам, тут были владения банщиков, на которых лежали и обязанности сантехников.

Когда я, в первый раз помывшись без предварительного страдания в очереди, взял себе в упомянутой столовой порцию жареного хека с картофельным пюре и оплатил первый стакан «красного» для моего кончившего смену благодетеля, он сказал мне:

- Хошь, ну, в другой раз на голых баб глядеть?

Мне было объяснено, что раздевалки отделены от подсобки дощатой стеной, со стороны раздевалок оштукатуренной. В женской в одном местечке штукатурка как бы отпала – в аккурат напротив щёлки между досками, куда из подсобки можно глядеть. Банщики потихоньку проводят желающих к щёлке, за что берут два рубля двенадцать копеек – столько стоила бутылка горькой перцовой настойки крепостью тридцать градусов. Иногда, узнал я, в подсобке собиралась целая группа ценителей женского тела с бутылками пива в руках; попивая его, они по очереди приникали к смотровой щели, шёпотом обсуждали увиденное.

Я получал стипендию около сорока рублей, к которой родители добавляли пятьдесят, присылая их раз в два месяца. Пятнадцать в месяц уходило «за квартиру». Хватало на еду, на кино по воскресеньям, на угощение Витька. Словом, заплатить разок за любование нагими женщинами я мог себе позволить, но меня смущало, что предложение слишком неожиданно, слишком необычно. «Как бы чего не вышло», – говорил осмотрительный герой Антона Павловича Чехова.

И я отрицательно мотнул головой.

Витёк сказал участливо:

- Если б я, это, имел право, я бы тя и так провёл. Но другие не захотят.

Другие – это банщики Павлик лет тридцати пяти и примерно одних с ним лет Валерьян. Павлик входил из раздевалки в мужскую моечную в чёрных плавках, что отличало его от моющихся. В одной руке держал щётку с длинной рукояткой, в другой – ковш, в который с брезгливым выражением сгребал брошенные на залитый водой пол обёртки мыла. При этом он, долговязый, стройный, не без грации переступая и наклоняясь, напевал:

Yesterday
All my troubles seemed so far away…

По-английски Павлик не говорил и из песни битлз знал лишь эту строку, но напевал её с проникновенной натуральной грустью, задушевно, неотразимо трогательно. Постоянные клиенты бани звали его: «Павлик ес ту дей». Валерьян моечную при посетителях не убирал, был молчалив, выражение хранил замкнутое. Оба банщика, как и Витёк, супружеский период жизни оставили позади.

Избавленный от очереди, я теперь посещал баню не реже раза в неделю и приметил любителей ходить, по выражению Павлика, «на подглядки». Люди эти фигурировали под псевдонимами, которые подсказали окружающим. Тут были Инженер, Художник, Кондуктор. Последний явно очаровался песней из кинофильма «Операция «Ы»:

Постой, паровоз, не стучите, колеса,
Кондуктор, нажми на тормоза…

Кондуктор, Инженер и Художник ходили не только «на подглядки». Имелась ещё одна услуга, которая обходилась в три рубля шестьдесят две копейки – стоимость бутылки сорокаградусной водки. Когда в женской моечной отказывал вентиль или случалась иная неполадка, банщики уже в роли сантехников имели право входить и ликвидировать неисправность.

Желающего воспользоваться услугой облачали в халат поверх одежды, совали ему в руки разводной ключ, и банщик вёл клиента под видом коллеги устранять какую-либо выдуманную поломку. Я стал свидетелем момента, когда Валерьян строго сказал Инженеру:

- Не открывай интерес, в упор не смотри, а только косо!

Однажды, когда я, помывшись, вышел из раздевалки в помещение, занятое сидящими в очереди, меня нагнал Художник, человек хорошо одетый, не молодой и не старый, и тихо спросил:

- Я слышал, вы студент?

- Студент, – подтвердил я.

- И я тоже не как эти тупые, – сказал Художник, с презрением на лице оглядываясь на покинутую нами раздевалку. – Я вам что-то покажу… – добавил он вкрадчивым шёпотом, увлёк меня к окну, положил на подоконник кожаный изрядно потёртый портфель.

Попросив меня встать так, чтобы заслонять от проходящих то, что он мне покажет, Художник извлёк из портфеля папку, а из неё – рисунки карандашом на листах бумаги, которые в школе приносят на уроки рисования и черчения. Я увидел изображения нагих женщин.

- Орган не показан – это была бы порнография, – услышал я приглушённо произносимое. – У меня вообще нет женщины спереди. Только само чистое искусство – зад.

Последовали пояснения:

- Начнём с худшего.

Передо мной были бёдра нормальной ниже зада толщины и маленькие ягодицы с вмятинами с боков.

- Как будто кулаками у мослаков давили, – прошептал Художник. – Беспородная задняшка, четвёртый сорт.

Он показал другой рисунок:

- И это тоже, простите, херня. Плоскость – доска доской.

Ценитель извлёк из папки ещё один лист.

- А вот уже лучше – сорт третий.

На рисунке были довольно крупные ягодицы.

- Минус тот, что удлинённые, – услышал я определение их недостатка.

Я узнал, что Художник не разрешает себе «приукрашиваний», запечатлевает именно то, что увидел, и идеал перед ним пока не предстал.

- Есть один почти безупречный зад… – мой просветитель чуть причмокнул над своей очередной работой. – Глядите, какие полушария. И при естественном стоячем положении тела зад немного оттопырен, это большой плюс – намёк на определённую позу. Но, увы, полушария слегка отвисают.

Преподносимая шёпотом лекция продолжилась. Мне предложили отвлечься от собственно ягодиц и обратить внимание на то, сходятся ли бёдра под острым углом к заду или не сходятся, оставляя просвет.

- Смотрите – вот вершина треугольника, а вот вершина трапеции, – чередовал рисунки Художник. – Что плюс, а что минус – это на мужское усмотрение.

Мне только что исполнилось девятнадцать, и после всего увиденного и услышанного я чувствовал себя весьма обогащённым познаниями.

Как-то придя в баню, вымывшись и одеваясь, я уловил не видимое мне с моего места недолгое движение, ярость приглушённых голосов. Подошедший Витёк рассказал, что Кондуктор в халате и с гаечным ключом отправился вместе с Валерьяном в женскую моечную, где «взял женщину за жопу». Кондуктор оправдывался, что «не брал, не шлёпал и даже не погладил, а только приложил ладонь». От скандала спасло то, что женщина оказалась близкой знакомой Павлика.

- Другая б сделала, что нас с работы бы выгнали, – поделился Витёк переживанием от угрозы, к счастью, миновавшей.

Кондуктора банщики наказали. Обыскав, изъяли у него все деньги, которых после платы за услугу оставалось чуть более восьмидесяти копеек. Валерьян решил, что такого штрафа недостаточно для кары за содеянное и ножом разрезал на виновнике мотню сзади от пояса:

- Под пальтом не видно, а … твой поморозится!

Была середина декабря, морозы прижимали.

Тут в бане появился Художник, я столкнулся с ним на выходе из раздевалки. В этот момент мы услышали, что одна из женщин, которая вымылась, оделась и собиралась покинуть баню, узнала о постигшей Кондуктора каре и решила ему помочь. Женщину звали Наташа, она была известна тем, что, когда сидела в очереди, вязала носки, кофту или ещё что-то. И вот она увлекла Кондуктора к окну, у которого Художник показывал мне свои рисунки, и скрепила разрезанную мотню наказанного шерстяной нитью, сказав:

- Нельзя же человека до обморожения доводить!

Наташа была в шубке, не позволяющей угадать форму зада, и Художник прошептал:

- Лицо бы запомнить, чтобы потом определить…

Я представил, что теперь он, приходя в баню, будет высматривать нагую Наташа из подсобки сквозь щель или появляясь в женской моечной с кем-либо из банщиков.

Художник поведал мне, что его донимало. Пожалеть Кондуктора могла женщина, обделённая мужским вниманием, – то есть не с лучшим задом. Так-то оно так, но вдруг явилось исключение?

Наташа и Кондуктор направились к выходу, и среди сидящих в очереди прозвучал голос раненного, по определению Художника, женского самолюбия:

- Как в баню-то ходить! Попарилась, вымылась и мытого мужика увела!

© Copyright: Игорь Гергенрёдер. Дата опубликования: 02.01.2021.

 
 

Оценка читателей

Добавить комментарийДобавить комментарий
Международная Федерация Русскоязычных Писателей - International Federation of Russian-speaking Writers
осталось 2000 символов
Ваш комментарий:

Благодарим за Ваше участие!
Благодарим Вас!

Ваш комментарий добавлен.
Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. Если у Вас его пока нет - Зарегистрируйтесь 

Для опубликования комментария, введите, пожалуйста, пароль. E-mail: Забыли пароль?
Пароль:
Проверяем пароль

Пожалуйста подождите...
Регистрация

Ваше имя:     Фамилия:

Ваш e-mail:  [ В комментариях не отображается ]


Пожалуйста, выберите пароль:

Подтвердите пароль:




Регистрация состоялась!

Для ее подтверждения и активации, пожалуйста, введите код подтверждения, уже отправленный на ваш е-mail:


© Interpressfact, МФРП-IFRW 2007. Международная Федерация русскоязычных писателей (МФРП) - International Federation of Russian-speaking Writers (IFRW).